A

АНАРХИЯ И АНАРХИЗМ - ЕДИНЫЙ ФОРУМ АНАРХИСТОВ

ANARHIA.ORG
Текущее время: 23 апр 2021, 17:33

Часовой пояс: UTC + 3 часа




   [ Сообщений: 147 ]     На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 20 июн 2017, 09:21 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2495
Откуда: ленинград
Из Н.Махно
"Русская Февральская революция 1917 года раскрыла все тюрьмы для политических заключенных. Не может быть никакого сомнения в том, что этому содействовали главным образом вышедшие на улицу вооруженные рабочие и крестьяне, частью в синих блузах, частью же переодетые в серые солдатские шинели. Эти революционные труженики требовали проведения в жизнь амнистии в порядке революционных прав и настояли перед социалистами-государственниками, образовавшими в это время вместе с либеральной буржуазией Временное революционное правительство и пытавшимися подчинить революционные события своему уму-разуму, чтобы их требования как можно скорее были осуществлены. Социалист-революционер А. Керенский, как революционный министр юстиции, не замедлил выполнить это требование трудящихся. В течение нескольких дней все политические заключенные были освобождены из тюрем и, таким образом, получили возможность взяться за продолжение своей живой работы среди трудящихся села и города -- работы, которая была начата ими в тяжелые годы подполья.
Вместе с этими политическими невольниками, которых царскопомещичье правительство России замуровало в сырые застенки тюремных казематов с целью вырвать из трудовой семьи передовой элемент и этим убить в ней инициативу вскрывания лжи царскопомещичьего строя и которые теперь снова очутились на свободе в рядах борющихся рабочих и крестьян против самодержавия, был освобожден и я.

Восемь лет и 8 месяцев моего сидения в тюрьме, когда я был закован (как бессрочник) по рукам и ногам, сидения, сопровождавшегося временами тяжелой болезнью, ни на йоту не пошатнуло меня в вере в правоту анархизма, борющегося против государства как формы организации общественности и как формы власти над этой общественностью. Наоборот, во многом мое сидение в тюрьме помогло укрепить и развить мои убеждения, с которыми и за которые я был схвачен властями и замурован на всю жизнь в тюрьму.

С убеждением, что свобода, вольный труд, равенство и солидарность восторжествуют над рабством под игом государства и капитала, я вышел 2 марта 1917 года из ворот Бутырской тюрьмы. С этим же убеждением я бросился на третий день по выходе из тюрьмы, там же в Москве, в работу Лефортовской анархической группы, ни на минуту не покидая мысли о работе нашей Гуляйпольской группы хлеборобов анархистов-коммунистов, работе, начатой ею одиннадцать-двенадцать лет тому назад и, несмотря на величайшие потери передовых ее членов, продолжающейся, как мне друзья сообщали, и сейчас..."


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 04 июл 2017, 12:34 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2495
Откуда: ленинград
Одно меня угнетало — это отсутствие у меня надлежащего образования и конкретно-положительной подготовки в области социально-политических проблем анархизма. Я глубоко это чувствовал и сознавал. Но еще глубже я сознавал, что в наших анархических рядах эта подготовка отсутствует на 90 процентов. И хотя я находил, что это пагубное явление порождено отсутствием у нас анархической организации и ее школ, однако часто над этим задумывался.
И лишь надежда на то, что этому будет положен конец, меня бодрила и награждала энергией, ибо я верил, что легальная работа анархистов в захватывающий революционный момент неминуемо приведет их к сознанию необходимости создания своей анархической организации и разработке ее средств, которые помогли бы ей привести все наличные силы анархизма к своим позициям и создать цельное и законченное в своих действиях — в данной революции — анархическое движение. Гигантский рост русской революции меня сразу натолкнул на непоколебимую мысль, что анархическое действие в такие моменты неразрывно должно быть связанным с трудовой массой как наиболее заинтересованной в торжестве свободы и правды, в новых победах, новом, общественном социальном строительстве и в новых человеческих взаимоотношениях.
Таким образом, лелеял я мысль о развитии анархического движения в русской революции, а отсюда и его идейного влияния на результаты ее.
С этим убеждением я спустя три недели после освобождения из тюрьмы вернулся в Гуляйполе, место моего рождения и жительства, где я оставил многих и много дорогого, близкого моему уму и сердцу и где, я чувствовал, смогу сделать кое-что полезное среди крестьян, в семье которых родилась наша группа, которая, несмотря на то, что потеряла две трети своих членов под расстрелами и на эшафотах в далекой холодной Сибири и в скитаниях по заграницам, все же совсем не умерла. Основное ее ядро все или почти все погибло. Но оно глубоко пустило корни своей идеи среди крестьян не только в Гуляйполе, но и за его пределами...
По приезде в Гуляйполе я в тот же день встретился со своими товарищами по группе. Многих уже не было в живых. Те, что пришли ко мне из старых, были: Андрей Семенюта (брат Саши и Прокофия Семенюты), Моисей Калиниченко, Филипп Крат, Савва Махно, братья Прокофий и Григорий Шаровские, Павел Коростелев, Лев Шнайдер, Павел Сокрута, Исидор Лютый, Алексей Марченко и Павел Хундей (Коростылев). Вместе с этими товарищами пришли наши молодые товарищи, которые в то время, когда я был на воле, еще не были в группе. Сейчас они уже по два и по три года находились в нашей группе, занимались чтением анархической литературы, распространением ее среди крестьян. Во все эти годы подполья они выпускали прокламации, печатанные на гектографе.
А сколько пришло крестьян и рабочих ко мне, сочувствующих анархической идее,- их перечислить было нельзя. Правда, я не мог брать их на учет, когда тут же рисовал перед собою планы предстоящей для нашей группы работы.
Я видел перед собой своих друзей-крестьян — этих безымянных революционных анархистов-борцов, которые в своей жизни не знали, что значит обманывать друг друга. Они были чистые крестьянские натуры, которые трудно было убедить в чем-либо, но, раз убедил, раз они тебя поняли и, проверив это понятое, убедились, что это именно так, они возвышали этот идеал на каждом шагу, всюду, где только представлялась им возможность. Я говорю, видя этих людей перед собой, я весь трепетал от радостных волнений, от душевной бури, которая толкала меня сейчас же, с завтрашнего дня повести по всем кварталам Гуляйполя среди крестьян и рабочих пропаганду, разогнать Общественный комитет (правительственная единица коалиционного правительства), милицию, не допустить организации никаких комитетов и взяться за прямое дело анархизма...
В эти дни к нам в Гуляйполе приехал агент от образовавшегося из состава социалистов-революционеров уездного комитета Крестьянского союза — товарищ Крылов-Мартынов с целью организовать в Гуляйполе комитет Крестьянского союза.
Как бывший политический каторжник, он заинтересовался моим житьем-бытьем, встретился со мной и поехал ко мне на квартиру попить чаю и поговорить. А потом он остался у меня до следующего дня.
Тем временем я предложил членам группы подготовить крестьян к завтрашнему сходу-собранию, чтобы на этом собрании положить начало организации Крестьянского союза.
Эсер Крылов-Мартынов — недурной митинговый оратор. Он нарисовал крестьянам красивую картину будущей борьбы социалистов-революционеров в Учредительном собрании (созыв которого предполагался) за передачу земли крестьянам без выкупа. Для этой борьбы нужна поддержка крестьян. Он призывал их организоваться в Крестьянский союз и поддерживать партию социалистов-революционеров.
Этот случай был использован мною и целым рядом членов нашей группы крестьян-анархистов. Я говорил:
— Мы, анархисты, согласны с социалистами-революционерами в том, что крестьянам необходимо организоваться в Крестьянский союз, но не для того, чтобы поддерживать партию эсеров в ее будущей диалектической борьбе с социал-демократами и кадетами в будущем (если оно будет) Учредительном собрании.
Организация Крестьянского союза необходима для того, с нашей, революционно-анархической точки зрения, чтобы крестьянство влило максимум своих живых, энергичных сил в русло революций, раздвинуло шире ее берега, углубило революцию и, расчистив пути к ее развитию, определило ее конкретную сущность и сделало бы заключительные выводы из этой сущности.
А эти заключительные выводы трудового крестьянства логически окажутся следующими: утверждением того, что трудящиеся массы села и города, на подневольном труде и на искусственно порабощенном разуме которых зиждется власть капитала и его слуги, наемного организованного разбойника — государства, могут в своей жизни и борьбе за дальнейшее свое освобождение вполне обойтись без опеки политических партий и предполагающейся их борьбы в Учредительном собрании.
Трудовое крестьянство и рабочие не должны даже задумываться над Учредительным собранием. Учредительное собрание — враг трудящихся села и города. Будет величайшим преступлением со стороны трудящихся, если они вздумают ожидать от него себе свободы и счастья.
Учредительное собрание — это картежная игра всех политических партий. А спросите кого-либо из посещающих игорные притоны, выходил ли кто из них оттуда необманутым? Никто!
Трудящийся класс — крестьянство и рабочие, которые пошлют в него своих представителей,-в результате будет обманут тоже.
Не об Учредительном собрании и не об организации для поддержки политических партий, в том числе и партии социалистов-революционеров, трудовое крестьянство должно сейчас думать. Нет! Перед крестьянством, как и перед рабочими, стоят вопросы посерьезнее. Они должны готовиться к переходу всех земель, фабрик и заводов в общественное достояние — как основы, на началах которой трудящиеся должны строить новую жизнь.
Гуляйпольский Крестьянский союз, начало которому на этом собрании-митинге мы положим, и займется начальной работой именно в этом направлении...
Агента от уездного партийного комитета Крестьянского союза — социалиста-революционера — наше выступление не смутило. Он соглашался и с нами. И в те же дни 28-29 марта 1917 года было положено начало организации Гуляйпольского Крестьянского союза.
В комитет союза вошло 28 крестьян, среди которых очутился и я, несмотря на то что я просил крестьян мою кандидатуру не выставлять. Я был занят открытием бюро группы и ее декларацией.
Крестьяне на мою просьбу ответили тем, что выставили мою кандидатуру в 4-х участках, и в каждом избрали единогласно. Таким образом, комитет Крестьянского союза был избран.
Председателем комитета крестьяне утвердили меня.
Началась запись членов в союз. В течение четырех-пяти дней записались поголовно все крестьяне, кроме, конечно, собственников-землевладельцев. Эти глашатаи собственности на землю обособлялись от трудовой массы, надеясь сгруппировать свои силы самостоятельно и, притянув к себе невежд из рядов своих батраков, выдержать свой фронт до Учредительного собрания, надеясь, что в последнем их поддержат социал-демократы (Российская социал-демократическая партия в то время еще ревностно отстаивала это право собственности на землю) и они победят...
Этот вопрос перед трудовым крестьянством стоял очень остро, потому что земельные секции при Общественном комитете по указаниям центра особо настаивали перед крестьянами, чтобы последние до будущего решения Учредительным собранием вопроса о земельной собственности платили арендную плату за землю помещикам, по уговору с последними. Крестьяне же, наоборот, считали, что с началом революции, в которой они наполовину освободились политически, кончилось рабство и эксплуатация их труда, затрачиваемого ими на бездельников-помещиков.
Вот почему крестьяне, будучи еще плохо организованы и мало подготовлены к всестороннему пониманию сущности отнятия всех земель от помещиков, монастырей и государства и провозглашению их общественным достоянием, настаивали перед членами союза на овладении функциями земельной секции. Здесь крестьяне упорно настаивали, чтобы дела земельной секции были переданы членам группы анархистов-коммунистов. Но мы, члены группы, упросили их таких желаний пока не формулировать во избежание преждевременной вооруженной борьбы с властями из города Александровска (наш уезд). В группе же постановили вести упорную агитацию в Гуляйполе и по району, чтобы крестьяне настаивали перед общественным комитетом на упразднении земельной секции и на том, чтобы не мешали крестьянам организовывать самостоятельные земельные комитеты.
Проповедь этой идеи принята была крестьянством с энтузиазмом. Однако, из центра пришел приказ в Общественный комитет, гласящий, что земельные секции есть часть общественных комитетов и упразднять их строго воспрещается, но нужно переименовать их в земельные отделы{1}...
Действуя в Общественном комитете по наказу Крестьянского союза, мы добились от Общественного комитета сперва взятия земельного отдела под непосредственное мое руководство. Это был момент, когда при помощи крестьян из союза и самого Общественного комитета, а также и с согласия группы анархистов-коммунистов я стал на время фактически идейным руководителем всего Общественного комитета.
Наша группа стала на этот опасный путь исключительно под моим влиянием. Меня же на это толкнуло то, что я за два месяца революции следил за нашими анархическими журналами и газетами и не видел в них ни тени стремления анархистов создать мощную организацию, чтобы, овладев психологией трудовых масс, выявить свои организаторские способности в развитии и защите начинающейся революции. Я видел свое дорогое, родное движение за эти месяцы по-старому раздробленным на разного рода группировки и задался целью дать ему толчок к объединению в деле революции по почину группы крестьян-анархистов из подневольной деревни. Тем более что в это время я уже серьезно подмечал у наших пропагандистов из городов пренебрежение к деревне.



За это сообщение автора павел карпец поблагодарил: NT2
Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 15 июл 2017, 12:07 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2495
Откуда: ленинград
Википедия

Прогрессивный блок

Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 13 января 2017; проверки требуют 4 правки.
См. также: Прогрессивная партия

Прогресси́вный блок — объединение депутатских фракций IV Государственной думы и Госсовета Российской империи в годы Первой мировой войны 1914—1918 гг. Образован в августе 1915, когда патриотический подъём первых месяцев войны сменился тревогой, вызванной весенне-летним отступлением русских войск. Состоял преимущественно из представителей парламентских партий прогрессистов, кадетов, октябристов и «прогрессивных русских националистов». После Февральской революции лидеры объединения вошли во Временное правительство России — так называемое «правительство народного доверия».


Обстоятельства создания

Весенне-летние поражения русских войск от германской армии в 1915 нарушили «единение» царя с IV Государственной думой.
19 июля 1915 открылась 4-я думская сессия. Крайние правые полностью поддержали правительственную декларацию. Но другие фракции — от националистов до кадетов — выступили с критикой правительства И. Л. Горемыкина, требуя создания кабинета, пользующегося «доверием страны». Вокруг этого лозунга объединились большинство фракций Думы и часть фракций Госсовета.
9-22 августа 1915 в Думе и Госсовете по инициативе лидера кадетов П. Н. Милюкова между депутатами были проведены переговоры, которые привели к подписанию 22 августа 1915 г. формального соглашения, получившего название Прогрессивный блок (По др. источникам Блок создан 25 августа[1]). Фактический лидер Прогрессивного блока Милюков строил планы оказывать силами депутатов коалиции давление на правительство, понуждать последнее к реформам.
В Блок вошли представители 6 фракций Государственной думы: кадеты (59 депутатов), «прогрессисты» (48), левые октябристы из фракции «Союз 17 октября», часть депутатов из фракций правых октябристов-земцев, группы Центра и правых националистов-прогрессистов во главе с В. В. Шульгиным (в начале 1915 последний основал фракцию «прогрессивных русских националистов» в Думе). Всего 236 думцев из 442 членов Государственной думы. Также в объединение вошли 3 фракции Госсовета (центр, академическая группа и внепартийные). Всего же в Блок вошло более 300 человек. Вне его пределов остались думские фракции крайне-правых монархистов и националистов, безоговорочно поддерживавшие правительство, а также социал-демократы-меньшевики и трудовики (2 последних фракции левых радикалов, хотя и называли этот парламентский союз «желтым блоком»,[2], фактически солидаризировались с его политикой).


Состав

Ведущее место в Прогрессивном блоке занимали кадеты. С момента создания Блока в нём выделились 3 крыла: правое (центристы, земцы-октябристы, националисты-прогрессисты), левое (кадеты и левые октябристы) и крайне левое (прогрессисты).
Для ведения практической работы Прогрессивного блока было избрано Бюро из 25 человек (председатель — член Госсовета октябрист В. В. Меллер-Закомельский; с 4 сентября 1915 — руководитель депутатской группы «Союз 17 октября» левый октябрист С. И. Шидловский), в которое вошли кадеты П. Н. Милюков, А. И. Шингарёв, прогрессисты И. Н. Ефремов, А. И. Коновалов, левый октябрист А. И. Звегинцев, октябристы-земцы М. С. Акалелов, М. М. Алексеенко (председатель бюджетной комиссии Думы), И. И. Дмитрюков, граф Д. П. Капнист 2-й и Н. А. Ростовцев, председатель фракции Центра В. Н. Львов и его заместитель П. Н. Крупенский 1-й (секретарь думской части Блока), «прогрессивные» националисты В. В. Шульгин, А. И. Савенко, граф В. А. Бобринский 2-й и др.
В Прогрессивный блок также входили центристы Б. И. Кринский, Н. Д. Крупенский 2-й, А. Н. Лихачёв, С. А. Рыблов, Д. Н. Сверчков, прогрессисты-националисты А. Г. Альбицкий, И. Ф. Половцов 2-й, И. А. Рындовский, октябристы-земцы А. И. Алехин, Н. И. Антонов, М. И. Арефьев, А. А. Лодыженский, Л. Г. Люц, М. В. Родзянко 1-й (председатель Государственной думы), С. Н. Родзянко 2-й, Н. В. Савич, П. А. Хохлов, левые октябристы М. Г. Аристаров, Н. А. Хомяков, кадеты В. И. Алмазов, А. Г. Афанасьев, Н. В. Некрасов, Ф. И. Родичев, А. С. Салазкин, московский городской голова М. В. Челноков, прогрессисты А. А. Барышников, Н. И. Родзевич, независимые М. А. Караулов, Е. Д. Логвинов, беспартийный Н. Н. Рычков и др.


Программа

Программа (Декларация) Прогрессивного блока сводилась к требованиям создания «правительства доверия», проведения политики, направленной на «сохранение внутреннего мира», частичной амнистии осуждённых по политическим и религиозным делам, отмены некоторых ограничений в правах крестьян («уравнение крестьян в правах») и национальных меньшинств («вступление на путь отмены ограничительных в отношении евреев законов», «автономия Польши», прекращение репрессий против «малороссийской печати»), предоставления больших возможностей для местного самоуправления («пересмотр земского положения», «волостное земство»),[3] восстановления деятельности профсоюзов. Содержание программы определялось стремлением найти почву для соглашения с правительством на основе минимума либеральных реформ и доведения войны до «победного конца». Это была последняя попытка конструктивных сил общества заставить монарха допустить минимум либеральных реформ, чтобы избегнуть широкого недовольства и отторжения от верховной власти даже столичной элиты, — тем самым, предотвратить возможную революцию-катастрофу в условиях мировой войны. По максимуму депутаты Прогрессивного блока готовы были предложить новый состав правительства. При этом подразумевалась незыблемость Основных Законов Российской империи, по которым новое правительство было бы подотчетно по-прежнему не Думе, а Царю.[4]
Но и эта программа оказалась неприемлемой для монарха: как бы в ответ Николай II снимает великого князя Николая Николаевича с поста верховного главнокомандующего и 23 августа 1915 г. принимает на себя обязанности по командованию всеми российскими вооруженными силами.
3 сентября 1915 Дума была распущена на каникулы.


Участие в политическом процессе 1915—1917 гг

Попытка главноуправляющего землеустройством и земледелием А. В. Кривошеина образовать «правительство общественного доверия» была отвергнута Николаем II и привела к отставке Кривошеина (октябрь 1915) Именно Кривошеин, — по мнению историка Е. Ю. Спицына, — в силу клановых и финансово-политических интересов, и был ключевым лицом, стоявшим за созданием Прогрессивного блока и последовавшими событиями, однако, в ходе последовавших политических интриг, организованный им думский проект вышел из под контроля и процесс стал развиваться по собственной логике[5].
Думская оппозиция в лице Прогрессивного блока заняла выжидательную позицию, рассчитывая на компромисс со Двором. Члены Государственной думы активно сотрудничали с правительством, принимая участие в работе особых совещаний.
9 февраля 1916 возобновились занятия Думы. Думцам было предложено работать с новым председателем Совета министров Б. В. Штюрмером.
Крайнее обострение политического положения в столицах осенью 1916 провоцировало депутатов Прогрессивного блока взять более решительный тон. Вместе с тем, депутатам-прогрессистам это казалось уже недостаточным и в знак протеста против отсутствия в декларации Блока требований ответственного министерства и создания следственной комиссии для расследования действий правительства, 31 октября 1916 фракция прогрессистов вышла из Прогрессивного блока.
Открывшаяся 1 ноября 1916 5-я сессия Думы приступила к обсуждению общего положения в стране. Прогрессивный блок потребовал отставки главы правительства Б. В. Штюрмера, а также создания «ответственного министерства». Вынужденный пойти на отставку Штюрмера (10 ноября), Николай II и его ближайшее окружение, тем не менее, продолжали прежнюю политику, что привело к дальнейшему обострению положения.
6(18) ноября 1916 товарищами (заместителями) председателя Государственной думы были избраны представители Прогрессивного блока — левый кадет Н. В. Некрасов и националист-прогрессист В. А. Бобринский 2-й.
Дума, в лице Прогрессивного блока, продолжила конфронтацию с царем.
Новый глава правительства А. Ф. Трепов предложил Думе несколько частных законопроектов. В ответ Дума во главе с Прогрессивным блоком выразила недоверие правительству. К ней присоединился Госсовет. Это свидетельствовало о полной изоляции монарха и правительства.
16 декабря 1916 Дума была опять распущена на каникулы (17 декабря был убит Г. Е. Распутин).
27 декабря 1916 получил отставку А. Ф. Трепов и в тот же день главой правительства безо всяких консультаций с думскими лидерами Николай II назначил Н. Д. Голицына.
В день возобновления заседаний Думы, 14 февраля 1917, представители парламентских партий пытались организовать демонстрацию к Таврическому дворцу под лозунгом доверия Государственной думе в лице Прогрессивного блока.
Февральская революция 1917 прервала деятельность Прогрессивного блока. Многие из его руководителей вошли в состав Временного комитета Государственной думы, а затем — Временного правительства.
Следует отметить, что сразу же после захвата власти деятели Временного правительства отбросили выдвигавшийся ими ранее лозунг «ответственного перед Думой правительства», де-факто, а затем и де-юре распустив Государственную Думу.


См. также

Прогрессивная партия («прогрессисты»)
Конституционно-демократическая партия («кадеты»)
Союз 17 октября («октябристы»)


Примечания

↑ Государственная дума Российской империи 1906—1917: Энциклопедия. — М., Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2008. — С. 500.
↑ Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки /Сост. и авт. вст. ст. Д. А. Жуков. — М.: Современник, 1989. — С. 116.
↑ Шульгин В. В. Указ. соч. — С. 117.
↑ Прогрессивный блок
↑ Спицын Е. Ю. Генезис капитализма в России (1:01:26 – 1:03:20) [лекция]. М.: Русское экономическое общество им. С. Ф. Шарапова. (6 октября 2016). Проверено 2 февраля 2017.


Литература

Алексеева И. В. Последнее десятилетие Российской Империи: Дума, царизм и союзники России по Антанте 1907—1917 годы. — СПб., 2009;
Буржуазия накануне Февральской революции, М.- Л., 1927;
Государственная Дума. Стенографические отчёты. Созыв 1 — 4, СПБ, 1906 — 17;
Государственная дума в России. Сб. документов и материалов, сост. ф. И. Калинычев, М., 1957;
Грунт А. Я., «Прогрессивный блок», «Вопросы истории», 1945, № 3 — 4;
Дякин B. C., Русская буржуазия и царизм в годы первой мировой войны (1914—1917), Л., 1967;
Кадеты в дни галицийского разгрома, 1915, «Красный архив», 1933, т. 4;
Ленин В. И., Поражение России и революционный кризис, Полн. собр. соч., 5 изд., т. 27;
Прогрессивный блок в 1915—1917, «Красный архив», 1933, т. 1;

Последняя правка сделана 4 дня назад участником Ping08


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 24 июл 2017, 22:23 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2495
Откуда: ленинград
Продолжение Воспоминаний Н.Махно из Книги l.
Русская революция на Украине
(от марта 1917 года по апрель 1918 года)
........
Первое мая 1917 года. Ровно 10 лет, как я в последний раз участвовал в этом рабочем празднике, поэтому я с особым напряжением вел агитацию среди рабочих, солдат пулеметной команды и крестьян для организации его.
Я собрал все документы о том, что делалось за последние числа апреля рабочими по городам, и представил их в группу, чтобы члены подготовили свои комментарии, чтобы проинформировать крестьян, рабочих и солдат.
Командир 8-го сербского полка прислал к нам делегацию, чтобы выяснить наше отношение к желанию полка Сербского государства участвовать вместе с трудящимися Гуляйполя в празднике рабочих. Конечно, мы этому желанию сербского полка не противились. Не противились даже тому, что он выйдет при полном боевом вооружении. Мы надеялись на свои силы, способные разоружить этот полк.
Манифестация началась по улицам Гуляйполя в 9 часов утра. Сборный пункт всех манифестантов — на Ярмарочной площади, ныне площади Жертв Революции.
В скором времени анархисты своим выступлением и информацией о выступлении петроградского пролетариата 18-22 апреля с требованием к правительству удалить 10 министров-капиталистов и передать всю власть Советам крестьянских, рабочих и солдатских депутатов, о выступлении, которое силою оружия было подавлено, превратило манифестацию в демонстрацию против Временного правительства и всех социалистов, участвовавших в нем.
Командир 8-го сербского полка в спешном порядке увел полк по месту жительства. Часть пулеметной команды заявила себя солидарной с анархистами и влилась в ряды демонстрантов.
Демонстранты были настолько многочисленны, что их шествию не видно было конца. После того, когда вынесли резолюцию «Долой правительство и все партии, стремящиеся нам навязать этот позор...» и двинулись по улицам с песней марша анархистов, они проходили несколько часов беспрерывными рядами в 5-8 человек.
Настроение было настолько приподнято и направлено против правительства и его агентов, что политиканы из Общественного комитета, офицеры из пулеметной команды, за исключением двух любимцев солдатской массы — анархиствующего Шевченка и артиста Богдановича, ВСЕ попрятались в штабе сербского полка, а милиция, которая за все время своего существования никого еще не арестовывала, разбежалась из Гуляйполя.
Анархисты сделали доклад массе демонстрантов о чикагских мучениках-анархистах. Демонстранты почтили их память коленопреклонением и попросили анархистов вести их сейчас же в бой против правительства, всех его агентов и буржуазии.
Однако день прошел без эксцессов.
То было время, когда власти из Александровска и Екатеринослава обратили уже свое внимание на Гуляйполе и не прочь были вызвать его преждевременно к бою.
Весь май прошёл в напряженной работе на съездах крестьян в Гуляйполе и Александровске.
На александровском съезде я сделал доклад о том, что трудовое крестьянство Гуляйпольской волости не доверяет дела революции общественным комитетам и взяло комитет под свой контроль. Поясним, в каком порядке.
Делегаты от крестьян на этом съезде, приветствуя гуляйпольских крестьян, обещали у себя на местах проделать то же самое. Присутствовавшие на съезде эсеры были довольны, но эсдеки и кадеты подчеркнули съезду, что акт крестьян Гуляйполя по отношению к общественным комитетам идет вразрез с политикой общего в стране нового правительства, что это, дескать, пагубно для дела революции, так как такой контроль над установленными территориальными единицами — общественными комитетами — крестьянской организации обезличивает физиономию правительственной власти на местах.
Кто-то из крестьян выкрикнул: «Совершенно верно! Мы поэтому-то будем стараться у себя на местах обезличивать общественные комитеты в области их правительственных замашек до тех пор, пока не преобразуем их в нашем духе и понимании нашего права на свободу и независимость в деле отобрания у помещиков земли».
Этого заявления из рядов крестьянских делегатов достаточно было, чтобы эсдеки и кадеты умиротворились. В противном случае делегаты от крестьян покинули бы зал заседания. А им оставаться в пустом зале было стыдно. Они в этот период революции еще надеялись преодолеть революционное настроение трудящихся.
Этот съезд в Александровске кончился тем, что вынес резолюцию о переходе земли в пользование трудового общества без выкупа и избрал уездный комитет. Эсеры радовались, эсдеки и кадеты злились, а делегаты от крестьян, разъезжаясь по своим местам, советовались, чтобы организоваться на местах самим, без помощи этих политических «гавкунов», чтобы объединиться селу с селом и повести вооруженный поход против помещиков. Иначе, говорили они между собой, революция погибнет и мы останемся опять без земли...
А когда я и Шрамко возвратились с уездного александровского съезда и доложили Крестьянскому союзу Гуляйпольского района о его результатах, то крестьяне очень сожалели, что послали нас на этот съезд, говоря: «Лучше было бы нам не участвовать на этом съезде, а созвать свой съезд у себя в Гуляйполе от волостей Александровского уезда. Мы уверены, что здесь подвинули бы вопрос о земле и захвате ее в общественное пользование скорее к цели. Однако делать нечего, надеемся, что наш Гуляйпольский комитет Крестьянского союза ознакомит всех крестьян не только Александровского уезда, но и прилегающих к нему Павлоградского, Мариупольского, Бердянского и Мелитопольского с нашей позицией в этом вопросе, чтобы, таким образом, в Александровске знали, что резолюции мы очень недолюбливаем. Нам нужно живое дело».
Это заявление крестьян родило декларацию Гуляйпольского Крестьянского союза, гласившую, что «трудовое крестьянство Гуляйпольского района считает своим неотъемлемым правом провозгласить помещичьи, монастырские и государственные земли общественным достоянием» и провести это провозглашение в недалеком будущем в жизнь. В заключение призывалось (особой листовкой) все трудовое крестьянство подготовляться к этому акту справедливости и проводить его в жизнь.
Этот голос гуляйпольских крестьян был услышан далеко за пределами Екатеринославской губернии. После этого начали стекаться в Гуляйполе делегации от крестьянских деревень, не принадлежавших Екатеринославской губернии, на совещание. Тяга растянулась на целые недели. Мне лично как руководителю Крестьянского союза делегации не давали никакого отдыха...


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 09 авг 2017, 16:15 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2495
Откуда: ленинград
Н.Махно писал(а):
В скором времени анархисты своим выступлением и информацией о выступлении петроградского пролетариата 18-22 апреля с требованием к правительству удалить 10 министров-капиталистов и передать всю власть Советам крестьянских, рабочих и солдатских депутатов, о выступлении, которое силою оружия было подавлено, превратило манифестацию в демонстрацию против Временного правительства и всех социалистов, участвовавших в нем.


https://ru.m.wikipedia.org/wiki/%D0%90% ... 0%B8%D1%81
Википедия
Апрельский кризис
Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 29 апреля 2016; проверки требует 1 правка.

Апрельский кризис (1917) — общественно-политический кризис, вызванный позицией Временного правительства в отношении продолжающегося участия России в Первой мировой войне, которая вступила в противоречие с интересами народных масс, стремившихся к прекращению войны. Привёл к осложнению отношений между Временным правительством и Петроградским советом рабочих и солдатских депутатов и образованию первого коалиционного правительства с участием эсеров и меньшевиков.

Массовые антиправительственные демонстрации, произошедшие 20 апреля (3 мая) 1917 и 21 апреля (4 мая) 1917 и сопровождавшиеся эксцессами, поставили Петросовет перед необходимостью выразить своё отношение к государственной власти в стране. В Петросовете получила поддержку идея образования правительственной коалиции между буржуазными партиями и социалистическими партиями большинства Петросовета .

Ход событий


Вопросы войны и мира

Проблема войны и мира была одной из острейших проблем, стоявших перед российским обществом после свержения самодержавия. 15 (28) марта 1917 газета «Известия Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов» опубликовала Манифест Петроградского Совета «К народам мира», в котором декларировались основные принципы политики Советов по вопросам войны и мира. Эти принципы были сформулированы довольно расплывчато, в форме воззвания, и поэтому не противоречили ни чаяниям широких народных масс, ни нечётко сформулированному внешнеполитическому курсу многих партийных течений, представленных в Петроградском Совете, а кроме того, позволяли интерпретировать его в выгодном для них направлении .

Исполком Петросовета от имени «российской демократии» обещал «всеми мерами противодействовать захватной политике своих господствующих классов» и призывал народы Европы к совместным выступлениям в пользу мира. «Наступила пора, — говорилось в обращении, — начать решительную борьбу с захватными стремлениями правительств всех стран. Наступила пора народам взять в свои руки решение вопросов о войне и мире». Несомненно, этот документ предназначался как для внешнего, так и для внутреннего пользования. Российская демократия акцентировала внимание европейской демократии на том, что с падением самодержавия исчез главный фактор шовинистической пропаганды держав центрального блока — «русская угроза», — и предлагала германским социалистам сбросить свой собственный монархический режим. Вместе с тем Манифест предупреждал, и это не могло не импонировать «оборонцам» (сторонникам курса на продолжение участия России в мировой войне), что: «Мы будем стойко защищать нашу собственную свободу от всяких реакционных посягательств, как изнутри, так и извне. Русская революция не отступит перед штыками завоевателей и не позволит раздавить себя внешней военной силой» .

Манифест «К народам мира» был горячо принят самыми различными слоями общества. Как отмечал Н. Н. Суханов, даже буржуазная публика с восторгом приняла комментарии председателя Петроградского Совета Н. С. Чхеидзе к «Манифесту» — особенно его уточнение, что предложение о мире русская революция делает с винтовкой в руке и не Вильгельму, а германскому народу, в том случае, если Вильгельм будет свергнут. Следовательно, в их понимании, речь шла не о немедленном предложении мира, а о мирном предложении после германской революции .

В конце марта между Исполкомом Петросовета и Временным правительством вспыхнул конфликт, связанный с противоречиями между Манифестом, в котором осуждалась захватническая политика воюющих стран, и последовавшим через две недели заявлением министра иностранных дел П. Н. Милюкова прессе о целях войны с точки зрения правительства, в котором говорилось о намерении присоединить Галицию и обрести контроль над Константинополем, а также проливами Босфор и Дарданеллы.

Завершился конфликт публикацией компромиссного официального заявления Временного правительства о целях войны от 27 марта (9 апреля) 1917. Этот документ призван был устроить народные массы, мечтавшие о мире, и одновременно успокоить союзников, заинтересованных в продолжении войны при активном участии России. Он был опубликован в «Известиях» 29 марта (11 апреля) 1917 под названием «Заявление Временного правительства о войне» и подписан главой правительства Г. Е. Львовым. Возложив ответственность за неудачи предшествовавшего периода войны на царское правительство, новая власть обещала исправить тяжёлые последствия старого правления. Подчеркнув необходимость сосредоточить все усилия на защите родины и избавления её от вторгнувшегося врага, правительство заявило, что будет вместе с союзниками добиваться мира на демократических началах. «Временное правительство считает своим правом и долгом ныне же заявить, что цель свободной России — не господство над другими народами, не отнятие у них национального их достояния, не насильственный захват чужих территорий, но утверждение прочного мира на основе самоопределения народов», — утверждалось в Заявлении. В качестве примера доброй воли России говорилось о решении России снять «оковы, лежавшие на польском народе». Заявление правительства было составлено в довольно уклончивых выражениях, в нём не была употреблена сжатая и четкая формула мира — без аннексий и контрибуций, — и всё же Заявление несло сильный демократический заряд и вселяло в массы надежды на скорый мир .

Месяц спустя, однако, новый спор о целях войны привёл к политическому кризису.


16 — 19 апреля

После того, как вернувшийся в Россию из эмиграции В. М. Чернов сообщил о сложившемся в Европе мнении, что правительство и Советы расходятся в вопросе о мире, и заявил, что декларация Временного правительства об отказе от империалистических целей войны осталась не замеченной в Европе, Петроградский Совет предложил правительству направить союзникам официальную ноту с изложением своей позиции о целях войны. Как отмечал в своих мемуарах И. Г. Церетели, руководство Совета считало, что единственным содержанием Ноты будет текст заявления от 27 марта, поэтому вопрос о её редакции даже не ставился. Тем временем революционные массы Петрограда выражали всё большее недоверие курсу Петроградского Совета на сотрудничество с Временным правительством. Не осуждая непосредственно руководство Совета, эти массы требовали от него более решительной революционной политики, в том числе перехода власти в руки Совета, а в области внешней политики — прекращения войны, опубликования тайных договоров.

16 (29) апреля 1917 на заседание Петроградского Совета было вынесено обсуждение вопроса о «Займе Свободы», по которому позиции фракций в Совете сильно расходились. Докладчиком должен был выступить сторонник одобрения «Займа Свободы» И. Г. Церетели. Прежде чем предоставить ему слово, председатель Совета Н. С. Чхеидзе сообщил, что Временное правительство обсуждает вопрос о необходимости разъяснения своей позиции о целях войны союзным державам и согласованное решение по этому вопросу должно было принято в течение ближайших трёх дней. В этой связи Чхеидзе предложил от имени Исполкома отложить обсуждение вопроса о займе также на три дня, чтобы иметь возможность учесть позицию Временного правительства при окончательном принятии решения Советом. Это предложение поддержал и Церетели, который заявил, что если Временное правительство подтвердит свою декларацию о целях войны от 27 марта (9 апреля) 1917 официальной нотой правительствам союзных держав, в которой ясно и определённо заявит о своем отказе от всяких империалистических планов, то это будет третьей победой революционного пролетариата и Совета после его воззвания «К народам мира» и заявления Временного правительства о целях войны. Фракции социалистов-революционеров, народных социалистов и трудовиков поддержали решение Исполкома.

18 апреля (1 мая) 1917 Временное правительство направило правительствам Англии и Франции препроводительную ноту к Заявлению Временного правительства о целях войны, подписанную министром иностранных дел П. Н. Милюковым, в которой опровергались слухи о том, что Россия намеревается заключить сепаратный мир. Нота заверяла союзников в том, что все заявления Временного правительства, «разумеется, не могут подать ни малейшего повода думать, что совершившийся переворот повлёк за собой ослабление роли России в общей союзной борьбе. Совершенно напротив, всенародное стремление довести мировую войну до решительной победы лишь усилилось благодаря сознанию общей ответственности всех и каждого». Вечером 19 апреля (2 мая) 1917 во время своего заседания Исполком Совета получил текст ноты. Согласно воспоминаниям участников событий, он произвёл на всех «обескураживающее» и «удручающее» впечатление. Нота Милюкова явилась полной неожиданностью для Петроградского Совета и социалистических партий, поскольку, поддерживая лозунг войны до победного конца (против него выступали только большевики), они в то же время считали, что трудящиеся всех государств объединены общим интересом свергнуть «правящий класс» и поэтому надо вести борьбу с захватническими стремлениями правительств всех стран и заключить справедливый мир без аннексий и контрибуций. Большевики, выступая против войны до победного конца и требуя прекращения её немедленно, также говорили о справедливом мире без аннексий и контрибуций.
Вопреки ожиданиям лидеров Исполкома, как говорил впоследствии В.С.Войтинский, «Временное правительство предпочло иной путь: игнорировать волю Советов, которые одни обладали в то время реальной силой, дающей право говорить от имени страны и, вопреки им, прокламировать от имени России такие обязательства, которые ничего не могли изменить в общеевропейской политике, а внутри, в России, должны были прозвучать как вызов цензовых кругов народным массам». В. М. Чернов свидетельствовал: «Нота Милюкова буквально потрясла большинство Совета. Оно расценила это как намеренный удар в спину, провокацию и вызов. По мнению Церетели: «Если бы Милюков задался целью вызвать разрыв между Советами и правительством, лучшего средства для этого, чем его нота, он найти не мог» .

Большинство выступивших членов Исполкома осуждало появление ноты, требовало «заставить» правительство публично отказаться от империалистических планов и отправить в отставку Милюкова. В числе критиков правительства оказались не только большевики и представители других левых партий в Исполкоме, но и его верные сторонники. Высказывались предложения Советам свергнуть правительство и взять власть в свои руки. Однако никакого определённого решения на закончившемся уже к утру 20 апреля (3 мая) 1917 заседании Исполкома не было принято. Его руководители даже не решились пойти на то, чтобы помешать публикации ноты в печати, опасаясь открытого конфликта с Временным правительством. Было ясно лишь то, что необходимо как можно скорее найти выход из тупиковой ситуации .По утверждению Церетели, все члены Исполкома, включая левое крыло, искренне боялись отставки правительства и всеми силами стремились его сохранить, а «представители большинства Исполнительного комитета понимали, что нельзя требовать, чтобы правительство дало нам удовлетворение в форме, его унижающей». Эта формула Церетели стала основой для вывода правительства из кризисной ситуации .


20 апреля

Утром 20 апреля (3 мая) 1917 Исполком Совета снова собрался на заседание. Начиная его, Чхеидзе сообщил, что, по имеющейся у него информации, правительство намерено уйти в отставку. Большинством голосов было решено направить к правительству делегацию от Исполкома и не принимать никаких решений по поводу ноты Милюкова до выяснения положения вещей при личном обмене мнений с Советом министров .

Тем временем в Петрограде обстановка была тревожной: рабочие кварталы и солдатские казармы были взбудоражены нотой Временного правительства, напечатанной в утренних газетах. Как писал в своих воспоминаниях Войтинский, с утра в Таврический дворец, где на экстренное заседание был созван Петросовет, стали поступать сообщения о том, что «заводы один за другим останавливаются, рабочие собираются на митинги, где раздаются призывы идти к Мариинскому дворцу требовать отставки Милюкова; ещё сильнее возбуждение в казармах — солдаты разбирают ружья, требуют от Исполнительного комитета указаний, что делать. Чхеидзе сидел за столом президиума мрачный, раздражённый и по мере поступления тревожных известий повторял всё с большей яростью: „Вот что он наделал этой нотой!“ Нужно было тушить пожар, и мы принялись за работу. Звонили по телефону в районные Советы, на заводы, в казармы, посылали людей во все концы города». Благодаря авторитету Петроградского Совета, страсти удалось немного успокоить. Особенно напряжённая обстановка сложилась на площади перед Мариинским дворцом — резиденцией Временного правительства. Явившиеся первыми на площадь солдаты запасного батальона Финляндского полка, окружив дворец, требовали отставки Милюкова, а к вечеру в многотысячной солдатской массе появились транспаранты с лозунгом «Долой Временное правительство». Однако до вооружённого столкновения и ареста правительства дело не дошло: прибывшим на площадь М. И. Скобелеву и А. Р. Гоцу вместе с главнокомандующим Петроградским гарнизоном генералом Л. Г. Корниловым удалось уговорить солдат вернуться в свои казармы и не устраивать никаких выступлений до окончательного решения Совета.

Если днём 20 апреля Мариинский дворец был осаждён возмущёнными солдатами, то поздним вечером, перед встречей представителей Исполкома Петросовета с членами Временного правительства, у его подъезда собрались многочисленные сторонники Временного правительства.

Открывший встречу министр-председатель правительства Г. Е. Львов отклонил все обвинения правительству в том, что оно не выполняет свою программу. Выступившие затем военный министр А. И. Гучков, министр земледелия А. И. Шингарёв, министр финансов М. И. Терещенко, министр путей сообщения Н. В. Некрасов, как впоследствии писала меньшевистская «Новая жизнь», обрисовали «мрачную картину хозяйственного разложения страны». Выступления министров произвели на представителей Исполкома сильное впечатление, их действительно напугала угроза отставки кабинета и в связи с этим возможная перспектива взятия власти Советами. Выступившие Н. С. Чхеидзе и И. Г. Церетели критиковали ноту за неприемлемые для Совета рабочих и солдатских депутатов положения («война до победного конца» и др.), однако дали понять, что считали бы возможным ограничиться направлением союзникам ещё одной ноты, разъясняющей «наш основной лозунг — „Мир без аннексий и контрибуций“», «чтобы у наших союзников не получилось неправильного впечатления». П. Н. Милюков, однако, заявил, что ни о какой новой ноте не может быть и речи: «если мы будем применять по отношению к иностранным державам, с которыми связаны целым рядом сложных и жизненных взаимоотношений, такие приёмы, то мы встретим с их стороны самый решительный отпор». Милюкова поддержал князь Львов, заявивший: «Временное правительство почтёт своим долгом скорее сложить свои полномочия, чем пойти на такой шаг, который является недопустимым и может грозить самыми чреватыми последствиями». Эта твердая позиция возымела своё действие, и Чхеидзе и Церетели заявили, что они готовы удовлетвориться тем, что правительство «должно немедленно разъяснить русским гражданам содержание ноты союзникам».

Формально в результате затянувшейся до утра 21 апреля (4 мая) 1917 встречи никакого решения не было принято, но принципиальное согласие было достигнуто: Временное правительство выработает текст разъяснения своей ноты союзникам и направит его в Исполком.


21 апреля

21 апреля (4 мая) 1917 кадеты опубликовали воззвание своей партии к населению, в котором заявили о «поднявшей голову анархии, требующей отставки Милюкова», хотя тот пользуется поддержкой всего правительства, и призывали граждан выразить одобрение правительству и спасти страну от анархии. Эсеры и меньшевики расценили это воззвание как провокацию, поскольку, как они считали, оно явно имело стремлением разжечь гражданскую войну. В свою очередь, Петроградская общегородская конференция РСДРП(б), проходившая в эти дни, приняла решение призвать рабочих и солдат к проведению мирной демонстрации — в то же время часть большевиков считала возможным воспользоваться ситуацией для свержения Временного правительства. На заседании ЦК РСДРП(б) 21 апреля большевики опровергли обвинение в свой адрес в том, что они грозят гражданской войной, и призвали к мирным дискуссиям и мирным демонстрациям.

В Петрограде инициаторами новых протестов стали рабочие Выборгской стороны, где на многочисленных митингах и собраниях было принято решение организовать общероссийскую демонстрацию в поддержку Совета. Узнав о готовящейся антиправительственной демонстрации, Бюро Исполкома Совета направило своих представителей с целью не допустить её проведения. Перед рабочими выступил сам Чхеидзе, призывая их повернуть назад, но демонстрация двинулась дальше. Не удалось предотвратить рабочие демонстрации и в других районах. Со всех концов города они стекались на Невский проспект . Уже в ходе демонстрации Петроградским комитетом партии большевиков был выставлен лозунг немедленного свержения Временного правительства. В конечном счёте, это привело к вооружённым столкновениям демонстрантов (часть из которых защищала Временное правительство, а другая — выступала против него) и первым жертвам после Февральской революции. Спустя несколько дней Ленин говорил: «Мы желали произвести только мирную разведку сил неприятеля, но не давать сражения, а ПК [Петербургский комитет] взял чуточку левее, что в данном случае есть, конечно, чрезвычайное преступление». Подчинившись распоряжению Исполкома и не приняв организованного участия в демонстрации, солдаты Петроградского гарнизона были взбудоражены тем, что происходило на улицах.

Собравшись днём на заседание, Исполком Совета принимал отчаянные усилия, чтобы не допустить выхода Петроградского гарнизона на улицы. Во время заседания было получено срочное сообщение о том, что генерал Корнилов распорядился вызвать войска на Дворцовую площадь. Такое приказание действительно получило Михайловское артиллерийское училище, которому предписывалось выслать две батареи на Дворцовую площадь, однако общее собрание офицеров и солдат отказалось исполнять приказание. Исполком поручил Чхеидзе немедленно связаться с Корниловым и довести до его сведения, что Исполком категорически против вызова войск на Дворцовую площадь и требует их отзыва в казармы. Одновременно был образован штаб, члены которого имели право подписывать приказы о выводе войск из казарм. В воинские части была направлена телефонограмма, в которой содержался призыв к солдатам не покидать казарм с оружием в руках без распоряжения Исполкома.

Демонстрации, организованные большевиками, прошли 21 и 22 апреля также в Москве, Иваново-Вознесенске, Твери, но, как и в Петрограде, поддержки у эсеров и меньшевиков не имели. Так, в Москве, уже к концу дня 21 апреля группы демонстрантов из некоторых воинских частей и фабрик с красными знамёнами направились к центру города. В отдельных местах произошли их столкновения с манифестантами, выступавшими в защиту Временного правительства. Исполком Московского Совета рабочих и солдатских депутатов, признавая, что серьёзность положения требует полной согласованности действий и организованных выступлений, выразил надежду, что рабочие и солдаты гарнизона Москвы покажут свою организованность и воздержатся от выступлений вплоть до особого призыва Совета. Моссовет направил также в Советы губерний телеграммы следующего содержания: «Призываем воздержаться от каких бы то ни было неорганизованных местных уличных выступлений и забастовок». 22 апреля на собрании Рязанского Совета рабочих депутатов было решено обратиться к населению города Рязани с воззванием, в котором просить «по возможности воздержаться от неорганизованных выступлений без ведома рабочих и солдатских депутатов». Подобную линию вело подавляющее большинство Советов рабочих и солдатских депутатов России.

Приняв экстренные меры по предотвращению эксцессов на улицах Петрограда, которых тем не менее избежать не удалось, Исполком Петросовета приступил к обсуждению поступившего от Временного правительства разъяснения его ноты союзникам. В этом разъяснении, опубликованном на следующий день в печати, подчёркивалось, что нота долго и тщательно обсуждалась Временным правительством и была принята единогласно; во-вторых, делалась попытка объяснить, что тезис о решительной победе над врагами означал всего лишь достижение целей, заявленных в декларации 27 марта: «…не господство над другими народами, не отнятие у них национального их достояния, не насильственный захват чужих территорий, но утверждение прочного мира на основе самоопределения народов». Левая оппозиция в Исполкоме заявляла, что полученный ответ «не разрешает конфликта между правительством и Советом», но большинством голосов (34 против 19) «инцидент» с нотой был признан Исполкомом «исчерпанным». Резолюцию поддержали трудовики, народные социалисты, социалисты-революционеры, меньшевики-оборонцы и часть меньшевиков-интернационалистов. Против голосовали большевики и часть меньшевиков-интернационалистов.

Вечером состоялось общее собрание Петросовета, на котором присутствовало более 2 тыс. депутатов. Предложенная Исполкомом резолюция, предлагавшая считать инцидент исчерпанным, вызвала ожесточённые прения, но была принята подавляющим большинством депутатов. С критикой резолюции выступили в первую очередь представители большевистской фракции. Л. Б. Каменев заявил, что нет никаких оснований доверять Временному правительству. А. М. Коллонтай огласила резолюцию ЦК большевиков, которая называла политику Исполкома «глубоко ошибочной», предлагала устроить народное голосование по районам Петрограда для выяснения отношения к ноте Временного правительства, видела выход в передаче власти революционному пролетариату. Большевикам оппонировали представители фракций эсеров и меньшевиков, выступления которых получили одобрение большинства депутатов. Главным критиком большевиков выступил В. М. Чернов, предостерегавший против преждевременного взятия власти Советами. Предложение принять от имени Совета резолюцию, требовавшую в целях «предотвращения смуты, грозящей революции», запретить в течение двух ближайших дней «всякие уличные митинги и манифестации», было принято депутатами почти единогласно.


22 — 29 апреля

Высочайший авторитет, которого Совет рабочих и солдатских депутатов и его лидеры добились за полтора месяца, прошедшие после революции, на этот раз позволил ему одержать полную и безоговорочную победу над протестными настроениями. Никаких выступлений и столкновений на улицах столицы больше не было: ни рабочие кварталы, ни воинские части не ослушались своего органа власти. Н. Н. Суханов писал по этому поводу: «Наступило мгновенно „успокоение“ и полный, безупречный порядок… Если красноречив тот факт, что народный Совет в пять минут сроку, простым поднятием рук мог устранить антинародное правительство, то ещё более внушительна картина укрощения народной бури тем же Советом в те же пять минут».

После того, как благодаря усилиям лидеров Петроградского Совета конфликт между Советом и Временным правительством был урегулирован, 24 апреля (7 мая) 1917 приглашённый на Бюро Исполкома Совета министр юстиции А. Ф. Керенский сообщил о возможной «реконструкции отношений между властью и демократией» — «усилении правительства элементами, которые взяли бы на себя … формальную ответственность за ход государственных дел». Эти слова означали приглашение членам Исполкома войти в правительство.

26 апреля (9 мая) 1917 был опубликован официальный документ — декларация Временного правительства. Констатируя, что сложившееся положение вещей «угрожает привести страну к распаду» и что «перед Россией встает страшный призрак междоусобной войны и анархии», правительство обещало, что «с особой настойчивостью возобновит усилия, направленные к расширению его состава путём привлечения к ответственной государственной работе тех активных творческих сил страны, которые не принимали прямого и непосредственного участия в управлении государством».

27 апреля (10 мая) 1917 председатель Петросовета Чхеидзе получил официальное письмо от главы Временного правительства князя Львова, который, ссылаясь на опубликованную накануне правительственную декларацию, обращался «с просьбой довести об указанных предположениях до сведения Исполнительного комитета и партий, представленных в Совете рабочих и солдатских депутатов». По совпадению, в тот же день Ю. О. Мартов направил из Цюриха от имени заграничного секретариата Оргкомитета меньшевиков следующую телеграмму: «Телеграфируйте Чхеидзе наше мнение — всякое участие в коалиционном министерстве недопустимо».

28 апреля (11 мая) 1917 состоялось совместное собрание Исполкома Петросовета и делегатов Исполкома Моссовета для пересмотра вопроса о вступлении представителей социалистических партий или Исполкома Петросовета в состав Временного правительства (Моссовет и его Исполком уже высказались к этому времени против участия в коалиционном правительстве). Прения продолжались несколько часов. Главным поборником создания коалиционной власти выступил видный меньшевик Б. О. Богданов, назвавший себя «представителем меньшинства в Организационном комитете» (меньшевиков). Было решено: «… Мы формулируем ближайшие задачи власти; при условии принятия этих условий мы должны гарантировать ей поддержку, и это содействие отольём в прочную форму». В комиссию по выработке условий к власти были выбраны И. Г. Церетели, Н. С. Чхеидзе, А. Р. Гоц, Н. Н. Суханов, Л. Б. Каменев.

29 апреля (12 мая) 1917 ушёл в отставку военный министр А. Гучков, а 2 (15) мая 1917 под давлением других членов Временного правительства за ним последовал и Милюков. Именно этого в дни апрельского кризиса добивались рабочие и солдаты, стоявший за ними Петроградский Совет и его Исполком.

Временное правительство, выразив в своём официальном заявлении по поводу отставки Гучкова сожаление, что военный министр «признал для себя возможным единоличным выходом из состава Временного правительства сложить с себя ответственность за судьбу России», отметило, что «с привлечением новых представителей демократии восстановится единство и полнота власти, в которых страна найдёт своё спасение»; одновременно сторонники коалиции в Исполкоме развили бурную деятельность, в результате которой вечером 1 (14) мая 1917 было созвано экстренное заседание Исполкома, на которое был приглашён А. Ф. Керенский. Керенский, представив членам Исполкома безрадостную картину хозяйственной и финансовой разрухи, заявил, что только коалиционное правительство может спасти государство. Его поддержал И. Г. Церетели, признавший, что создавшаяся обстановка делает необходимым вступление представителей Совета рабочих и солдатских депутатов в состав правительства. Это означало, что в Исполкоме эта точка зрения наконец-то получила большинство. От партий за образование коалиции высказались фракции меньшевиков, эсеров, народных социалистов и трудовики; против — большевики и меньшевики-интернационалисты. При поимённом голосовании за коалицию голосовали 44 члена Исполкома, против — 19 и 2 воздержались. Была избраная делегация для переговоров с Временным правительством, куда вошли меньшевики И. Г. Церетели, Н. С. Чхеидзе, Ф. И. Дан, Б. О. Богданов, В. С. Войтинский, эсеры Н. Д. Авксентьев, А. Р. Гоц, В. Н. Филипповский, народный социалист A. В. Пешехонов, трудовики Л. М. Брамсон и B. Б. Станкевич, а также представитель фракции большевиков Л. Б. Каменев (в целях информации).

Как указывают исследователи, ключевую роль в принятии сложного и мучительного решения о вхождении социалистов в правительство сыграл И. Г. Церетели, ставший после возвращения из сибирской ссылки неофициальным лидером Исполкома Петроградского Совета. Ему удалось в короткий срок объединить и усилить позиции «революционных оборонцев» в Исполкоме и привлечь на свою сторону представителей других фракций, исходя из концепции особой роли, которую призваны сыграть Советы и социалистические партии в объединении разрозненных прогрессивных сил с целью трансформации политической системы России.

Вопреки ожиданиям противников коалиции, согласие Петроградского Совета на дальнейшие переговоры с Временным правительством об образовании коалиционной власти было получено сравнительно легко: позиция Исполкома была одобрена 2 (15) мая 1917 подавляющим большинством (из более чем двух тысяч депутатов лишь 100 с небольшим голосовали против). 5 (18) мая 1917 депутаты Петроградского Совета на экстренном заседании одобрили действия Исполкома по созданию коалиционной власти и утвердили кандидатуры министров-социалистов. Ими стали от партии социалистов-революционеров А. Ф. Керенский и В. М. Чернов; от партии социал-демократов-меньшевиков — М. И. Скобелев и И. Г. Церетели; от партии народных социалистов — П. Н. Переверзев и А. В. Пешехонов.

Первый правительственный кризис Временного правительства, таким образом, завершился образованием 5 (18) мая 1917 первого коалиционного правительства с участием эсеров и меньшевиков, главой которого остался Георгий Львов. Позиция Совета в целом по отношению к Временному правительству изменилась. Период прямого противостояния двух властей закончился, сменившись новым периодом — непосредственного сотрудничества.

В состав правительственной коалиции вошли:

министр-председатель и министр внутренних дел — князь Г. Е. Львов;
военный и морской министр — А. Ф. Керенский;
министр юстиции — П. Н. Переверзев;
министр иностранных дел — М. И. Терещенко;
министр путей сообщения — Н. В. Некрасов;
министр торговли и промышленности — А. И. Коновалов;
министр народного просвещения — А. А. Мануйлов;
министр финансов — А. И. Шингарёв;
министр земледелия — В. М. Чернов;
министр почт и телеграфов — И. Г. Церетели;
министр труда — М. И. Скобелев;
министр продовольствия — А. В. Пешехонов;
министр государственного призрения — князь Д. И. Шаховской;
обер-прокурор Святейшего Синода — В. Н. Львов;
государственный контролёр — И. В. Годнев.
В первом коалиционном правительстве 10 мест было у буржуазных партий, 6 — у социалистов.


Примечания

↑ Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов в 1917 году. Протоколы, стенограммы и отчёты, резолюции, постановления общих собраний, собраний секций, заседаний Исполнительного комитета и фракций (27 февраля — 25 октября 1917 года) в пяти томах. Под общей редакцией академика П. В. Волобуева. Ленинград: «Наука», Ленинградское отделение, 1991. Том I, 27 февраля — 31 марта 1917 года
↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 М. В. Фёдоров. «Известия Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов» о выходе России из империалистической войны в марте-апреле 1917 г. Труды Исторического факультета Санкт-Петербургского университета, № 14 / 2013
↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 Смирнова А. А. Петроградский совет и проблема вхождения социалистов во Временное правительство в апреле-мае 1917 г. Вестник Санкт-Петербургского государственного университета культуры и искусств, № 2, 2011
↑ 1 2 3 4 Юрьев А. И. Расхождение подходов эсеров и большевиков к политическому развитию России весной 1917 г. Вестник Московского государственного гуманитарного университета им. М. А. Шолохова, № 1 / 2011


Литература

Васюков В. С. Внешняя политика Временного правительства. — М.: Мысль, 1966.
«Революционное движение в России в апреле 1917 г. Апрельский кризис», Москва 1958.
Последняя правка сделана 3 месяца назад участником Nickolay1212


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 24 авг 2017, 09:50 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2495
Откуда: ленинград
(Продолжение махновских мемуаров...)
В первых числах июня анархисты из города Александровска пригласили меня на конференцию по объединению всех александровских анархистов в федерацию. В тот же день я выехал в Александровск помочь товарищам сговориться. Александровские анархисты все были рабочими физического и умственного труда. По названию они делились на анархо-коммунистов и анархо-индивидуалистов, но в действительности все они были революционные анархо-коммунисты. Всех я их любил, как своих близких, родных, дорогих, и, как мог, старался им помочь организоваться в федерацию. Они организовались, начали организовывать рабочих и одно время имели на них большое идейное влияние.
Когда я возвратился из Александровска, рабочие Гуляйпольского союза металлистов и деревообделочников пригласили меня помочь им поставить союз на ноги и записаться самому в него. А когда я сделал это, они попросили меня руководить предстоящей забастовкой.
Теперь я был совершенно поглощен, с одной стороны, делами Крестьянского союза, с другой — рабочими. Однако среди рабочих были товарищи, которые в деле производства лучше меня понимали, и это меня радовало. Я взялся руководить забастовкой, надеясь перетянуть этих славных товарищей за это время к нам в группу. Один из этих товарищей — Антонов — был эсер по убеждениям. Другие — беспартийные. Из этих беспартийных особо энергичными были Серегин и Миронов.
Прежде чем начать забастовку, рабочие обоих чугунолитейных заводов, всех мельниц, всех кустарных, слесарных, кузнечных и столярных мастерских устроили совещание. Оно закончилось тем, что мне предложили взять на себя выработку их требований и предъявить их через совет профсоюза хозяевам предприятий. Во время этого совещания рабочих и выработки их требований я выяснил, что товарищи Антонов, Серегин и Миронов давно анархисты, работают в заводских комитетах. Первый, Антонов, сейчас избран в Совет рабочих депутатов председателем. Но они не вошли в группу только потому, что завалены работой на заводах. Конечно, я был против этого. Я с первых же дней приезда с каторги в Гуляй-поле настаивал перед группой своих товарищей, чтобы группа всегда была в курсе дела работы своих членов среди крестьян, и я настоятельно просил этих товарищей сейчас же войти в группу и в дальнейшем согласовывать свою работу в заводских комитетах и вообще среди рабочих. Товарищи вошли в группу, и мне вместе с ними пришлось созывать хозяев всех предприятий и предъявлять им требования рабочих в двух пунктах: набавить плату в 80 и 100 процентов.
Такое требование рабочих вызвало целую бурю среди хозяев и категорический отказ набавлять плату в таких процентах. Мы им дали один день на размышление. В это время рабочие продолжали свою работу у станков. Через день хозяева пришли к нам в совет профсоюза со своими контрпредложениями в 35-40 процентов. Мы, уполномоченные рабочих, приняли это за наглое оскорбление и предложили им подумать еще один день. Хозяева и некоторые из их уполномоченных, знавшие статуты профсоюзов назубок, да к тому же социалисты по убеждениям, имевшие за спинами власть из центра, разошлись, уверив нас в том, что с большими, чем намеченные ими проценты, они и завтра не придут к нам. Мы вызвали членов заводских комитетов и представителей от рабочих кустарных мастерских и обсуждали вопрос о подготовке рабочих к одновременному прекращению работы как раз в тот час, когда хозяева завтра придут к нам в совет профсоюза и, не принеся новых предложений, уйдут от нас. Совет профсоюза должен был посадить своего человека на телефонную станцию для немедленной внеочередной связи всех телефонов предприятий с моим телефоном для предупреждения рабочих, чтобы хозяева, не подписав нашего требования, возвратясь из совета профсоюза, были встречены демонстрациями прекративших работу рабочих.
Я тут же предложил членам совета профсоюза и заводских комитетов план экспроприации всех денежных касс, имеющихся в предприятиях и в Гуляйпольском банке. Я был убежден, что предприятий мы в своих руках не удержим, даже располагая денежной суммой на первое время. К нам сейчас же уездный и губернский общественные комитеты и правительственные комиссары пошлют войска, которые, для того чтобы их не послали на внешний фронт против Германии, пожелают выслужиться перед властями внутри страны и расстреляют лучшие кадры тружеников, и меня первого из них. Но я считал важным дать идее экспроприации общественных предприятий у капиталистов практический толчок вперед теперь же, когда Временное правительство еще не успело совсем обуздать массу трудящихся и направить ее по контрреволюционному пути.
Однако большинство членов профсоюза и заводских комитетов убедительно просили меня воздержаться от предложения рабочей массе этого проекта, так как мы, дескать, к этому сами еще не подготовлены как следует. Мы только оскверним этот справедливый акт трудящихся и тем самым лишим рабочих возможности провести его в жизнь, когда мы их и себя основательно к этому подготовим.
В результате откровенных бесед групповики тоже пришли к тому, что, проведя мои предложения в жизнь сейчас, когда крестьянство практически не может поддержать рабочих с своей стороны экспроприацией земель у помещиков до сбора хлеба, мы сделаем непоправимый шаг в этой области.
Эти доводы поколебали меня, и я не стал настаивать на своем предложении экспроприировать сейчас же заводы и мастерские, но я упорно настаивал на том, чтобы это мое предложение было взято за основу работы заводских комитетов по подготовке рабочих к проведению экспроприации в жизнь в недалеком будущем. Уверяя товарищей рабочих, что крестьяне над этим вопросом тоже думают, мы должны отдать все свои силы, чтобы их думы согласовать с думами рабочих и сочетать их в жизненной практике.
Предложение мое было принято. И с того времени меня все рабочие избрали председателем профессионального союза и больничной кассы, специально подобрав мне в помощники товарища Антонова, который мог ввиду перегрузки работой в других организациях заменять меня.
Также и крестьяне подобрали мне товарища, который бы заменял меня. Но всегда те и другие просили, чтобы инициативно-руководящие нити во всех этих организациях находились в моих руках.
Пришли к нам опять в совет профессионального союза хозяева заводов, мельниц и кустарных мастерских. Пришли со вчерашними мнениями и желаниями. В результате двухчасовой обоюдной беседы они расщедрились и изъявили свое согласие набавить рабочим плату на 45-60 процентов. На этом я, как председатель совещания, заявил им, что переговоры между нами кончены. «Совет профессионального союза уполномочил меня взять под свое руководство все управляемые вами, граждане, но по праву не принадлежащие вам общественные предприятия и иметь с вами дело на улице, на месте каждого предприятия. Собрание закрываю!»
Я собрал все свои протоколы и направился к телефону. В это время хозяин самого большого завода в Гуляйполе Борис Михайлович Кернер схватывается с места и кричит: «Нестор Иванович, вы поспешили закрыть наше собрание. Я считаю, что требование рабочих вполне правильно. Они имеют право на то, чтобы мы его удовлетворили, и я подпишу свое согласие на это...»
Другие хозяева, в особенности их уполномоченные, возмущенно крикнули: «Что вы, Борис Михайлович, делаете?!»
— Нет, нет, господа, вы как хотите, а я обязуюсь удовлетворить требование моих рабочих,- ответил им Б. Кернер.
Я попросил их всех успокоиться, призвал к порядку и спросил:
— Граждане, вы придерживаетесь порядка и законности, а будет ли законным возобновить наше заседание опять по тому же вопросу, из-за которого оно закрыто?
— Конечно, конечно! — раздались голоса хозяев и их уполномоченных.
— Тогда я считаю заседание открытым и предлагаю вам всем подписать текст условий о надбавке платы рабочим в 100 и 80 процентов.
Говоря им о подготовленных текстах условий и подавая тексты, чувствую, что теряю от усталости и нервности равновесие. Опасаясь, что не устою на ногах, я поручаю товарищу Миронову занять мое место и выхожу в другой зал передохнуть.
Через полчаса я возвратился в залу заседаний. Хозяева начали подписывать предложенные мною тексты условий. А когда подписали и вышли из залы совета профсоюза, я сел у телефона и передал по всем предприятиям товарищам рабочим об успехе наших переговоров с хозяевами, о принятии наших требований и советовал до вечера оставаться у станков. А вечером члены совета профсоюза придут и сделают подробные доклады о нашем общем успехе...
С этого же времени рабочие в Гуляйполе и в районе подготовились и взяли все предприятия, в которых работали, под свой строго организованный контроль, изучая хозяйственно-административную сторону дела, начали подготовляться ко взятию этих общественных предприятий в свое непосредственное ведение.
И с этого же времени на Гуляйполе обратили свое особое внимание Екатеринославский общественный комитет, шовинистическая Селяньска спилка{2} и Совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, а также промышленный областной комитет, не говоря уже об александровских организациях, в которых агенты коалиционного правительства господствовали. Участилось из этих мест появление в Гуляйполе инструкторов, организаторов и пропагандистов.
Но уезжали они из Гуляйполя всегда без резолюций и побежденные действием крестьян и рабочих-анархистов.
Перейдем к Общественному комитету и разберемся в том, что мы, делегаты от Крестьянского союза, пользуясь его авторитетностью в данном районе, сделали.
Первое — это то, что, овладев функциями земельного отдела, мы постарались, чтобы продовольственный отдел тоже представил из себя отдельную единицу. А далее, когда одно время я фактически овладел всем Общественным комитетом, я и ряд других товарищей из Общественного комитета настояли, чтоб милиция была упразднена, и когда по случаю нажима из центра нам это не удалось, то провели лишение прав милиции самостоятельных арестов и обысков и этим свели ее роль на разносчиков пакетов от Общественного комитета по району. Далее, я созвал всех помещиков и кулаков и отобрал от них все бумажные сделки о приобретении ими земли в собственность. По этим документам земельный отдел произвел точный учет всему земельному богатству, каким располагали помещики и кулаки в своей праздной жизни.
Организовали при Совете рабочих и крестьянских депутатов комитет батраков и создали батрацкое движение против помещиков и кулаков, живущих их трудом.
Установили фактический контроль батраков над помещичьими и кулацкими имениями и хуторами, подготовляя батраков к присоединению к крестьянам и совместному действию в деле экспроприации всего богатства одиночек и провозглашению его общим достоянием трудящихся.
После всего этого я лично уже не интересовался Общественным комитетом как единицей, через которую в рамках существующего порядка можно было еще что-нибудь легально сделать полезного для поддержания роста революций среди тружеников подневольной деревни...
Местами крестьянство, сбитое с толку в справедливых стремлениях, собирает последние гроши на уплату грабителям-собственникам-землевладельцам, поддерживаемым церковью, государством и его наемным слугою — правительством.
Но даже эти введенные в заблуждение крестьяне не теряют надежды на победу над своими врагами. Они с большим вниманием прислушиваются к зову крестьянской группы анархо-коммунистов и своего союза: не теряться и мужественно подготовляться к последней схватке с врагом.
Вот что я говорил в эти дни на многотысячном сходе-собрании крестьян и рабочих Гуляйполя, руководствуясь основной мыслью призыва группы анархо-коммунистов и Крестьянского союза:
«Трудящиеся крестьяне, рабочие и стоящая в стороне от нас интеллигенция! Все ли мы видим то, как организовалась в процессе четырехмесячного развития революции буржуазия, как умело она втянула в свои ряды социалистов и как прилежно они ей служат? Если то, как убаюкивают крестьян убеждением платить даже в дни революции арендную плату собственникам-землевладельцам, как мы это видим теперь, не может быть достаточным доказательством сказанного о буржуазии и о ее прислужниках социалистах, то вот, товарищи, другое, что с большей отчетливостью подтверждает неоспоримые факты.
Третьего июля петроградский пролетариат восстал против Временного правительства, которое во имя прав буржуазии стремится задавить революцию. С этой целью правительство разгромило ряд земельных комитетов на Урале, действовавших революционно против буржуазии. Члены их попали в тюрьму. С этой целью у нас на наших глазах агенты правительства — социалисты — убеждают крестьян платить помещикам за аренду земли. От третьего и по пятое июля на улицах Петрограда льется кровь наших братьев рабочих. Социалисты непосредственно участвуют в пролитии этой крови»...
После меня выступил украинский социалист-революционер и призвал тружеников Гуляйполя вспомнить о том, что, в противовес «подлому Временному правительству в Петрограде, в Киеве организовали «наше» украинское правительство в лице Центральной рады. Оно истинно революционно, единственно способно и правомочно на украинской земле восстановить свободу и счастливую жизнь для украинского народа». В заключение он воскликнул:
— Геть кацапiв з нашоi землi! Смерть цiм гнобителям нашоi рiдноi мови!
На рiднiй землi хай живе «наша» влада — Центральна рада та ii секретарiят!..
Но труженики Гуляйполя были глухи к призыву украинского «социал-революционера». Они мало того что закричали ему единогласно: «Долой с трибуны! Не нужно нам и твоего правительства!» Они еще и вынесли такую резолюцию:
«Преклоняемся перед храбростью павших в борьбе с Временным правительством 3-5 июля рабочих борцов. Мы, крестьяне и рабочие Гуляйполя, этого правительственного злодеяния не забудем... Пока же шлем ему, а заодно и киевскому правительству в лице Центральной рады и ее секретариата смерть и проклятие как злейшим врагам нашей свободы».



За это сообщение автора павел карпец поблагодарил: NT2
Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 19 сен 2017, 15:06 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2495
Откуда: ленинград
Н.Махно писал(а):
Но труженики Гуляйполя были глухи к призыву украинского «социал-революционера». Они мало того что закричали ему единогласно: «Долой с трибуны! Не нужно нам и твоего правительства!» Они еще и вынесли такую резолюцию:
«Преклоняемся перед храбростью павших в борьбе с Временным правительством 3-5 июля рабочих борцов. Мы, крестьяне и рабочие Гуляйполя, этого правительственного злодеяния не забудем...

Из Википедии
https://ru.m.wikipedia.org/wiki/%D0%98% ... 0%BD%D0%B8


Июльские дни

Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 25 февраля 2017; проверки требуют 10 правок.

Июльские дни (июльское восстание, июльский кризис) — антиправительственные выступления 3—5 (16—18) июля 1917 года в Петрограде, последовавшие за военным поражением на фронте и правительственным кризисом (уходом из правительства министров-кадетов под предлогом уступок, допущенных правительственной делегацией в переговорах с Центральной радой). Июльские события нарушили неустойчивое равновесие сил между Временным правительством и Петросоветом («двоевластие»). Волнения, начавшиеся со стихийных выступлений солдат 1-го Пулемётного полка, рабочих петроградских заводов, кронштадтских матросов под лозунгами немедленной отставки Временного правительства и передачи власти Советам, проходили при непосредственном участии анархистов и части большевиков. Левый экстремизм вызвал отпор правых сил. В итоге демонстрация 3-4 июля 1917 г. закончилась кровопролитием. Июльские события привели к травле большевиков со стороны властей, выдвинувших версию о причастности Ленина к шпионажу в пользу Германии. Убедительных доказательств шпионской деятельности Ленина, однако, так и не было предъявлено, и даже бегство Ленина и Зиновьева из Петрограда и их переход на нелегальное положение не повлияли серьёзно на отношение масс к большевикам .


Июльские дни

Дата
3 (16) июля — 5 (18) июля 1917 год

Место
Петроград

Итог
Подавление восстания: разоружение Красной гвардии , запрет РСДРП(б), бегство Ленина из Петрограда в Разлив

Противники
Временное Правительство, эсеры, меньшевики
Командующие
П. А. Половцов
А. И. Кузьмин
С. А. Ребиндер

Большевики
Командующие
Ф. Ф. Раскольников,
С. Г. Рошаль,
П. Е. Дыбенко

Силы сторон
конноартиллеристы,
казаки,
дружина Георгиевского союза,
юнкера,
Отряд увечных воинов

отряды красногвардейцев,
отряды анархистов,
матросы Балтийского флота,
1-й пулемётный полк,
рабочие Петроградских заводов

Потери
20 казаков, 4 конноартиллериста убито, 70 ранено, убито до 100 лошадей

16 человек убито,
700 человек ранено,
более 100 человек арестовано

Исследователи расходятся в своих оценках июльских событий 1917 года и той роли, которую в них сыграло большевистское руководство.


Предыстория

В начале апреля 1917 года в Россию из эмиграции вернулся лидер партии большевиков В. И. Ленин, который сразу же представил своим соратникам по партии так называемые «Апрельские тезисы» — программу действий большевистской партии по переходу от буржуазно-демократической революции к революции пролетарской, предусматривавшую, в частности, переход всей власти в руки Советов и отказ от поддержки Временного правительства. 14 (27) апреля 1917 Петроградская общегородская конференция большевиков одобрила тезисы Ленина. На VII Всероссийской (Апрельской) конференции РСДРП(б) (24-29 апреля) «Апрельские тезисы» были положены в основу политики всей партии. Эта политика, однако, вызвала резкое неприятие как либеральных кругов, так и меньшевиков, которые развернули против неё активную борьбу.

Уже в ходе апрельского правительственного кризиса (20-21 апреля) часть рабочих Петрограда вышла на антиправительственную демонстрацию под большевистскими лозунгами. Несмотря на призывы меньшевистско-эсеровского Исполкома Петросовета воздержаться от каких-либо действий до принятия Петросоветом решения по поводу возникшего кризиса, 21 апреля (4 мая) 1917 на улицах столицы в ходе демонстраций произошло столкновение между противниками Временного правительства и его сторонниками, в результате чего три человека были убиты. Исполком Петросовета объявил большевистских демонстрантов «изменниками дела революции», однако 22 апреля (5 мая) 1917 ЦК РСДРП(б) открестился от причастности к произошедшим беспорядкам. По заявлению Ленина, сделанному на Апрельской партийной конференции РСДРП(б), «Мы желали произвести только мирную разведку сил неприятеля, но не давать сражения, а ПК [Петербургский комитет] взял чуточку левее, что в данном случае есть, конечно, чрезвычайное преступление».

В июне положение большевиков всё ещё оставалось непрочным: Первый Всероссийский съезд рабочих и солдатских депутатов, работавший в период с 3 по 24 июня (16 июня — 7 июля) и имевший в основном эсеро-меньшевистский состав, лишний раз подтвердил, что большевики по своему влиянию на Советы пока уступают умеренным социалистическим партиям. Делегаты съезда отвергли все предложенные большевиками проекты резолюций, поддержав Временное правительство и его внешнюю политику, за что были названы Лениным «соглашателями». Выступая на съезде, В. И. Ленин в ответ на заявление меньшевика И. Г. Церетели о том, что в России нет политической партии, которая была бы готова взять власть в свои руки, сказал: «Я отвечаю: „есть! Ни одна партия от этого отказываться не может, и наша партия от этого не отказывается: каждую минуту она готова взять власть целиком“».

К середине июня обстановка в Петрограде сильно накалилась в связи с предпринятой 7 (20) июня 1917 попыткой выселения штаба анархистов с бывшей дачи Дурново (см. Конфликт из-за дачи Дурново). Так как в здании располагались, помимо анархистов, несколько общественных организаций, а сад при даче использовался рабочими Петроградской стороны как парк, действия властей на следующий день вызвали массовые забастовки. Распространились слухи о том, что Временное правительство якобы вызывает с фронта 20 тыс. казаков в качестве карательной экспедиции.

8 (21) июня 1917 ЦК и ПК РСДРП (б) объявили о намерении провести 10 (23) июня 1917 мирную демонстрацию в поддержку требований бастующих рабочих. На другой день, однако, под давлением эсеро-меньшевистского большинства Съезда Советов, обвинившего большевиков в организации «военного заговора», ЦК РСДРП (б), не желая противопоставлять себя съезду, отменил свою демонстрацию. 12 (25) июня 1917 власти безуспешно попытались выселить уже самих большевиков из занимаемого ими особняка Кшесинской.

18 июня (1 июля) 1917 в Петрограде на Марсовом поле состоялась массовая демонстрация, организованная Съездом Советов. Однако, вопреки ожиданиям организаторов, планировавших провести общеполитическую демонстрацию доверия Временному правительству, акция, в которой участвовало около 500 тыс. чел., прошла под большевистскими лозунгами «Долой десять министров-капиталистов!», «Пора кончать войну!», «Вся власть Советам!», что свидетельствовало о разрыве между настроениями масс столицы и политикой Временного правительства и руководства Советов .

Присоединившаяся к манифестации группа вооружённых анархистов во время митинга совершила налёт на тюрьму «Кресты», освободив шестерых своих сторонников и члена Военной организации РСДРП(б), редактора большевистской «Окопной правды» Ф. П. Хаустова. Воспользовавшись ситуацией, из тюрьмы бежало и около 400 уголовников .

В ответ на это 19 июня (2 июля) 1917 власти очистили дачу Дурново от анархистов. При этом произошло вооружённое столкновение, в результате которого был убит один из лидеров анархистов — Аснин — и ранен другой анархист — матрос Анатолий Железняков. Более 60 рабочих, солдат и матросов были арестованы .

Агитаторы анархистов, не пожелавших «оставлять эту акцию правительства без последствий», направились на предприятия и в казармы, и «уже 19-го на заводах Выборгского района начались стачки протеста. Но особый успех призыв к выступлению имел в 1-м Пулеметном полку…» .

Первый пулёмётный полк насчитывал 11 340 солдат и около 300 офицеров , что фактически соответствовало численности дивизии. Полк представлял собой самую крупную воинскую часть гарнизона. Во время Февральской революции три его батальона самовольно перебазировались из Ораниенбаума в Петроград, привлечённые решением о невыводе частей Петроградского гарнизона на фронт.

Полк дислоцировался на Выборгской стороне среди заводов. Как в июле 1917 года выразился французский журналист Клод Анэ, «Ленин и Троцкий царят здесь, как господа». В силу многочисленных контактов с петроградскими рабочими полк постоянно подвергался социалистической, большевистской агитации. Кроме того, ставшая штабом анархистов дача Дурново находилась непосредственно вблизи заводов Металлический и Промет, что способствовало распространению в районе анархистской агитации. Полк первоначально был сформирован как одна большая учебная команда, раз в неделю отправлявшая на фронт маршевую роту, поэтому солдаты полка особенно болезненно относились к возможной отправке на фронт. С началом июньского наступления Ставка приказала полку отправить на фронт сразу 30 пулемётных команд, однако 21 июня (4 июля) 1917 полковой комитет постановил маршевые роты не отправлять, «пока война не примет революционный характер».

Большую активность в гарнизоне развила Военная организация РСДРП(б), к июлю склонившая в свою сторону, помимо 1-го Пулемётного полка, также и целый ряд других частей.


Июльская демонстрация в Петрограде

Н. Н. Суханов в своих воспоминаниях описывает состояние Петроградского гарнизона непосредственно перед июльскими событиями следующим образом:
"...Петербургский гарнизон уже не был боевым материалом. Это был не гарнизон, а полуразложившиеся воинские кадры. И, поскольку они не были активно за большевиков, они — за исключением двух-трёх полков — были равнодушны, нейтральны и негодны для активных операций ни на внешнем, ни на внутреннем фронте."

Правящий [эсеро-меньшевистский] советский блок уже выпустил из своих рук солдатские массы; большевики крепко вцепились в некоторые части и час от часу проникали в остальные.

Сильное беспокойство Временного правительства вызывала также Кронштадтская военно-морская база, находившаяся под влиянием большевиков и анархистов. Кронштадтский совет уже с 12 (25) мая 1917 фактически стал единственной властью в этом городе. Важную роль в переходе кронштадтских матросов на сторону большевиков сыграли заместитель председателя Кронштадтского совета Ф. Ф. Раскольников и С. Г. Рошаль, а Первого пулемётного полка — А. Я. Семашко .

2 (15) июля 1917 руководство анархистов-коммунистов, в которое входили И. Блейхман, Н. Павлов, А. Фёдоров, П. Колобушкин, Д. Назимов и другие, решило «утром, 3 июля, опираясь на 1-й Пулеметный полк, призвать солдат к восстанию».

2—3 (15-16) июля в расположении 1-го Пулемётного полка появились анархистские и большевистские агитаторы.

Смысл агитации анархистов был прост: соглашатели «нас продали», большевики оторвались от масс, а посему надо самим брать власть. «Большевистских ораторов, призывавших к спокойствию, — писал Н. И. Подвойский, — выслушивали очень сочувственно, соглашались с ними, но по их уходе снова поднимали разговор о вооружённом выступлении».

2 (15) июля, протестуя против заключения делегатами Временного правительства (А. Ф. Керенский, М. И. Терещенко и И. Г. Церетели) соглашения с Украинской центральной радой и опубликования Временным правительством декларации по украинскому вопросу (в которой говорилось о признании Временным правительством Генерального секретариата как высшего распорядительного органа Украины, а также о том, что правительство благосклонно отнесётся к разработке Украинской радой проекта национально-политического статута Украины), в отставку ушли члены правительства — кадеты Д. И. Шаховской, А. А. Мануйлов, А. И. Шингарёв. Информацию о том, что из состава кабинета вышли пять министров (включая В. А. Степанова и Н. В. Некрасова, «который, впрочем, покинув партию кадетов, в правительстве остался») прессе сообщил глава правительства князь Г. Е. Львов днём 3 (16) июля . Некоторые наблюдатели считали, что последовавшие события были непосредственно связаны с этим распадом правительственной коалиции . Как пишет В. Т. Логинов, из информации о правительственном кризисе рабочие и солдаты сделали свой вывод: прежде в правительстве было 10 «министров-капиталистов», «которые, якобы, и являлись причиной всех зол», теперь их осталось только пять — осталось сбросить и их, «и — если как следует нажать на „соглашателей“ — власть перейдёт к Советам. Важно лишь не упустить момент. Может быть, столь определённо масса и не формулировала свою задачу, но вновь поднявшаяся революционная волна имела именно такой вектор движения» . Указывается также, что июльские события отчасти были обусловлены предшествовавшей им агитаторской деятельностью радикальных большевиков и анархистов .


3 (16) июля

Утром 3 (16) июля в расположении 1-го пулемётного полка начался митинг. На нём выступил анархист Блейхман. «Его решение всегда было при нём: надо выходить с оружием в руках. Организация? „Нас организует улица“. Задача? „свергнуть Временное правительство…“», — писал Л. Д. Троцкий . Выступали также анархисты П. Колобушкин и Н. Павлов .

По свидетельству Ф.Ф. Раскольникова, 1-й пулемётный полк направил своих делегатов в Кронштадт, призывая вооружиться и двинуться на Петроград. По его оценке, прибывшие делегаты находились под влиянием анархистов. В Кронштадте была создана организационная комиссия по руководству демонстрацией, в которую вошли Ф. Ф. Раскольников (большевик), С. С. Гредюшко, С. М. Рошаль (большевик), П. Н. Беляевский (эсер), А. Павлов, А. К. Самоуков, Г. Попуриди (эсер), М. М. Мартынов, А. И. Ремнев .

В ЦК большевиков информацию о развитии событий получили около 4 часов дня. Члены ЦК высказались против участия в демонстрации, на что впоследствии лидеры большевиков указывали как на доказательство непричастности к произошедшим событиям . Соответствующее обращение было решено опубликовать в «Правде». Однако когда о решении ЦК сообщили делегатам пулемётчиков, те заявили, что «лучше выйдут из партии, но не пойдут против постановления полка».

Каменев, дозвонившись до Кронштадта, сказал Раскольникову, что партия не дала санкции на выступление и нужно удержать кронштадтцев. «А как сдержать их? — пишет очевидец. — Кто сдержит катящуюся с вершин Альп лавину?..»

Согласно Р. Пайпсу, большевики, узнав о начале волнений в воинских частях, предприняли попытку провести через рабочую секцию Петроградского Совета резолюцию о необходимости передачи власти Советам и тем поставить солдатскую секцию, Исполком Совета и Пленум перед свершившимся фактом, произошедшим якобы под непреодолимым давлением масс. Для этого большевики потребовали от Исполкома созыва немедленной чрезвычайной сессии рабочей секции на три часа дня; при этом времени на оповещение меньшевиков и эсеров не оставалось. Большевики же явились на заседание в полном составе, получив таким образом на сессии временное большинство .

Зиновьев, открывая заседание Петроградского Совета, потребовал, чтобы Совет взял в свои руки всю полноту власти. Присутствовавшие меньшевики и эсеры, не соглашаясь с ним, со своей стороны требовали, чтобы большевики помогли остановить выступление 1-го пулемётного полка. Когда же те, как утверждает Р. Пайпс, отказались выполнить это требование, меньшевики и эсеры покинули заседание, дав своим оппонентам свободу действий. После этого было избрано Бюро рабочей секции, которое сразу одобрило резолюцию, начинавшуюся словами: «Ввиду кризиса власти рабочая секция считает необходимым настаивать на том, чтобы Всер. съезд СРС и К. Деп. взял в свои руки всю власть». Этот призыв означал, как пишет Пайпс, что Временное правительство должно быть свергнуто.

Военный министр Временного правительства Керенский А. Ф. в этот день выехал на фронт, где впоследствии и узнал о событиях в Петрограде.

Выступление пулемётчиков началось около 7 часов вечера. В 8 часов, по воспоминаниям Подвойского, их полк был уже у дворца Кшесинской.

Около 8 часов вечера начальник контрразведки Петроградского военного округа Б. В. Никитин, по его воспоминаниям, на встрече с секретным агентом, бывавшим в доме Кшесинской, получил сведения, что большевики на следующий день собираются поднять вооружённое восстание. «Большевики, игнорируя Временное правительство, пойдут на Таврический дворец, разгонят ту часть депутатов, которая поддерживает Временное прави­тельство, объявят о передаче верховной власти Советам и составят новое правительство».

Около 11 часов вечера, когда демонстранты проходили мимо Гостиного двора, впереди раздался взрыв гранаты и началась стрельба. Солдаты открыли ответный огонь. Не обошлось без убитых и раненых.

К полуночи демонстранты заполнили улицы вокруг Таврического дворца. «Положение скверное, — вспоминал член ВЦИК Владимир Войтинский. — Кучка вооружённых людей, человек 200, могла без труда овладеть Таврическим дворцом, разогнать Центральный Исполнительный Комитет и арестовать его членов». Этого, однако, не произошло .

Опасаясь надвигающихся событий, Петроградский Совет вечером предложил приехавшему в Совет командующему войсками округа П. А. Половцову перенести свой штаб в Таврический дворец, где располагался Совет, но тот отказался, считая, что в случае опасности Совет легче будет спасти со стороны. Половцов оставил в Совете для связи Б. В. Никитина, в свою очередь попросив назначить дежурство из членов Совета в штабе округа. Половцовым были вызваны к штабу округа и Зимнему дворцу казаки, два эскадрона 9-го запасного кавалерийского полка и гвардейские конноартиллеристы из Павловска. Пехотным частям было приказано оставаться в казармах и быть в боевой готовности .



За это сообщение автора павел карпец поблагодарил: NT2
Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 09 янв 2018, 06:31 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2495
Откуда: ленинград
Википедия писал(а):
анархисты


https://topwar.ru/78832-revolyuciya-mog ... grade.html


Военное обозрение ● История
Революция могла произойти в июле 1917 года. Вооружённое восстание в Петрограде

16 июля 2015
Кто знает, как сложилась бы российская история, если бы вторая в 1917 году революция произошла не в октябре, а несколькими месяцами раньше. Ведь такой шанс был — в июле 1917 г. в Петрограде произошло массовое революционное выступление, причем большевики в нем еще не сыграли столь активной роли, как в октябре. Зато «заводилами» выступали петроградские анархисты, имевшие в 1917 году большое влияние — прежде всего, среди матросов расквартированных в Кронштадте флотских экипажей и среди солдат нескольких сухопутных воинских частей. Собственно говоря, действия анархистов и стали одним из формальных поводов к выступлению, произошедшему 16-18 июля (по старому стилю 3-5 июля) 1917 г. в Петрограде.

Анархисты Петрограда между февралем и октябрем
В период Февральской революции 1917 г. анархисты, прежде не имевшие в российской столице сильных позиций, смогли создать в Петрограде несколько активных и боевых организаций. Общее количество анархистов в городе в рассматриваемый период достигало 18 тысяч человек, объединенных в несколько крупных и влиятельных организаций и множество разрозненных групп. Наиболее крупной из них была Петроградская федерация анархистов-коммунистов, фактическое руководство которой осуществлял Илья Соломонович Блейхман (1874-1921), более известный среди революционеров под псевдонимом «Солнцев». Он был одним из «ветеранов» российского анархического движения, начавшим свой революционный путь еще в конце XIX века. Уроженец местечка Видзск Ковенской губернии, Блейхман в молодости работал заготовщиком сапожного цеха, затем жестянщиком, а в 1897 г. примкнул к революционному движению. Чуть позже ему пришлось эмигрировать из страны, и к анархистам-коммунистам он примкнул в 1904 г., уже находясь за границей. В Россию Блейхман вернулся перед началом Первой мировой войны и занялся революционной агитацией — сначала в Двинске, а затем в Петербурге. В июле 1914 г. он перешел на нелегальное положение. В 1917 г. Блейхман стал одним из инициаторов создания Петроградской группы анархистов — коммунистов, в составе которой и участвовал в Февральской революции. В марте 1917 г. Блейхман как представитель анархистов вошел в состав Петроградского и Кронштадтского Советов рабочих и солдатских депутатов. 7 марта 1917 г. Блейхман, выступая перед членами рабочей секции Петроградского Совета, потребовал допустить анархистов — коммунистов в состав Совета в качестве полноправных депутатов, разрешить анархистам издание собственного журнала и ношение личного оружия. В общем, после февраля 1917 г. Блейхман занял лидирующее положение среди петроградских анархистов — коммунистов, отличаясь радикальной, бескомпромиссной позицией в отношении Временного правительства. По мнению Блейхмана, следовало немедленно провести новую революцию и ликвидировать государственные институты, передав всю полноту управления непосредственно в руки народа. Еще одной крупной организацией был Союз анархо-синдикалистской пропаганды. Под контролем анархистов находилась часть формирований рабочей Красной гвардии и фабрично-заводских комитетов. Наиболее авторитетным идеологом и пропагандистом Союза анархо-синдикалистской пропаганды был Ефим Ярчук. Он родился в 1882 г. в местечке Березно Волынской губернии и по профессии был портным. В 1903 г. Ярчук присоединился к анархистам, участвовал в деятельности кропоткинистской группы анархистов-коммунистов «Хлеб и воля» в Белостоке и Житомире, в 1913 г. эмигрировал в США. В Россию Ярчук вернулся в начале 1917 г. и был избран депутатом Петроградского совета. Он руководил революционной пропагандой среди матросов Кронштадта, фактически проводя среди них анархистскую агитацию. Заметную роль в деятельности анархистов играла и дружина Жука.


Иустин Петрович Жук (1887-1919) был выходцем из простой крестьянской семьи местечка Городище Киевской губернии. В 1904 г. он окончил двухклассное училище при Городищенском сахарном заводе и продолжил работу в заводской химической лаборатории. В 1905 г. он примкнул к революционному движению, а весной 1907 г. был арестован, но вскоре освобожден. В окрестностях Киева Жук создал и возглавил Южно-русскую федерацию крестьян анархистов-синдикалистов. Согласно материалам Киевского жандармского управления Иустин Жук характеризовался как лидер Черкасской группы анархистов-коммунистов и «душа всех разбойничьих нападений и убийств, имевших место в 1907-1908 гг.». В 1909 г. Жука все же арестовали и приговорили к смертной казни, но затем казнь была заменена пожизненной каторгой, которую Жук отбывал в Смоленском централе, а затем — в Шлиссельбургской крепости. 28 февраля 1917 г. дружина рабочих Шлиссельбургского порохового завода освободила 67 узников крепости. Среди них был и Жук, который тут же поступил на пороховой завод подручным слесаря и создал рабочую дружину. Фабрично-заводской комитет под руководством Жука фактически осуществлял революционный контроль над всем Шлиссельбургом. Была создана Красная гвардия Шлиссельбурга, ставшая одним из наиболее боеспособных революционных вооруженных формирований.

В мае 1917 г. анархисты Петрограда провели две вооруженные демонстрации против политики Временного правительства. Примерно тогда же анархистами было захвачено пустовавшее здание дачи Дурново. Здание дачи еще в 1813 г., за 104 года до описываемых событий, приобрел Дмитрий Николаевич Дурново — обер-гофмейстер императорского двора, после чего оно передавалось по наследству представителям фамилии Дурново. После февральской революции здесь разместился штаб Петроградской Федерации анархистов-коммунистов. Фактически дачу Дурново петроградские анархисты превратили в аналог современного «сквота» — самовольно захваченного помещения, которое использовалось для общественных и политических нужд. Помимо штаба анархистов-коммунистов, в даче размещались также правление профсоюзов Выборгской стороны Петрограда, профсоюз булочников, рабочий клуб «Просвет», комиссариат рабочей милиции 2-го Выборгского подрайона, совет Петроградской народной милиции. Однако анархисты чувствовали себя наиболее уверенно и фактически были «новыми хозяевами» дачи. Естественно, что этот факт вызывал большое недовольство со стороны представителей властей, верных Временному правительству. Им не были симпатичны ни сами анархисты, ни их размещение на территории дачи Дурново. Тем более, что анархисты стали все активнее вмешиваться в общественно-политическую жизнь Петрограда, поскольку видели необходимость в продолжении революции и, соответственно, проведении различных политических акций.

Захват «Русской воли» и штаб на даче Дурново
5 июня 1917 г. боевой отряд анархистов из 50-70 человек, под командованием Ильи Блейхмана, прибыл к типографии газеты «Русская воля». Блейхман заявил, что рабочие типографии могут быть свободными от капиталистической эксплуатации, а типографское оборудование конфискуется Федерацией анархистов-коммунистов для нужд дальнейшей революционной деятельности. После того, как руководство газеты «Русская воля» пожаловалось в Петросовет, Исполком Петросовета охарактеризовал действия анархистов как провокационные и наносящие удар по репутации революции. Однако анархисты заявили, что не признают никакой власти — ни власть Временного правительства, ни власть Петросовета. На оборудовании типографии была выпущена анархистская листовка, текст которой имеет смысл привести полностью: «К рабочим и солдатам! Граждане, старый режим запятнал себя преступлением и предательством. Если мы хотим, чтобы свобода, завоеванная народом, не была лжецами и тюремщиками, мы должны ликвидировать старый режим, иначе, он опять поднимет свою голову. Газета «Русская воля» (Протокопов) сознательно сеет смуту и междоусобицы. Мы, рабочие и солдаты, хотим возвратить народу его достояние и потому конфискуем типографию «Русской воли» для нужд анархизма. Предательская газета не будет существовать. Пусть никто не усмотрит в нашем акте угрозу для себя, свобода прежде всего. Каждый может писать, что ему заблагорассудится. Конфискуя «Русскую волю», мы боремся не с печатным словом, а только ликвидируем наследие старого режима, о чем и доводим до общего сведения. Исполнительный комитет по ликвидации газеты «Русская воля»». После того, как анархисты отказались покинуть типографию «Русской воли», власть обратилась за помощью к военным. Операцией по освобождению «Русской воли» руководил сам командующий Петроградским военным округом генерал-лейтенант Петр Александрович Половцов (1874-1964). После того, как отряду правительственных войск удалось выдворить анархистов из типографии «Русской воли», Временное правительство решило освободить и более серьезный объект — дачу Дурново. 7 июня министр юстиции Временного правительства Н.П. Переверзев отдал приказ освободить дачу Дурново. Поскольку на территории дачи, кроме анархистов, как говорилось выше, размещались и местные профсоюзные и рабочие организации, начался большой скандал, вышедший за пределы анархистского движения. В знак протеста против изгнания анархистских и рабочих организаций с дачи Дурново в тот же день 7 июня забастовали четыре предприятия, расположенные на Выборгской стороне. Бастующие рабочие обратились к Петросовету с просьбой не выселять из помещений дачи анархистские и рабочие организации, но получили отказ.
Вторая делегация, отправленная в Петросовет, заявила Исполкому, что в случае попыток выселения с дачи анархисты будут вынуждены оказать вооруженное сопротивление правительственным войскам. Одновременно на предприятия города и в расположение воинских частей Петроградского военного округа были направлены пропагандисты. На следующий день после приказа министра Переверзева бастовало уже 28 предприятий. 9 июня 1917 г. на даче Дурново была созвана конференция, в которой участвовали представители 95 петроградских заводов и воинских частей. На конференции был создан Временный революционный комитет в составе нескольких рабочих и солдатских делегатов. Примечательно, что в состав комитета вошли даже большевики, в частности — делегат от Павловского полка П.А. Арский. Анархисты приняли решение на следующий день после проведения конференции, 10 июня, захватить несколько других типографий и помещений. На 10 июня планировалась большая демонстрация, организаторами которой должны были выступить большевики. Анархисты решили воспользоваться моментом и, пока силы правительственных войск будут отвлечены наблюдением за демонстрацией большевиков, захватить типографии. Однако Всероссийский съезд Советов под влиянием меньшевиков и эсеров принял решение запретить проведение демонстрации, после чего экстренное совещание ЦК РСДРП (б) отменило мероприятие. Таким образом, большевики отказались от народного выступления против Временного правительства, объясняя это заботой о безопасности рабочих, которые должны были выйти на демонстрацию.
Революция могла произойти в июле 1917 года. Вооружённое восстание в Петрограде
В назначенный день 10 июня в Кронштадте собралось на митинг около 10 тысяч матросов флотских экипажей, солдат и рабочих, которые ожидали поездки в столицу на демонстрацию. Перед ними выступил председатель местного Совета А.М. Любович, который объявил о решении съезда советов об отмене демонстрации в Петрограде, что вызвало резко негативную реакцию собравшихся. Представитель большевиков И.П. Флеровский попытался объяснить собравшимся, что народные массы пока не готовы к серьезному выступлению против Временного правительства, однако его речь была оборвана митингующими. Вслед за Флеровским выступил Ефим Ярчук — один из наиболее сильных анархистских ораторов. В отличие от Блейхмана, Ярчук придерживался более умеренных позиций и был настроен на сотрудничество с большевиками. Он подчеркнул, что без большевиков идти на демонстрацию нельзя, ибо сил не столь много и выступление может закончиться катастрофой, большими человеческими жертвами. Но матросы и солдаты не вняли и анархо-синдикалистскому лидеру. Следующий оратор выступил с прямо противоположной позицией. Анархист Аснин только что прибыл с дачи Дурново — специально для того, чтобы сагитировать матросов и солдат Кронштадта на выступление в Петрограде. Как вспоминал впоследствии большевик И.П. Флеровский, Аснин был очень колоритной с точки зрения внешнего вида фигурой: «черный длинный плащ, мягкая широкополая шляпа, черная рубашка взабой, высокие охотничьи сапоги, папа револьверов за поясом, а в руке наотмашь винтовка, на которую он опирался» (Флеровский И.П. Большевистский Кронштадт в 1917 году). Но с ораторским даром Аснину повезло меньше, чем с внешним обликом — он призвал собравшихся идти на помощь демонстрантам Петрограда, но сделал это настолько косноязычно, что публика не восприняла его призывы и продолжила митинговать. В итоге поездка кронштадтских моряков, солдат и рабочих в Петроград 10 июня так и не состоялась — во многом благодаря неудачно выбранным анархистами пропагандистам и деятельности большевиков, того же И.П. Флеровского, которому в конечном итоге удалось «умиротворить толпу» и добиться, чтобы митингующие ограничились отправкой разведывательной делегации в Петроград.

Нападение на «Кресты» и штурм дачи Дурново
Тем временем, в Петрограде распространились слухи, что Временное правительство вызывает с фронта 20 тысяч казаков для разгрома революционного движения в столице. На самом деле, ни о какой переброске войск в Петроград речь не шла, но Временное правительство, после освобождения типографии «Русской воли» и предъявления требования о выселении анархистов с дачи Дурново, осмелело настолько, что 12 июня потребовало и освобождения особняка Кшесинской. В этом особняке размещалась штаб-квартира большевиков, но по решению суда особняк предполагалось вернуть самой Кшесинской. Однако большевики оказались «орешком покрепче» — рабочая милиция Петрограда и воинские части Петроградского военного округа отказались предпринимать выселение большевиков из особняка и вечером того же дня 12 июня Петроградский Совет постановил отменить выселение. В отношении же анархистов отмена выселения предпринята не была. Временному революционному комитету анархистов удалось пригласить на дачу Дурново представителей 150 предприятий и воинских частей Петрограда. Было принято решение назначить на 14 июня демонстрацию протеста против политики Временного правительства. Большевики назначили массовую демонстрацию на 18 июня, причем одним из основных лозунгов на ней звучал «Против политики наступления!» — ведь предпринятое российской армией неудачное июньское наступление вызвало резко негативную реакцию общественности. 18 июня в Петрограде состоялась многотысячная демонстрация против Временного правительства, в которой принимали участие представители всех леворадикальных революционных партий и организаций. Во время манифестации большой отряд анархистов предпринял нападение на здание знаменитой питерской тюрьмы «Кресты». В «Крестах» содержались многие задержанные в разное время анархисты и члены других революционных организаций. В результате налета был освобожден ряд анархистов и член Военной организации большевиков Ф.П. Хаустов. Однако кроме Хаустова и анархистов, налетом на «Кресты» для того, чтобы выйти на волю, воспользовались и около 400 уголовников, бежавших из пересыльной тюрьмы. Налетом на «Кресты» руководил Иустин Жук — лидер рабочих Шлиссельбурга, который сам в прошлом был приговорен к пожизненному сроку и точно также, как и узники «Крестов», был освобожден в результате нападения на тюрьму революционеров в дни Февральской революции. Несмотря на то, что официально руководство большевиков отвергло обвинения Временного правительства в соучастии в налете на «Кресты», большевистскую партию заподозрили в сотрудничестве с анархистами и лидерам РСДРП (б) пришлось неоднократно подчеркивать непричастность своих подопечных к освобождению заключенных.
В ответ на события 18 июня Временное правительство также приступило к более решительным действиям. Поскольку поступила информация, что освобожденные из «Крестов» заключенные скрываются на даче Дурново, было решено «убить двух зайцев одним ударом» — покончить с анархистской штаб-квартирой и задержать незаконно освобожденных арестантов. 19 июня к даче Дурново прибыли министр юстиции Временного правительства Павел Николаевич Переверзев, прокурор Петроградской судебной палаты Николай Сергеевич Каринский и командующий войсками Петроградского военного округа генерал-лейтенант Петр Александрович Половцов (на фото). Разумеется, высокопоставленные лица прибыли не одни — их сопровождали батальон пехоты с бронеавтомобилем и казачья сотня 1-го Донского полка. Казаки и солдаты начали штурм дачи, в результате которого погиб один из видных активистов Петроградской федерации анархистов-коммунистов Ш.А. Аснин — тот самый неудачливый оратор, выступавший перед матросами Кронштадта. Во время нападения на дачу Дурново было арестовано 59 человек, в том числе и несколько освобожденных за день до этого из «Крестов» арестантов. Переверзеву и Половцову даже пришлось оправдываться за проведенный рейд на дачу Дурново перед Съездом Советов. Тем более, что вечером того же дня 19 июня забастовали работники четырех предприятий Петрограда, протестующие против политики Временного правительства в отношении революционных организаций. Анархистские агитаторы направились на предприятия и воинские части Петрограда с целью немедленно поднять на акцию протеста рабочих, солдат и матросов и, тем самым, отомстить Временному правительству за его «контрреволюционную политику».

Первый пулеметный — «застрельщик» восстания
Наиболее сильные протестные настроения господствовали среди солдат 1-го пулеметного полка. Первый пулеметный полк по своей численности был практически сопоставим с дивизией — в нем проходило службу около 300 офицеров и 11 340 нижних чинов. Первоначально предполагалось, что полк, в котором пулеметчики проходили боевую подготовку, каждую неделю будет формировать и отправлять на фронт маршевую роту. Однако неудачи на фронте сопутствовали тому, что среди солдат полка началось брожение. Когда началось июньское наступление, Временное правительство распорядилось сразу же сформировать и отправить на фронт 30 пулеметных команд. В ответ полковой комитет заявил, что не отправит ни одной маршевой роты, пока война не примет «революционный характер». Среди солдат полка большая часть не хотела воевать и сочувствовала революционным идеям, симпатизируя и большевикам, и анархистам. Кстати, погибший при штурме дачи Дурново анархист-коммунист Аснин был частым гостем в казармах полка и пользовался большим авторитетом среди личного состава. Поэтому как только в полку стало известно о смерти Аснина в результате нападения на дачу Дурново, солдаты взбудоражились — появился еще один повод для вооруженного выступления.

Идею немедленного вооруженного восстания, выдвинутую анархистским лидером Ильей Блейхманом, поддержал командир 1-го пулеметного полка прапорщик Семашко, входивший в состав Военной организации при ЦК РСДРП (б) (современного читателя звание «прапорщик» у командира полка может смутить, но напомним, что после Февральской революции 1917 г. должности командиров в воинских частях стали выборными и полковой комитет, как правило, избирал на эти должности революционно настроенных младших офицеров или унтер-офицеров).
В ночь на 2 июля 1917 г. в «красной комнате» дачи Дурново, где продолжали собираться анархисты, состоялось тайное совещание руководства Петроградской федерации анархистов-коммунистов, на котором присутствовало 14 человек, включая таких видных анархистов как Илья Блейхман, П. Колобушкин, П. Павлов, А. Федоров. На совещании было принято решение немедленно подготовить вооруженное восстание под лозунгом «Долой Временное правительство!» и мобилизовать весь личный состав Петроградской федерации анархистов-коммунистов. Было решено направить агитаторов в расположение 1-го пулеметного полка, который считался опорой анархистов. Утром 2 июля туда отправился 43-летний Илья Блейхман, переодетый в солдатскую шинель. Днем 3 июля был проведен большой митинг, посвященный отправке солдат на фронт. В этот раз митинг организовывала партия большевиков. Ожидались выступления Каменева, Зиновьева, Троцкого, Луначарского и других популярных большевистских ораторов. Однако Зиновьев и Каменев в полк так и не приехали, зато выступили Троцкий и Луначарский, которые так и не отговорили солдат полка от идеи вооруженного выступления. Тем временем, анархисты, переодевшись рабочими, солдатами и матросами, вели агитацию среди личного состава. Илья Блейхман призывал полк к немедленному восстанию. Большевики, увидев, что солдаты близки к вооруженному выступлению, попытались провести идею о немедленной передаче всей полноты власти Советам. Однако эсеры и меньшевики, под контролем которых находился ВЦИК, воспротивились этой идее. Тогда большевики потребовали созыва чрезвычайной сессии рабочей секции Исполкома Петроградского Совета, на которой приняли резолюцию «Ввиду кризиса власти рабочая секция считает необходимым настаивать на том, чтобы Всер. Съезд СРС и К. Деп. Взял в свои руки всю власть». Фактически это означало, что большевики взяли курс на свержение Временного правительства.

Восстание 3-5 июля
В 19.00 3 июля 1917 г. вооруженные подразделения 1-го пулеметного полка вышли из своих казарм и двинулись по направлению к особняку Кшесинской, куда добрались к 20.00. Примерно в 23.00 в районе Гостиного двора произошла перестрелка со сторонниками Временного правительства, в которой погибло несколько человек. В ночь с 3 на 4 июля в Таврическом дворце прошло совещание членов Центрального комитета, Петроградского комитета РСДРП (б), Межрайонного комитета РСДРП и Военной организации большевиков, на котором обсуждалась текущая военно-политическая ситуация в городе. Тем временем, к Таврическому дворцу подошла тридцатитысячная колонна рабочих Путиловского завода. После этого руководство большевиков приняло решение об участии партии в выступлении солдат, матросов и рабочих, однако взяло курс на превращение вооруженного восстания в мирную демонстрацию. Утром 4 июля 1917 г. из Кронштадта в Петроград на буксирных и пассажирских пароходах выдвинулось несколько отрядов матросов Балтийского флота, тогда же выдвинулся из Ораниенбаума находившийся под идеологическим влиянием большевиков 2-й пулеметный полк. На улицах Петрограда собралась толпа численностью в несколько десятков, а то и сотен тысяч человек. Вооруженные противники Временного правительства двинулись через Троицкий мост по Садовой улице, Невскому и Литейному проспектам. На углу Пантелеймоновской улицы и Литейного проспекта по отряду кронштадтских матросов был открыт пулеметный огонь из окна дома. Трое моряков погибли, десять были ранены, после чего кронштадтцы открыли беспорядочную стрельбу по дому и по дворам. Несколько перестрелок произошло и на других участках следования демонстрации — в столкновения с демонстрантами вступали боевики праворадикальных организаций. Активизировались и уголовники, которые разграбили частные квартиры и магазины по маршруту следования демонстрантов. В ночь с 4 на 5 июля эсеро-меньшевистский ВЦИК Советов объявил военное положение и вызвал для охраны Таврического дворца Волынский полк. На переговоры с ВЦИК от лица демонстрантов отправились 5 делегатов, среди которых был И.В. Сталин (Джугашвили). Исполком Петросовета представлял его председатель Н.С. Чхеидзе. Группе анархистов удалось ворваться в Таврический дворец в поисках министра юстиции Переверзева — одного из виновников сложившегося положения. Однако Переверзева анархисты не обнаружили и вместо него схватили министра земледелия Чернова. Его вывели в автомобиль, немного побили и заявили, что отпустят лишь после перехода власти Советам. Лишь с помощью Льва Троцкого Чернов был освобожден.
Когда командующий Петроградским военным округом генерал-лейтенант Половцов узнал об аресте министра Чернова и других насильственных действиях восставших в Таврическом дворце, он принял решение о подавлении восстания военными средствами. Был сформирован оперативный отряд под командованием полковника Ребиндера, в состав которого вошли два орудия конно-артиллерийского полка и сотня казаков 1-го Донского полка. Перед отрядом Ребиндера была поставлена задача добраться до Таврического дворца и рассеять толпу орудийными залпами. Однако на пересечении улицы Шпалерной и Литейного проспекта по отряду Ребиндера был открыт огонь из пулемета. В ответ артиллеристы дали три залпа — один снаряд разорвался в районе Петропавловской крепости, второй рассеял митинг в районе здания Михайловского артиллерийского училища, а третий упал на позиции стрелявших по отряду пулеметчиков и убил 8 повстанцев. Толпа у Таврического дворца, испугавшись артиллерийских залпов, рассеялась. Во время перестрелки погибло также 6 казаков, 4 солдата конно-артиллерийского полка. Важную роль в разгоне толпы сыграл штабс-капитан Цагурия, который находился в Петрограде в служебной поездке и добровольно примкнул к отряду Ребиндера.

На утро 5 июля большинство матросов вернулись в Кронштадт. Тем не менее, часть кронштадтских матросов укрепилась в Петропавловской крепости, захваченной анархистами из 16-й роты 1-го пулеметного полка. 6 июля отряд под командованием заместителя командующего Петроградским военным округом капитана А.И. Кузьмина захватил особняк Кшесинской, причем большевики приняли решение не оказывать правительственным войскам вооруженного сопротивления. После взятия особняка Кшесинской, правительственные войска окружили Петропавловскую крепость. После переговоров с находившимися в крепости анархистом Ярчуком и большевиком Сталиным, крепость также была сдана без боя. Взамен оборонявшие крепость матросы были выпущены в Кронштадт. Для обеспечения общественного порядка в столицу срочно прибыли войсковые части, отмобилизованные с фронта. Прибыл и военный министр Александр Федорович Керенский. Восстание фактически было подавлено и Временное правительство на непродолжительный период укрепило свои позиции, существенно ограничив власть Советов. Однако нельзя утверждать, что революционные партии потерпели абсолютное поражение в июльском восстании. Во многом, им удалось добиться определенных перемен в политике Временного правительства. 7 июля был уволен со своего поста министр юстиции Переверзев, ответственный за разгром дачи Дурново. Чуть позже объявил о своей отставке и председатель Временного правительства князь Львов. Таким образом, июльские события 1917 г. закончились формированием второго состава Временного правительства — на этот раз под руководством Александра Федоровича Керенского. В новом Временном правительстве большинство министерских постов принадлежало уже радикально-демократическим силам и умеренным социалистам — прежде всего, правым социалистам-революционерам и меньшевикам. Владимир Ильич Ленин, спасаясь от преследований, срочно бежал из Петрограда, как и некоторые другие видные большевистские деятели.

Судьбы ключевых фигур восстания
Несмотря на подавление июльского восстания, спустя какие-то несколько месяцев власть Временного правительства была свергнута в результате Октябрьской революции. Активное участие в ней принимали практически все те же люди, что осуществляли и непосредственное руководство восставшими солдатами, моряками и рабочими в июле 1917 г. Судьбы их сложились впоследствии по-разному — кто-то погиб на фронтах Гражданской, кто-то умер своей смертью в родной России или за ее пределами. Анархист Илья Блейхман после подавления восстания преследовался Временным правительством. Летом 1917 г. он стал секретарем Петроградской федерации анархических групп, а во время Октябрьской революции поддержал большевистскую линию и 28 октября 1917 г. был введен в состав Петроградского военно-революционного комитета в качестве представителя анархистов-коммунистов. Однако уже в 1918 г., когда Советская власть начала преследование не совсем сговорчивых анархистов, Блейхмана арестовала ВЧК. На лесоповале он заболел и был освобожден по болезни, после чего переехал в Москву, где и умер в 1921 г. в 47-летнем возрасте. Ефим Ярчук, как и Блейхман, поддержал Октябрьскую революцию. Он был избран делегатом Всероссийского съезда Советов от Кронштадта, вошел в состав Петроградского военно-революционного комитета как представитель Союза анархо-синдикалистской пропаганды. В январе 1918 г. Ярчук во главе отряда моряков отбыл на Юг, где участвовал в разгроме войск генерала Каледина. После возвращения в Петроград продолжал анархистскую деятельность в составе организаций российских анархо-синдикалистов, неоднократно арестовывался органами ВЧК, но затем освобождался. В феврале 1921 г. Ярчук вошел в состав пяти членов Комиссии по организации похорон Петра Алексеевича Кропоткина. 5 января 1922 г. в числе десяти видных анархистов был выслан из СССР. Некоторое время жил в Германии, но в 1925 г. решил вернуться на родину. Далее его следы теряются. Не исключено, что он стал жертвой политических репрессий.
Двое других анархистских лидеров — участников июльских событий — перешли на сторону большевиков и героически погибли в огне Гражданской войны. Иустин Жук в дни Октябрьской революции командовал отрядом Красной гвардии Шлиссельбурга из 200 рабочих, прибывшим для участия в штурме Зимнего дворца. В 1918 г. Жук работал уездным комиссаром по продовольствию в Шлиссельбурге, а в августе 1919 г. стал членом Военного совета Карельского участка фронта. 25 октября 1919 г. он погиб в бою с белыми. Анатолий Железняков (1895-1919) после подавления июльского восстания был арестован Временным правительством и приговорен к 14 годам каторги. Однако в начале сентября 1917 г. ему удалось совершить побег из «Крестов». Железняков продолжил активную пропагандистскую деятельность среди матросов Балтийского флота. 24 октября он командовал отрядом 2-го флотского экипажа, захватившим здание Петроградского телеграфного агентства, а на следующий день в составе сводного отряда матросов Балтийского флота штурмовал Зимний дворец. 26 октября Железняков был включен в состав Военно-морского революционного комитета. В начале января 1918 г. Железняков был назначен комендантом Таврического дворца и именно на этом посту получил всероссийскую известность тем, что разогнал Учредительное собрание со словами «караул устал». В январе 1918 г. Железняков также отправился на фронт, где участвовал в боевых действиях в качестве помощника командира отряда матросов, затем — председателя революционного штаба Дунайской флотилии и командира Еланского стрелкового полка в составе дивизии Киквидзе. В мае 1919 г. Железняков командовал бронепоездом имени Худякова в составе 14-й армии, ведшей бои с деникинцами. Во время одного из боев в районе станции Верховцево Железняков был ранен и доставлен в г. Пятихатки, где на следующий день 27 июля 1919 г. скончался в возрасте 24 лет.
Николай Ильич Подвойский (1880-1948), руководивший Военной организацией большевиков и принимавший самое активное участие в революционной агитации среди солдатских масс, до марта 1918 г. занимал должность народного комиссара РСФСР по военным и морским делам. Это был пик его революционной и государственной карьеры. В 1921 г. он ушел с видных военных постов и до выхода на пенсию в 1935 г. занимался управленческой деятельностью в сфере спорта. Во время обороны Москвы в 1941 г. персональный пенсионер Подвойский попросился на фронт, но получил отказ из-за возраста и добровольцем участвовал в рытье окопов под Москвой. Что касается непосредственного руководителя подавления восстания генерал-лейтенанта Половцова, то он в 1918 г. эмигрировал из России и жил долгое время в Великобритании, затем во Франции, а в 1922 г. обосновался в Монако. В Монако он работал директором знаменитого казино Монте-Карло, участвовал в деятельности масонских лож. Кстати, именно Половцов прожил больше всех важнейших фигур июля 1917 года — он умер в 1964 г. в возрасте 89 лет. Экс-министру юстиции Павлу Переверзеву тоже повезло — он уехал во Францию, где стал руководителем Федерации русских адвокатских организаций за границей и умер в 1944 г. в возрасте 73 лет.
Автор: Илья Полонский



За это сообщение автора павел карпец поблагодарил: NT2
Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 11 фев 2018, 13:09 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2495
Откуда: ленинград
Цитата:
Железняков


Скрытый текст: :

Смертельно уставший караул
К столетию со дня рождения матроса Железняка

Главный Герой нашей маленькой Истории – мат­рос Железняк, в миру – анархист Анатолий Гри­горьевич Железняков, не­забываемый историей рус­ского парламентаризма уставший караульный. Есть в истории и герои­ня – невенчанная жена Железняка анархистка Люба Альтшуль. Есть и главный рассказчик – их сын, Юрий Викторович Альтшуль, юрист и писатель, проживающий ныне в Москве, на улице с метафизическим названием Планетная, Разница меж именем главного ге­роя и отчеством главного рассказчи­ка объясняется вполне просто и од­новременно объясняет наши права . на первородство публикуемого ма­териала: советская историография не признала Любу Альтшуль женой знаменитого «партизана». Сама же Любовь Абрамовна, успевшая еще в двадцатилетнем возрасте побывать с малолетним сыном на Соловках, была настолько не заинтересована в прояснении своих прав, что указала в метрическом свидетельстве сына произвольное отчество – имеющее к Железнякову лишь то отношение, что, в бега он любил уходить с под­польной фамилией Викторс. По той же причине непризнанности («я не хотел прослыть очередным сыном очередного лейтенанта Шмидта») Юрий Альтшуль только к нынеш­нему году решил обнародовать свою версию жизни и смерти отца и исто­рию жизни своей матери. Он напи­сал пока еще «недостаточно» опуб­ликованную книгу «Жизнь и смерть матроса Железняка».

«Фирменное» поколение

Мы отправились к Юрию Викто­ровичу домой и уже через час разго­вора выяснили, что матрос Желез­няк, бланшированный советской историей, и матрос Железняк нату­ральный друг к другу практически никакого отношения не имеют. Не­сомненно одно: Анатолий Железня­ков был героем. Но только не своей страны, в которой он – интернацио­налист и анархист – не видел ника­кого величия. Естественно, и не того режима (правления, строя), который его в итоге канонизировал в полном согласии с латинской пословицей: «Пусть он будет героем, если он только мертв!» Железняков был ге­роем своего времени, и с этой точки зрения оказался необыкновенно ин­тересен. Хотя бы потому, что време­на имеют привычку повторяться. Каждое смутное время вызывает к жизни свое собственное «фирмен­ное» поколение, юность которого совпадает с юностью смуты. Рево­люция сначала происходит в созна­нии – и главными действующими героями материализации революции становится поколение, у которого по возрасту нет «двойной биографии мысли», которое сформировалось рее либо под влиянием новых идей, либо под влиянием публичного и радостного отрицания старых. Пси­хологический тип людей, составля­ющих эти мятежные формации, хо­рошо известен и более чем хорошо нам знаком: честолюбивые молодые люди, каждый из которых мог бы написать в своем дневничке железняковский девиз: «Верю, что не пройду по жизни маленьким чело­вечком с маленькими волнениями и тревогой».
История знает случаи, когда такого рода блистательные поколения не реализовывали свою врожденную способность к мятежу и останавли­вались только на мятеже идей (шес­тидесятники прошлого и нынешне­го века), знает случаи, когда дело кончалось только «молодежными» революциями (студенческие мятежи во Франции).
Наше время уже вырастило свое ждущее и алчущее перемен поколе­ние. Оно достаточно типично – и юноша Железняк (ему в год гибели было 24 года), считающий отсутст­вие закона свободой, потому что привык числить торжество закона торжеством беззакония, и отчаянно мечтающий либо уехать в Америку, либо совершить переворот, вполне современник нам. За единственной разницей: он реализовал свое время (вернее, время реализовало его), а наш смутный период покамест еще только обрастает новыми подробно­стями, сближающими его со всеми прочими смутными временами.
Переворот сознания уже случился; поколение выросло, теперь на оче­реди передозировка организацион­ных подробностей. Например, вой­на, концентрация оружия...
Еще юноша Железняков (как на­стоящий герой поколения) не толь­ко прожил типическую жизнь, но и умер самой традиционной смертью. Его убили сподвижники по револю­ционной борьбе. Это все потому, что выдающиеся поколения обязатель­но кушают своих детей – факт об­щеизвестный. Наше тоже потихонь­ку начинает кормиться: когда маль­чик от нестерпимой простоты жиз­ни бежит воевать в Сербию или Бендеры, это ничем хорошим кончиться не может.

Матрос Железняк и Учредительное собрание

То, что именно Железняков разо­гнал Учредительное собрание, было чистой случайностью. Во-первых, потому, что на его месте должен был оказаться совершенно другой чело­век – а именно большевик Ховрин. При отряде которого, к слову ска­зать, Железняк получил должность адъютанта (!). Впоследствии об этом назначении сам Ховрин написал милосердно: «Тогда мы не разбира­лись во всех этих должностях...» Так или иначе, в дни, предшествующие разгону Учредительного собрания, народный комиссар по морским де­лам Павел Дыбенко (друг Железня­ка и в будущем частый гость опаль­ной Любы Альтшуль) отправил в Центральный комитет Балтийского флота следующую телеграмму: «Срочно, не позже 4 января при­слать для охраны и борьбы против контрреволюции в день пятого ян­варя 1000 матросов». И вот большевик Ховрин который также был другом Любы Альтшуль, всякий раз, приезжая к ней, жало­вался: отчего это исторические сло­ва довелось сказать Железняку, а не ему. И главное, опоздание большевика в Таврический дворец было продиктовано самыми уважительными причинами: он расстрелял контрреволюционную демонстра­цию в поддержку «Учредиловки». Железняк же, согласно не только свидетельству Юрия Альтшуля, но и архивным документам, стрелять не стал, а, схватив свою винтовку за ду­ло и размахивая ею над головой, с огненной речью обратился к демон­странтам. Те отступили.
Вторая и главная причина случай­ности заключается в том, что Желез­няков к самой идее парламентариз­ма относился с большим интересом. И потому его слова «Господа депута­ты. Караул устал, отправляйтесь по домам» для самого Железняка ско­рее всего не были словами «отрица­ния», а просто единственной эф­фектной речью, которую ему в Уч­редительном собрании удалось про­изнести.
Железняк в свое время хотел быть депутатом Учредительного собрания и даже выдвигался кандидатом в де­путаты. В дневнике он писал:
«Почему я люблю читать речи де­путатов в газетах? Да потому, что ка­ждая горячая речь приводит меня в восторг, зажигает в груди зависть. Ведь в такие минуты мы живем всем своим существом, волнуемся, и каж­дое слово, каждый звук есть скорбь души, наболевшей от лжи и оскорблений».
Говоря другими словами, Желез­няк был способен упиваться даже речами министра труда гражданина Скобелева, который часами умел го­ворить о том, что сейчас не время для речей.
Интересно, как сложилась бы жизнь анархиста Железнякова, если бы его избрали в Учредительное соб­рание? Впрочем, как заметил один умный писатель, если бы Махно во­время умер, пионерские дружины, вполне возможно, именовали бы се­бя юными махновцами.

История любви

Они были созданы друг для друга. Юрий Альтшуль довольно скупо го­ворит об истории любви отца и ма­тери, что и понятно – любовь эта, со множественными перерывами, про­должалась всего два года – с семнад­цатого по девятнадцатый. Однако был у любви Желязняка и Любы не­обходимый романтический период.
Непролетарские историографы «звездный час» матроса описали приблизительно так: «В зал Учреди­тельного собрания вошла каторжная горилла и смяла железной пятой свя­тую мечту русской общественности».
Горилла (имеется в виду, естест­венно, Железняков) действительно была каторжной – в том смысле, что имела каторжный срок. Летом 17-го года Железняк, не признавший (как анархист) Временного правительст­ва, захватил совместно с единомыш­ленниками дачу царского министра внутренних дел господина Дурново с целью учредить на этой даче еще один Дом Анархии. Об этом слав­ном деянии матроса стоит сказать чуть подробнее. Константин Пау­стовский, в то время корреспондент газеты «Власть народа», писал, что если есть в Москве (совершенно то же самое можно было писать и о Питере) триста купеческих особня­ков, то вот все эти триста и захваче­ны анархистами. От полноты жизни анархисты резали картины, расстре­ливали люстры и швырялись канде­лябрами в персидские ковры. Таким образом выражалась ненависть ко всему роскошному и материально­му. Эстетика разрушения предпочи­талась всем прочим. Лет через пять­десят после описываемых событий Шнайдер напишет, что анархисты, несомненно, были инсталляторами, т.е. художниками будущего, по­скольку с точки зрения современной эстетики практически все равно использовать ли севрскую вазу, а именно произведение искусства, в качестве сортира или рассматривать, сортир в качестве произведения ис­кусства.
Не знаю, утешился бы этой идеей господин Дурново, который был со­бирателем художественных редко­стей. Так или иначе, выбивать анар­хистов из министерской дачи взя­лись правительственные войска, и Железняк бросил в казаков четыре бомбы, из которых ни одна не разо­рвалась. Несмотря на что был аре­стован, заключен в «Кресты», судим и приговорен к четырнадцати годам каторжных работ (по 3 с половиной года за бомбу). Бежать из «Крестов» Железнякову помогла семнадцати­летняя в ту пору Любка Альтшуль. Причем для того, чтобы были ей разрешены личные свиданья, Любе пришлось перед окнами тюрьмы ки­нуться под ноги казачьего разъезда. Казак замахнулся на Любу плеткой и обозвал ее собачьей мордой. Юная анархистка обозвала казака оприч­ником. Возможно, не только оприч­ником, и даже скорей всего не толь­ко. Как вспоминала сама Люба: «Я начала на него кричать». Урядник выхватил шашку из ножен, но вся эта картина была уже увидена из тюрьмы, и тюрьма взбунтовалась. Заключенные начали бить стекла. Любу спас тюремный надзиратель, а после на нее кричал начальник тюрьмы: «Вы еще девчонка, зачем лезете в эту кашу?!» Чтобы успоко­ить заключенных, Любе и Железнякову разрешили личное, не в общем зале, свидание. Люба передала мужу стальные пилки и браунинг.
Тема побегов вообще одна из са­мых пронзительных тем в жизни Железнякова и Любы Альтшуль, и она сближает их необыкновенно. Юрий Викторович, обладающий редким родом памяти – младенче­ской памятью, – так и запомнил в самом первом всплеске воспомина­ния свою мать бегущей с ним, завер­нутым в белое одеяло и перевязан­ным голубой ленточкой - вниз по темной лестнице. «Это, – говорит Юрий Викторович, – наверное, от­носится к времени Архангельской ссылки. Может быть, тот день, когда мама устраивала побег из ссылки махновцу Чарину, другу отца. Тому самому, с которым Железняков бе­жал в 18-м году в Одессу.
Но это уже поздние «побега»; нача­лось же все с города Мозыря у Лю­бы, и с фельдшерского училища у Железнякова. Это было первое заве­дение, откуда Железняков «бежал». Потом он отправился к сестре в Богородск и поступил на фабрику Мо­розова на должность аптекарского ученика. Кстати, так как фабрика была текстильная, советские лето­писцы матроса, естественно, упомя­нули, что будущий революционер каждый день видел тяжелый труд ткачей, их бесправное положение и горькую нужду. При этом считается пустым делом, что при фабрике бы­ли больница и аптека, в которой, собственно говоря, и служил Желез­няков.
Бедный Арсений Морозов, если бы он только знал, что мало строить больницы, надо еще быть ласковым с аптекарскими учениками! Ласков не был – как-то во дворе Железня­ков с папиросой встретился с Моро­зовым, не выносящим курения по собственному старообрядчеству. Морозов сделал замечание, Желез­няков надерзил и «бежал» с фабри­ки. Позднее он запишет в своем дневнике: «О, проклятые богатеи! Как ужасны вы даже в своей благо­творительности!» Когда в 15-м году его призвали на военную службу во 2-й Балтийский Флотский экипаж, вопрос побега был решен тотчас и положительно, поскольку проблема отношения к «государственной во­инской службе» решена была давно. Тем более что, по сведениям Депар­тамента полиции, Железняков уже являлся убежденным анархистом. И все это время Железняков готовился к главному побегу своей жизни – к побегу в Америку.
Железняк вообще был склонен вестернизировать собственную жизнь – а уж дурной романтизм был ему не чужд совершенно. Порукой тому до­вольно артистические стихи, кото­рые Железняков написал, сидя в «Крестах».
«Сокол, Сокол, – взволнованно писал Железняков, – не смейся те­перь надо мною, что в тюрьме я свой жребий нашел. Был я выше, чем ты, в небесах над землею, был я выше, чем ты и орел. Но однажды я тем» ною ночью в степи, в роковую грозу я ослаб, и с тех пор я сижу здесь как вор на цепи, как неверный и пой­манный раб...»
Дачу Дурново затруднительно на­звать степью, но, конечно же, никто не требует от поэта следования гру­бым фактам - интересно лишь, что эти стихи как бы заранее оправдыва­ют и даже несколько зловеще пред­варяют вдохновенный полет творче­ской мысли Михаила Голодного, который, сочиняя песню о партиза­не Железняке, бронепоезд имени Худякова, в котором погиб Желез­няков, обозвал степью под Херсо­ном, а могилу на Ваганьковском кладбище – курганом, заросшим бурьяном.
Они действительно были созданы друг для друга. Первое, что сделала Люба Алышуль самостоятельного в своей жизни, это убежала из родного города Мозыря делать революцию. «А что ей еще оставалось делать? – говорит Юрий Викторович с непе­редаваемой интонацией. – Концен­трация революционных идей в ма­леньких городах в черте оседлости была так сильна, что ехать делать ре­волюцию для еврейской молодежи было так же естественно, как сейчас отправляться завоевывать столицу».
Собственно говоря, они и ехали за­воевывать столицу. Видимо, в город­ках за чертой оседлости и можно бы­ло думать либо о вечности, как г-н Шагал, либо о бросании бомб и про­чей стрельбе, как г-жа Каплан, г-жа Землячка и т.д. Савинков однажды меланхолически заметил, что если бы в России не было черты оседло­сти, то, вполне вероятно, не было бы и революции. Впрочем, по мнению Юрия Альтшуля, мать его вряд ли была убежденной анархисткой. Не успела. Но характер имела вполне подходящий. «Она приехала в Питер шестнадцати лет и сразу поступила на патронный завод Барановского, – говорит Юрий Викторович. – А на заводе Барановского работали одни молодые девицы, и балтийские мат­росы – в общей массе анархисты, хо­дили туда, как в парк – знакомиться с девушками. Вот ей и выпало на до­лю ближе всего сойтись с этими горлохватами».
Вторым самостоятельным шагом Любы Альтшуль было вызволение своего невенчанного мужа из тюрь­мы. Последний ее полуреволюцион­ный-полусупружеский подвиг – самодеятельный побег в 18-м году че­рез фронты из Москвы в Одессу, где она последний раз видела Железнякова. В Одессу Железняков бежал под фамилией Викторс, спасаясь от расстрела.

Заметки на полях его сражений

Спасался матрос Железняк в Одес­се от двух своих товарищей – това­рища Дзержинского и товарища Подвойского. Последним товари­щем он был объявлен вне закона: несмотря на то, что к лету 18-го года Железняк имел значительные воин­ские успехи. Бежал же он к морю, влекомый все той же мечтою об эмиграции в Америку. Только если раньше Америка была для него сим­волом личной свободы, то теперь Железняк, знающий уже вкус войны и вкус победы, намеревался устро­ить в Соединенных Штатах миро­вую революцию.
Здесь начинается самая печальная и самая закономерная часть жизни так ничего и не понявшего матроса.
Его, как чрезмерно популярного революционера-анархиста, начали постепенно «убирать», а он все счи­тал, что речь идет о банальных раз­борках с тем или иным товарищем по борьбе, с каким он не сошелся характерами. Юрий Альтшуль счи­тает, что его отец стал жертвой борь­бы полковых командиров: «Еще ко­гда я не собирал материалы об отце, – говорит он, – еще с войны, я вы­нес самые своеобразные впечатле­ния об общении с партизанами и подпольщиками. Страшное дело – никто из них хорошего слова друг о друге не сказал. Мне кажется, что тут главное – особая психология, свойственная полевым командирам, героям иррегулярных армий. Вся­кий из них сначала вождь, а уже по­том воинский начальник. То же са­мое мы видим сейчас в гражданских войнах на окраинах...» Оно не без этого, но некоторая статистика не позволяет абсолютно согласиться с Юрием Викторовичем.
Железняк погиб 26 июля 1919 года. Незадолго до того в Харькове было расстреляно несколько махновских командиров, а полгода назад был убит в спину его фронтовой друг и начдив – левый эсер В.Киквидзе. В самом конце июля без суда был рас­стрелян комбриг Приднепровской бригады «самостийник» А.Богунский. В августе при невыясненных до конца обстоятельствах погибли два других известных украинских комбрига – Т.Черняк и В.Боженко, а также начдив Н.Щорс. Через год на Дальнем Востоке коммунисты расстреляли популярных партизан – анархиста Я.Тряпицына и максима­листку Н.Лебедеву-Кияшко. В 1920-21 гг. расстреляны Б.Думенко и Ф.Миронов. Тут нельзя не заметить некоторой планомерности отстрела. А что делать? Нужно было бороться за власть, а не за свободу!
Итак – альбатрос октября Желез­няков был объявлен вне закона (по подозрительно мелкому поводу) Ни­колаем Подвойским, восстановлен в правах вечным бенефициантом ис­тории Троцким и в итоге убит Кли­мом Ворошиловым.
Но пока – лето девятнадцатого го­да. Одесса уже занята Красной ар­мией. Железняк реабилитирован Троцким, Америка на время отстав­лена.
На этой веселой и победительной волне, на флагманском бронепоезде имени Худякова, будучи назначен командиром бригады бронепоездов, в составе 14-й армии советского ка­валергарда Ворошилова, матрос Же­лезняк бодро въехал в последний месяц своей жизни.
Бывшая советская разведчица Н. Улановская – жена анархо-синдика­листа, разведчика и подрывника на бронепоезде имени Худякова, впос­ледствии работавшего в Разведупре РККА, – вспоминала: «Я приехала в Николаев, когда Железнякова уже убили, а отец стал заместителем но­вого командира бронепоезда, Есть версия, что убили Железнякова большевики: к тому времени, когда он попал на юг, после Октября, у них были с ним счеты как с анархи­стом, его объявили вне закона. Но Железняков умел воевать, значит мог принести пользу. Заместителем ему дали большевика, после гибели Железнякова он стал командиром, но бойцы его не любили. (...) Есть основания считать, что этот больше­вик его и застрелил, смертельно ра­нил в спину во время боя. А Желез­няков умер, убежденный, что в него попала вражеская пуля». Юрий Альтшуль помнит, что влия­тельные друзья матроса Железняка, часто приходившие к его матери (а приходили и нарком Дыбенко, и большевик Ховрин, и комендант Кремля Мальков) были уверены, что заказчиком убийства Железнякова был Ворошилов. А организатором убийства называли в то время на­чальника особого отдела 14-й ар­мии. Он был первым ворошиловским стрелком и большой свиньей. Он, надо полагать, догадывался, что за двусмысленные обстоятельства смерти Железняка ни с него, ни с командира не спросят.
Матроса Железняка похоронили на Ваганьковском кладбище. Эпита­фию на его могилу написал Клим Ефремович Ворошилов. Вот какую:
«Имена таких народных героев, как Чапаев, Щорс, Руднев, Пархоменко, Лазо, Дундич, матрос Железняков и многих других будут постоянно жить в сердцах поколений... Они вдохно­вляют нашу молодежь на подвиги и героизм и служат прекрасным при­мером беспредельной преданности своему народу, Родине и великому делу Ленина».
А Люба Альтшуль из всех речей, какие в изобилии говорились и воз­ле Дома Анархии, где проходило прощание, и на кладбище, запомни­ла только одну фразу. Кто-то крик­нул: «Анархисты доказали, что могут умирать за большевиков. Пусть те­перь большевики докажут, что могут жить с анархистами!

Доказательства

Первый раз Любу Альтшуль пыта­лись арестовать в 21-м году в Моск­ве. Но она умудрилась бежать в Брянск. Главная тема жизни про­должалась. Ее арестовали в Брянске за участие в контрреволюционной организации анархистов и отправи­ли под Архангельск в ссылку. Оттуда вновь была переведена в Москву и отправлена в Соловки «за соучастие в организации побега анархиста Чарина Ивана Александровича из Ар­хангельского концлагеря».
«ГПУ еще только училось тогда – не особо зверствовало...» Юрий Ви­кторович вспоминает, что на Солов­ках были иссиня-черные дома. И вполне спокойные вертухаи, кото­рые заходили по колено в море (по свои высокие сапоги), накалывали на штыки морских звезд и давали детям.
«...Сроки были маленькие, голодом не морили. Но жизнь-то рушилась и одним годом Соловков...»
Из последней ссылки Люба Альт­шуль даже не убежала, а ушла – от­просилась на месяц отвезти заболев­шего туберкулезом сына в город Мозырь и не вернулась. У нее было ка­кое-то шальное, безусловное прене­брежение к власти. Ей некогда было возвращаться в ссылку – она посту­пила в химическую артель, где пла­тили за вредность приличные день­ги, чтобы иметь возможность отпра­вить сына в Сухум. Отправила.
А когда в Бутырках оглашающие приговор товарищи ей сообщили, что она не может взять с собой на Соловки ребенка, Люба начала сына душить. Сказала, что задушит на глазах высокого собрания, если им не разрешат поехать вместе. «И до­вольно-таки сильно придушила, – говорит Юрий Викторович, – я сам не помню, но мне рассказывали, что я уже начал хрипеть». Разрешение было получено, и Люба поехала на Соловки с большой медной ванноч­кой – чтобы купать ребенка, как по­ложено.
В пятьдесят первом году Любовь Абрамовну выслали из Москвы в последний раз – ей был уже ровно пятьдесят один год и у нее было двое детей-подростков от второго брака. Юрию Альтшулю происходящее по­казалось чудовищной несправедли­востью. «Мою мать – куда? А я толь­ко что пришел с войны – это что-нибудь, как мне казалось, да значи­ло. Начал воевать в 39-м на Карель­ском перешейке пулеметчиком, а уже в 43-м году был командиром от­дельного противотанкового дивизи­она с правами полкового команди­ра. Привык за годы, что от меня за­висит и жизнь, и смерть. На улице без пистолета чувствовал себя полу­раздетым. Я не мог прийти в себя: за что все-таки мою мать высылают? Это я сейчас осознал, что помню из детства многое, если не все, а тогда мне было не до детских воспомина­ний. Тем более что я еще не мог в них разобраться. Первый раз о том, что мать была женой Анатолия Же­лезняка, я услышал в 51-м году».

Проверка памяти

На этом, собственно говоря, наша маленькая история кончается и на­чинается история другая. Любовь Абрамовну Альтшуль после 53-го го­да не трогали; она умерла в 77-м – «в шесть часов утра, никого не беспо­коя, перемыв всю посуду».
Юрий Альтшуль стал юристом -забавный выбор дела жизни для сы­на анархиста и анархистки, один из которых закон ненавидел, а другая обращалась с законом с женской не­посредственностью: его игнориро­вала. Тем не менее, Юрий Викторо­вич не ушел от наследственности: он начал писать книги, стал членом со­юза писателей. Под псевдонимом Юрий Туманов (сам по себе и псев­доним-то интересен) опубликовал несколько книг о войне. В журнале «Октябрь» были напечатаны два его прекрасных рассказа «Буйвол, бед­ный буйвол» и «Вас сейчас расстре­ляют». В каждом его рассказе и в ка­ждой его повести главного героя, молодого армейца, обязательно зо­вут Виктор Железняков. Или просто – лейтенант Железняков. И всякий раз сюжет построен на том, что главный герой Железняков совершает поступки, совершенно не укладывающиеся в жесткие рамки тревожного законопослушания. Один Железняков у Юрия Туманова не отдает ге­нералу чрезвычайно понравившего­ся тому коня (сам Юрий Викторо­вич воевал в конной артиллерии, посему тема коней на войне ему дос­таточно близка), второй Железня­ков, напротив, убивает единствен­ную оставшуюся в живых лошадь, чтобы накормить умирающих с го­лоду людей. И едва не попадает под трибунал за саботаж и уничтожение казенного имущества. Еще один Железняков остро ненавидит тех, кто участвует в расстреле дезертира.
Все эти Железняковы – немного и сам Юрий Викторович, потому что и он на войне занимался тем же са­мым: два раза чуть не попадал под суд, а три раза принимался убивать собственного комиссара.
«Я считаю, что тоже пережил свою революцию, – говорит Юрий Альт­шуль, – после большой войны рево­люции, в общем-то, неизбежны. В той или иной форме они произошли в каждой пережившей вторую миро­вую войну стране. Произошла и в нашей – пусть и на подсознатель­ном уровне. Эта революция научила наше поколение настоящей жизни, что и есть главное завоевание всяко­го переворота. Так что революции у нас в стране, я считаю, происходят перманентно. А в промежутках меж ними, как и учит, история, – у нас смутные времена. Так что Железня­ка, я так думаю, забывать не стоит».
И знаете, что самое интересное? Ведь не забывают. Недавно демон­тировали памятник Железняку на развилке Дмитровского шоссе. По­чему он там был поставлен в. свое время, вполне непонятно – на раз­вилке Дмитровского шоссе Желез­няк подвигов не совершал. Почему его решили убрать именно сейчас – тоже непонятно. Видимо, кража мраморного постамента из-под па­тетической фигуры героя была при­урочена к столетию со дня его рож­дения. На перестановку самой фигу­ры в город Долгопрудный было по­трачено двадцать пять миллионов рублей (!). И тут же в городе Долгоп­рудном, как явствует из передачи «Времечко», нашелся человек, кото­рый утверждает, что матрос Желез­няк является ему и говорит с ним.
Было бы крайне интересно уз­нать, что именно он рассказывает своему неожиданному медиуму?
Евгения ПИЩИКОВА
(при участии Ярослава ЛЕОНТЬЕВА)

("Общая газета" № 19(95) 11-17 мая 1995г.)



За это сообщение автора павел карпец поблагодарил: NT2
Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 14 мар 2018, 12:11 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2495
Откуда: ленинград
Н.Махно Воспоминания Книга l.
Русская революция на Украине
(от марта 1917 года по апрель 1918 года).

продолжение
.........
В это же время мы получили сведения о том, что П. А. Кропоткин уже в Петрограде. До сих пор в газетах писали об этом, но мы, крестьяне-анархисты, не слыша его мощного призыва к анархистам и конкретных указаний, руководствуясь которыми анархисты начали бы группироваться, и приводя в порядок разрозненные силы своего движения, занимая организованно свои революционно-боевые позиции в революции, мы не доверяли газетам. Теперь же мы получили газеты и письма из Петрограда, указывающие, что П. А. Кропоткин перенес в пути из Лондона в Россию болезнь, но доехал благополучно до самого сердца революции — Петрограда. Нам сообщали, как его встретили социалисты, стоявшие у власти, во главе с А. Керенским.
Радость в рядах нашей группы неописуемая. Собрали общее заседание группы, которое посвятили исключительно разбору предположений, что скажет нам старик Петр Алексеевич.
И все пришли к одному выводу: Петр Алексеевич укажет конкретные пути для организации нашего движения в деревне. Он слишком чуток, от него не ускользнет теперешняя насущная потребность в наших силах для революционной деревни. Как истинный вождь анархизма, он не пропустит этого редкого в истории России случая, воспользуется своим идейным влиянием на анархистов и их группы и поспешит конкретно формулировать те положения революционного анархизма, которыми анархисты должны заняться в нашей революции.
Я составил письмо-приветствие от имени гуляйпольской крестьянской группы анархо-коммунистов и не помню точно, но, кажется, отослал его Петру Алексеевичу через редакцию газеты «Буревестник».
В этом письме-приветствии наша группа приветствовала Петра Алексеевича и поздравляла его с благополучным возвращением на родину, выражая уверенность, что родина в лице лучших своих людей ждала его как неутомимого борца за идеи высшей справедливости, которые не могли не оказать своего влияния на подготовку и свершение русской революции...
Подпись была: «Группа украинских анархистов-коммунистов в селе Гуляйполе Екатеринославской губернии».
На наше скромное письмо-приветствие мы ответа не ждали. Но ответа на вопросы момента мы ждали с каким-то особым напряжением; с чувством сознания, что без него мы потратим много сил и может оказаться, что напрасно, может оказаться, что то, чего мы ищем, не ищется другими группами или ищется, но в совершенно другом направлении. А подневольная деревня, казалось нам, ставит прямо вопрос: где тот путь и средства, чтобы завладеть землею и без власти над собой заняться выживанием из своего тела паразитов, ничего не производящих, живущих в довольстве и роскоши.
Ответ на этот вопрос Петр Алексеевич дал в своем труде «Хлеб и воля». Но массы этого труда раньше не читали. Его читали одиночки из масс. Теперь такой труд массе читать некогда. Теперь ей нужно услыхать на простом, живом и сильном языке самое конкретное из «Хлеба и воли», чтобы она не погружалась в косное раздумье, а поняла бы сразу и получила руководящую нить для своих действий. Но кто скажет все это ей простым, живым и сильным языком?
Анархист-пропагандист и организатор, и только он!
Но, положа руку на сердце, говорил я: были ли когда вообще у него в России и на Украине анархистские пропагандистские школы? Я такого случая не знаю. Но если они и были, то, спрашивается, где же вышедшие из них передовые наши борцы? Я второй раз объезжаю несколько районов в нескольких уездах, административно принадлежащих к одной губернии, и не встречаю ни одного случая, где бы крестьяне на мои вопросы: «Были ли у вас ораторы из анархистов?» — ответили бы: «Были». Везде отвечали: «Никогда не были. Очень рады и благодарим, что вы нас не забываете...»
В период этих ожиданий подошло время губернского съезда Советов рабочих, крестьянских, солдатских и казачьих депутатов и Крестьянского союза.
Был созван съезд Крестьянского союза в Гуляйполе. Обсудили повестку дня губернского съезда. Над вопросом о реорганизации крестьянских союзов в крестьянские советы долго думали и в конце концов решили послать от себя делегата на губернский съезд. От крестьян уполномочили делегатом меня, от рабочих — товарища Серегина. С особой радостью ехал я в Екатеринослав, надеясь побывать в федерации анархистов, лично поговорить обо всем, что нашу группу в целом интересует (а интересовало ее больше всего вот что: почему из города нет анархистских агитаторов по деревням?).
Умышленно я выехал на съезд днем раньше. С вокзала еду прямо в киоск федерации. Застаю в нем секретаря — Молчанского. Одессит, старый товарищ. Знаем друг друга еще с каторги. Радость, обнимаемся, целуемся.
Я тотчас же обрушился на него: что они делают по городам? Почему не разъезжают с целью организации по всей губернии?
Товарищ Молчанский со свойственной ему манерой волнуется, разводит руками, говорит: «Брат, сил нет. Мы слабы. Мы только-только сгруппировались здесь и еле обслуживаем рабочих на здешних заводах и солдат по казармам. Мы надеемся, что со временем наши силы разовьются, и тогда мы теснее свяжемся с вами в деревне и начнем работу более энергичную по деревням»...
Долго мы после этого сидели молча и глядели друг на друга, погрузившись каждый в себя и в будущее нашего движения в революции... А затем Молчанский начал успокаивать меня, уверяя, что в недалеком будущем в Екатеринослав приедут Рогдаев, Рощин, Аршинов и ряд других товарищей, нам не известных. Наша работа будет переброшена в деревню. Затем он повел меня в клуб федерации, который раньше назывался Английским клубом.
Там я застал много товарищей. Одни спорили о революции, другие читали, третьи ели. Словом, застал «анархическое» общество, которое по традиции не признавало никакой власти и порядка в своем общественном помещении, не учитывало никаких моментов для революционной пропаганды среди широких трудовых масс, так остро в этой пропаганде нуждавшихся.
Тогда я спросил себя: для чего они отняли у буржуазии такое роскошное по обстановке и большое здание? Для чего оно им, когда здесь, среди этой кричащей толпы, нет никакого порядка даже в криках, которыми они разрешают ряд важнейших проблем революции, когда зал не подметен, во многих местах стулья опрокинуты, на большом столе, покрытом роскошным бархатом, валяются куски хлеба, головки селедок, обглоданные кости?
Я смотрел на все это и болел душой. В это время в залу вошел Ив. Тарасюк (он же Кабась), заместитель секретаря Молчанского. Он с болью и возмущением сперва тихо, а затем чуть не во весь голос закричал: «Кто ел на столе, уберите!»... Сам начал подымать опрокинутые стулья...
Быстро всё со стола было убрано, и взялись подметать залу. Из клуба я возвратился опять в киоск федерации, подобрал ряд брошюр себе для Гуляйполя и хотел было уходить в бюро по созыву съезда для получения бесплатного номера на время работ съезда, как в киоск зашла молодая барышня, оказавшаяся товарищем. Она просила товарищей пойти с нею в зимний городской театр и поддержать ее в выступлении перед рабочей аудиторией против увлекающего рабочих социал-демократа «Нила». Но присутствующие товарищи ей сказали, что они заняты. Она ни слова больше никому не сказала, повернулась и ушла.
Товарищ Молчанский спросил меня: «Ты с нею знаком? Это — славный и энергичный товарищ». Я в ту же минуту бросил киоск и нагнал ее. Предложил ей идти вместе на митинг, но она мне ответила: «Если не будете выступать, то вы мне не нужны там». Я обещал ей, что выступлю.
Тогда она взяла меня за руку и мы ускорили шаги по дороге в Зимний театр. Этот юный и милейший товарищ рассказала мне по дороге, что она всего три года как сделалась анархисткой. Это ей трудно далось. Она около двух лет читала Кропоткина и Бакунина. Теперь почувствовала, что прочитанные ею труды помогли сложиться ее убеждениям. Она их полюбила и во имя их работает. До июля она выступала перед рабочими, но боялась выступить против врагов анархизма — социал-демократов. В июле на одном из митингов в сквере она выступала против социал-демократа «Нила». Он ее хорошо отстегал. «Теперь я,- говорила она,- собралась с силами попробовать вторично выступить против этого «Нила». Это — агитаторская звезда в центре социал-демократов».
На митинге я выступил против знаменитого «Нила» под псевдонимом «Скромный» (мой псевдоним с каторги). Говорил скверно, хотя по уверению товарища «это было очень удачно, только что волновался».
Мой же товарищ, юный и энергичный, завоевала весь зал своим нежным, но сильным ораторским голосом: аудитория была восхищена этим голосом, и мертвая тишина, когда слушали то, что она говорила, сменялась бурными рукоплесканиями и громовыми криками: «Правильно, правильно, товарищ!»
Товарищ говорила недолго, 43 минуты, но настолько возбудила массу слушателей против положений, высказанных «Нилом», что когда последний вышел оппонировать всем против него выступавшим, зал закричал: «Неверно! Не забивайте нам головы неправдой. Правильно говорили нам анархисты. Вы говорите неправду...»
Когда мы возвращались с митинга, нас собралось уже несколько товарищей вместе. Наш юный товарищ говорила мне: «Вы, знаете, товарищ «Скромный», что этот «Нил» своим влиянием на рабочих до сих пор меня с ума сводил, и я задалась целью во что бы то ни стало убить его влияние на рабочих. Меня стесняло на этом пути лишь одно: я слишком молода. Рабочие относятся к старым товарищам более доверчиво. Боюсь, что это мне помешает выполнить свой долг перед рабочими...»
Кроме здоровья и лучших успехов ей в деле революционного анархизма, я ничего больше пожелать не мог. Мы распрощались и разошлись, обещая на другой день встретиться и поговорить о Гуляйполе, о котором она слыхала много хорошего.


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 22 мар 2018, 22:54 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2495
Откуда: ленинград
Н.Махно писал(а):
подошло время губернского съезда Советов рабочих, крестьянских, солдатских и казачьих депутатов и Крестьянского союза.
Был созван съезд Крестьянского союза в Гуляйполе. Обсудили повестку дня губернского съезда. Над вопросом о реорганизации крестьянских союзов в крестьянские советы долго думали и в конце концов решили послать от себя делегата на губернский съезд. От крестьян уполномочили делегатом меня

Вот в этой цитате Нестора , по-моему , проглядывают некоторые коллизии между Крестьянским союзом и Советом крестьянских и т.д. деп. летом 1917 .
А вообще эту цитату я выделил , потому что что-то никак не могу , как говориться , "отдублиться" : какая была разница между Советом рабочих и т.д. деп. и фабзавкомами ? В смысле , зачем был нужен крестьянский Совет если уже был крестьянский Союз ? И зачем был нужен рабочий Совет если уже был фабрично-заводской комитет ?
Может быть все дело в влиянии разных рев. ( или латентно-контррев.) организаций в вышеперечисленных рабочих или крестьянских организациях 1917 г. ? Или нет ?
Скажем , в Гуляйполе , все шло , как говорится , ровно ( в смысле , что анархо-коммунистическая линия была генеральной , так сказать ) . Но вот , скажем в Питере противоречия были более явными имхо . Например , лидер Петроградской федерации анархистов-коммунистов Илья Блейхман в своих , того периода , заявлениях , негодует по поводу не предоставления делегатам от анархистов мест в Исполкоме Петросовета , а председатель Исполкома Чхеидзе наотрез отказывается иметь с анархистами дело .
Зато на конференциях фабрично-заводских комитетов лета 1917 г. анархисты ( Жук , Волин и др.) имеют серьёзное влияние на массу ...
То есть если можно говорить о "двоевластии" 17-го года между Временным правительством и ВЦИКом , то , возможно , стоит уточнять о чем-то вроде "троевластия" , имея ввиду оппозиционные течения в Советах .


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 23 мар 2018, 07:32 
Не в сети

Зарегистрирован: 14 дек 2007, 23:33
Сообщения: 6544
Откуда: Днепр, Украина
Крестьянский союз был переименован в Совет крестьянских депутатов. Функции, статус, структура и все прочее остались прежними.
Между фабзавкомами и Советами (и, добавлю, профсоюзами того времени) большая разница. Совет - территориальный орган, в который входят представители разных предприятий (если это Совет рабочих депутатов) и воинских частей (если это Совет солдатских депутатов). Фабзавком - локальный орган, действующий на конкретном предприятии. Профсоюзы до 1918 - территориально-профессиональные органы, объединявшие представителей определенной профессии в определенном районе большого города или в маленьком городе. На одном предприятии могли действовать с десяток профсоюзов (слесарей, деревообделочников, маляров, технического персонала и т.д.), независимых друг от друга и вынужденных согласовывать свои действия, - фабричный, заводской или рудничный комитет объединяли и представляли работников всех профессий этого предприятия.
Все эти органы создавались весной 1917 по принципу "кто успел". Петроградский Совет создавался по образцу Петербургского, существовавшего в 1905, создавался в обоих случаях социалистами-государственниками, и в обоих случаях наотрез отказался давать места представителям анархистов (хотя как делегаты того или иного определенного завода анархисты в Петросовет попали сразу, - но не как представители определенной политорганизации). Это была конкурентная борьба, в которой социалисты ссылались на сложившиеся традиции международного соцдвижения (анархистов не пускали на международные соцконференции и во Второй Интернационал с конца 1880-х - начала 1890-х). В то же время, в некоторых местах анархисты сразу облади достаточным влиянием на массы, чтобы не просто войти в Советы, но стать их организаторами (Черемхово и Гуляй-поле). А в некоторых местах, помня о тех же традициях, анархисты изначально отказались (в отличие от Петрограда) войти в Совет (Москва). Единой тактики не было.
Та же история произошла с фабзавкомами. Их создание не имело исторического прецедента и не предусматривалось программами партий и организаций. Создавать их начали снизу, поскольку они были нужны рабочему движению. Создавали их ультралевые (на тот момент) группы, не пользовавшиеся влиянием в Петросовете - большевики, анархисты, левые меньшевики и эсеры из интернационалистов и эсеры-максималисты. Вплоть до сентября 1917 существовало своеобразное "двоевластие" в самом рабочем движении: есть Петросовет, де-факто признанный Временным правительством, контролируемый РСДРП и ПСР, - и ест фабзавкомы, контролируемые преимущественно большевиками и, в меньшей степени, анархистами, оппозиционные правительству и существующим профсоюзам (но не Совету, который фабзавкомы признавали).



За это сообщение автора Дубовик поблагодарили - 3: NT2, павел карпец, Дилетант
Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 23 мар 2018, 12:31 
Не в сети

Зарегистрирован: 14 дек 2007, 23:33
Сообщения: 6544
Откуда: Днепр, Украина
Павел, вообще, если вы хотите разобраться в событиях 1917 в Петрограде и России в целом, в позициях разных групп и партий и всех прочих подобных вопросах, - я очень советую воспоминания Н. Суханова "Записки о революции". Суханов в 1917 - "дикий" социал-демократ, т.е. формально не принадлежавший к партийным группам, но по факту он был меньшевик-интернационалист из кругов Ю. Мартова. Начиная с первых дней Февральской революции он участвовал и присутствовал на всех более или менее значимых событиях, и оставил весьма подробное описание, которое большинством историков считается едва ли лучшим автобиографическим свидетельством революционных событий в Петрограде.



За это сообщение автора Дубовик поблагодарил: NT2
Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 23 мар 2018, 20:37 
Не в сети

Зарегистрирован: 30 июл 2014, 12:24
Сообщения: 4239
Блог: Посмотреть блог (26)
Вот она, книга Суханова: http://flibusta.is/b/169024


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 28 мар 2018, 11:46 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2495
Откуда: ленинград
А не пора-ли , в таком случае , расставить точки над "и" и придать тенденциям вокруг темы Советов 17-го толчок в какую-то одну сторону ?
Мы все были свидетелями оживленной общественной дискуссии вокруг 100-летия российской революции . Таким образом , очевидная злободневность исторической даты в умах соотечественников это бесспорный факт . Даже министр обороны РФ С.Шойгу , в день столетия образования Красной Армии 23 февраля , поздравил с победой , в том числе и в Гражданской войне (?!). К счастью мне неизвестен взгляд Сергея Кужугетовича на Советы 17-го года .
Это все к тому , что давайте придадим тенденциям вокруг темы Советов 1917-го толчок в какую-то одну сторону и попытаемся , таким образом , выбить почву из-под ног Кужугетовича и других апологетов государственничества и капитализма .
Конкретней , если эсеровско-меньшевистский ВЦИК летом 1917 поддерживал коалицию со всеми , так называемыми , прогрессистами , то стоит-ли нам сегодня именовать сей ВЦИК "советским" ? В конце концов "Советы" это , по-большому счёту , чисто анархическое понятие . Может быть правильнее было-бы относить к Советам только бескомпромиссные Петросовет 1905 , Кронштадтский , Гуляйпольский , Черемховский и др. Советы 1917 , фабзавкомы , рабочую Красную Гвардию и рабочую секцию ВЦИКа , поддержавшую антиправительственные выступления в июле 1917 г.?



За это сообщение автора павел карпец поблагодарил: NT2
Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 28 мар 2018, 12:07 
Не в сети

Зарегистрирован: 30 июл 2014, 12:24
Сообщения: 4239
Блог: Посмотреть блог (26)
логично так поступить
павел карпец писал(а):
Может быть правильнее было-бы относить к Советам только бескомпромиссные Петросовет 1905 , Кронштадтский , Гуляйпольский , Черемховский и др. Советы 1917 , фабзавкомы , рабочую Красную Гвардию и рабочую секцию ВЦИКа , поддержавшую антиправительственные выступления в июле 1917 г.?


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 25 авг 2019, 08:06 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2495
Откуда: ленинград
Скрытый текст: :
Дубовик , спасибо


http://magister.msk.ru/library/history/xx/suhanov/suhan005.htm

Н. Н. Суханов. Записки о революции
КНИГА ПЯТАЯ
РЕАКЦИЯ И КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ
8 июля -- 1 сентября 1917 года
ПОСЛЕ "ИЮЛЯ"

Керенский и его эпоха. -- Вторая коалиция. -- Репрессии. -- Ленин из подполья. -- Стеклов в бесте. -- Перекидной огонь буржуазии. -- В провинции. -- На фронте. -- Вопрос о диктатуре в ЦИК. -- "Правительство спасения революции". -- Почва для диктатуры. -- Депрессия и реакция в массах. -- "Успокоение" флота и Кронштадта. -- Выдача вождей. -- Восстановление смертной казни. -- Церетели в роли Плеве. -- Гонения на печать. -- Военная цензура. -- Министерские циркуляры. -- Злость и слабость второй коалиции. -- История с финляндским сеймом.


Да, имеют герои свою судьбу!.. Демократия была для Керенского абсолютной ценностью. Он искренне видел в ней цель своего служения революции. Он самоотверженно служил ей при царском самодержавии. Начиная с эпохи возглавления им полулегальных кружков, когда Керенский волею судеб был главным открытым выразителем всего скрытого, подпольного движения, и до сих пор, до эпохи возглавления им правительства и государства, Керенский являлся миру в образе пламенного поборника и -- если угодно -- поэта демократии... Ныне, после июльских дней, Керенский стал главой правительства и государства. И эта эпоха -- эпоха, называемая его именем, именем "керенщины", -- была эпохой разложения, удушения, гибели демократии. Керенский был тут главным, самым активным и самым ответственным героем.

Не в добрый час началось его премьерство и не добром оно кончилось. Оно началось под знаком контрреволюционных потуг и покушений. Эти покушения не удались: революция сохраняла еще слишком много накопленных сил, а у плутократии не было ничего, кроме ярости, клеветы и жалких, распыленных обрывков царизма. Контрреволюция не удалась во время июльской смуты. Но наступила прочная, упорная, глубокая реакция.

Эта реакция была и раньше. Уже два месяца назад, с началом первой коалиции, революция после некоторых зигзагов и колебаний вышла на прямую дорогу деградации и упадка. Но до сих пор этот процесс имел пассивный характер; теперь, при Керенском, реакция стала активной. До сих пор реакционные классы оборонялись; теперь буржуазный блок перешел в наступление. Раньше, до июльских дней, реакция выражалась в свободе саботажа, в невозбранном пренебрежении нуждами революции; сейчас, при Керенском-премьере, началась действенная ликвидация рабоче-крестьянских завоеваний. Правительство цензовика Львова вело с революцией борьбу на истощение; правительство демократа и социалиста Керенского повело эту борьбу на сокрушение... Факты и итоги мы увидим в этой книге.

Вторая коалиция, созданная 7 июля под предводительством Керенского, прожила недолго -- всего две недели. Срок совершенно недостаточный ни для того, чтобы "спасти", ни для того, чтобы погубить революцию. Но совершенно достаточный для того, чтобы как следует показать себя.

Это было сделано с полным успехом.

Новое правительство прежде всего энергично продолжало начатые обыски, аресты, разоружения и всякие преследования. Оно делало это в лице советского лидера, министра внутренних дел, меньшевика Церетели, но -- не только в его лице. Военные власти во главе с quasi-coветским Керенским также действовали вовсю. Определенно взятый правительственный курс развязал широкую частную инициативу. Самочинные группы офицеров, юнкеров, а кажется, и золотой молодежи бросились "помогать" новой власти, которая явно стремилась проявить себя в качестве "сильной власти"... Разоружались не только мятежные полки и батальоны. Едва ли не большее внимание было устремлено на рабочие районы. Там разоружалась рабочая Красная гвардия. Оружия собирались огромные массы. Особенно лихой набег был произведен на Сестрорецкий завод, где победители насильничали и бесчинствовали, как в завоеванном городе. Попутно производились аресты, но большинство задержанных приходилось распускать.

Большевиков ловили и сажали всех, кто попадется. Керенский и его военные соратники определенно стремились стереть их с лица земли и перевести на нелегальное положение. Но советские сферы сдерживали патриотический восторг победителей. Объявить формально большевизм, как таковой, за пределами легальности все-таки не удалось -- согласно известной нам резолюции ЦИК... Впрочем, репрессии сыпались непосредственно только на большевистское "офицерство" и на массовиков. Из генералов в июльские дни был арестован, кажется, один Каменев; затем через несколько дней при возвращении из Стокгольма была арестована на границе Коллонтай -- разумеется, "с важными документами", и, наконец, та же участь постигла Рошаля; Ленин и Зиновьев скрылись, так сказать, официально. Троцкий, Сталин, Стасова и многие другие пока что не ночевали дома и находились "неизвестно где". Раскольников отсиживался в Кронштадте, под охраной своей армии. Но надо сказать, что полицейский аппарат революционного правительства хотя и восстанавливался, но был еще очень слаб, и второстепенных большевистских вождей, имена которых не фигурировали в газетах, власти просто не знали.

Ленин и Зиновьев из своего подполья прислали к нам в "Новую жизнь" письмо, подписанное и Каменевым. Письмо, строк на 60, заключало в себе оправдания по существу дела и полемику с обвинителями и клеветниками. Не следует сомневаться в том, что все конкретные (иной раз -- довольно мелочные) утверждения этого письма решительно ни в чем не расходились с истиной. Но все же письмо произвело на нас пренеприятное впечатление. Газетная полемика, по существу из подполья, была тут явно ни при чем: дело слишком далеко выходило за ее пределы. Совсем не было охоты судить на основании этого письма, получали ли большевики какие-нибудь деньги через Козловского из-за границы, знали ли авторы письма госпожу Суменсон и т. д. Большевикам можно было бы совсем пренебречь обвинениями и не отвечать на них по существу. Это была бы как-никак линия поведения. Но требовать реабилитации и полемизировать из-за пределов досягаемости -- это было совсем странно. Редакция, не желая в то время ставить на вид эту "странность", сделала к письму Ленина кислую приписку, написанную Тихоновым; она гласила, что ведь имеется следственная комиссия, которая и разберет существо дела. Наряду с этим наша газета чуть не ежедневно подчеркивала тогда всю лживость и гнусность клеветы против Ленина. Но это не помешало большевикам обвинять "Новую жизнь" чуть ли не в том, что она присоединила свой голос к буржуазной травле и клевете... Между прочим, Ленин и Зиновьев восклицали в своем письме: "Захотят ли партии эсеров и меньшевиков сделать канун созыва Учредительного собрания в России началом дрейфусиады на русской почве!" Читатель сам оценит со временем этот пафос...

Так или иначе, все большевистские вожди после июльских дней временно исчезли с горизонта. Налицо были Луначарский, Рязанов, да еще, для представительства ЦИК, был прислан москвич Ногин, одна из важнейших фигур Московского Совета, один из старейших большевиков -- небольшого, однако, внутреннего содержания. Может быть, при этих фигурах в ЦИК были и еще какие-нибудь безымянные лица, но решительно не помню кто... Стеклов в то время направо и налево открещивался от большевиков; при этом он усиленно ухаживал за нами, меньшевиками-интернационалистами, убеждая нас, ввиду разгрома большевизма, объединиться с его обрывками и стать во главе крайней левой. Но дипломатии Стеклова тут было недостаточно.

Да и самому Стеклову не помогли его экивоки. В ночь на 10 июля, когда на финляндской даче Бонч-Бруевича ретивый отряд юнкеров разыскивал Ленина, то Ленина он там не нашел, но был удовлетворен другой лакомой добычей в лице знаменитого Стеклова, которого под усиленным конвоем и привезли в Петербург, прямо в Главный штаб. Так как он "с большевиками не имеет решительно ничего общего", то его скоро отпустили. Но он не отправился домой. Много дней спустя его в самое неурочное время можно было видеть в Таврическом бесте, где он бродил, как тень, и отвечал на удивленные вопросы:

-- Я не выхожу отсюда ни днем ни ночью. Я тут живу. Разве можно! Убьют... Вы знаете, что против меня...

А юнкера гонялись не только за Стекловым, "не имеющим ничего общего с большевизмом". Разгромив большевистские организации, de jure легальные, они пошли дальше и совершили набег на самих правительственных меньшевиков, партию коих возглавлял министр внутренних дел. Как будто это было уже слишком? Но это было в полном соответствии с "общими настроениями", а в частности -- с курсом буржуазной печати. Эта печать, видимо, считала, что с большевиками дело покончено, и, добивая приниженного, павшего, презренного врага, кадетская "Речь" с ее бульварными подголосками чем дальше, тем больше начинала бить правее: по Чернову, по Церетели, по меньшевикам и эсерам, по Совету вообще. Это было неизбежно, вполне последовательно и дальновидно. В интересах буржуазной диктатуры, ставшей такой близкой и возможной, надо было именно Советы стереть с лица земли. Ведь именно в них, с точки зрения плутократии, заключался первородный грех революции, источник "двоевластия" и корень зла. Кампания стала развертываться совершенно открыто.

С другой стороны, еще не совсем исчезли факторы, питающие слева эту кампанию. Левые эсеры, которые объявили в эти дни о своей свободе действий внутри эсеровской партии (и уподобились в этом отношении меньшевикам-интернационалистам), вдруг призвали в своей газете "Земля и воля" к новой манифестации на 15 июля -- день убийства царского министра Плеве эсером Егором Сазоновым. А кроме того, и Раскольников в кронштадтском советском органе пытался назначить новое "мирное выступление". Он выбрал для этого 18 июля. Это было уже серьезнее -- если не для судеб революции, то для успеха реакционного натиска. На деле из этих призывов, разумеется, ничего выйти не могло. И сколько-нибудь серьезные левые элементы хорошо оценивали весь их вред. Петербургская организация меньшевиков (бывшая, как известно, в руках интернационалистов) выпустила в эти дни воззвание к провинциальным товарищам: в нем заключалось требование во что бы то ни стало "удержать рабочий класс от открытого боя в данный момент отлива"...
Июльские события не могли остаться без отклика в провинции. В ряде городов отзвуки июльской катастрофы выразились в виде солдатских бунтов или вспышек... Надо сказать, что в результате наступления 18 июня "большевизм" среди провинциальных гарнизонов разлился широкой рекой. Солдат решительно не хотел, то есть армия решительно не могла воевать. В Петербурге, как мы знаем, большевики господствовали именно среди пролетариата: всецело в их руках была именно рабочая секция, тогда как солдатская составляла преторианскую когорту "звездной палаты". В Москве и в провинции, с их более отсталым, полумужицким, эсеровским пролетариатом, было обратное соотношение: большевизм в Советах расцветал за счет солдат [объясняется это в значительной степени тем обстоятельством, что Петербургский гарнизон был почти гарантирован от вывода на фронт -- в силу первоначального, мартовского соглашения. Провинциальные же тыловики пребывали под постоянной угрозой окопных тягот и самой смерти]. И в июльские дни эти солдаты там и сям сыграли роль кронштадтцев.

Но движение повсюду было подавлено довольно легко. Командующий войсками Московского военного округа, будущий министр, полковник Верховский в изданном им приказе пишет: "В полном согласии с Советом рабочих, солдатских и крестьянских депутатов я пушками беспощадно подавил контрреволюцию в Нижнем Новгороде, Липецке, Ельце и Владимире и так же я поступлю со всеми, кто с оружием пойдет против свободы, против решений всего народа".

Очень содержательно..

Вообще июльские дни глубоко встряхнули всю страну, все отношения внутри государства. Наличной власти, какова бы она ни была, непременно требовалось проявить быстроту и натиск. Особенно же потребность эта вызывалась положением дел на фронте. Там наши неудачи продолжались. О победоносном наступлении уже не было речи. На очереди было спасение от полного военного разгрома -- в результате июньской авантюры Керенского. Военный же разгром грозил величайшими осложнениями, особенно в обстановке послеиюльских дней.

К 10-му числу была совершенно разбита 11-я армия -- та, которая начала наступление. Но деморализация распространялась по всему необъятному фронту. Армия быстро теряла боеспособность. Авторитеты больших газет, -- быть может, преувеличивая опасность, -- писали, что под ударом уже находятся Киев, Минск и даже Петербург. Положение, во всяком случае, было очень напряженным. Комитет 11-й армии 9 июля послал на имя Временного правительства, Верховного главнокомандующего и ЦИК такую телеграмму: "Начавшееся немецкое наступление разрастается в неизмеримое бедствие, угрожающее, быть может, гибелью революционной России. В настроении частей, двинутых недавно вперед героическими усилиями сознательного меньшинства, определился резкий и гибельный перелом. Большинство частей находится в состоянии всевозрастающего разложения. О власти и повиновении нет уже и речи. Уговоры и убеждения потеряли силу. На них отвечают угрозами, а иногда и расстрелом. Некоторые части самовольно уходят с позиций, даже не дожидаясь подхода противника... На протяжении сотни верст в тыл тянутся вереницы беглецов с ружьями и без них, здоровых, бодрых, потерявших всякий стыд, чувствующих себя совершенно безнаказанными... Члены армейского и фронтового комитетов и комиссары единодушно признают, что положение требует самых крайних мер... Сегодня главнокомандующим Юго-Западным фронтом и командиром 11-й армии, с согласия комиссаров и комитетов, отданы приказы о стрельбе по бегущим. Пусть вся страна узнает правду, пусть она содрогнется и найдет в себе решимость беспощадно обрушиться на тех, кто малодушием губит и продает Россию и революцию"...


Такова была картина на фронте. Керенский в ответной телеграмме горячо одобрил расстрел бегущих "свободных граждан". Это была логика положения. Но отыграться на этих мерах было явно немыслимо... Послали на фронт самого Скобелева и... Лебедева. Они объезжали части, произнося речи против Вильгельма и большевиков. Но все это уже слышали. Это не было средством...


Рассчитывать на нашу армию было нельзя. Больше надежд приходилось возлагать на ограниченные возможности и соответственные -- не широкие -- планы самих немцев. Но при таких условиях положение было тем более критическим.

При таких условиях естественно и неизбежно на очередь становился вопрос о диктатуре. Естественно и неизбежно -- не только у буржуазной, но и у советской части коалиции возникло неудержимое стремление к сильной власти. Диктатура была объективно необходима... Вопрос был только в том, какая именно диктатура требовалась при данных условиях?..


Сейчас, когда носителем государственной власти являлся Керенский, речь могла идти только о буржуазной диктатуре. Если бы при данных условиях установилась диктатура, то по своей крутонаклонной плоскости она мгновенно скатилась бы к неограниченному господству плутократии. Но тут возникал другой вопрос: возможна ли при данных условиях действительная диктатура Керенского, прикрывающего плутократию? Удастся ли установить подобную диктатуру?

При всем стремлении к полноте власти проблематичность этого не скрывал от себя и сам Керенский. По возвращении из действующей армии он говорил журналистам: "Главной задачей настоящего времени, исключительного по тяжести событий, является концентрация и единство власти... Опираясь на доверие широких народных масс и армии, правительство спасет Россию и скует ее единство кровью и железом, если доводов разума, чести и совести окажется недостаточно... Вопрос, удастся ли это?"...


Да, это был вопрос... Но как бы то ни было, Керенский был, конечно, главным застрельщиком в попытках реализовать диктатуру новой коалиции и вполне развязать руки самому себе. При этом, с точки зрения Керенского, связывал руки и "путался в ногах" именно Совет, и именно от этой "частной" и классовой организации надо было освободиться сильной власти; ведь черносотенный думский комитет, состоявший из "представителей всех партий", был, конечно, учреждением внеклассовым и притом вполне официальным. Правда, Всероссийский съезд Советов, который не решился поднять руку на Государственную думу, постановил распустить думский комитет. Но не все ли равно, что постановил Всероссийский съезд! Во всяком случае Керенский в эти дни являлся в думский комитет, чтобы заимствовать оттуда благодати, и имел с Родзянкой продолжительную беседу -- по словам газет -- "чрезвычайной государственной важности". Боевым лозунгом Родзянки ведь тоже была "независимость государственной власти", то есть независимость ее от большинства населения, от советской демократии...

Прочие "общественные" слои консолидировались в кадетской партии и ею возглавлялись. Эта партия, как известно всем, была также надклассовой, общенародной. Зависимость правительства от этой партии не могла при таких условиях быть вредной. Но, разумеется, со своей стороны Милюков с друзьями настаивали в первую голову на независимости власти. То есть всяроссийская "революционная общественность" требовала от Керенского самым решительным образом, чтобы он освободил власть от влияния Совета. А не такой человек был Керенский, чтобы не внять голосу этой общественности и не подчиниться ему.

И в результате через три дня после назначения Керенского премьером "звездная палата" выступила перед ЦИК с требованием диктатуры.

В воскресенье, 9-го, к вечеру, в Белом зале началось объединенное (с крестьянским ЦИК) заседание и опять продолжалось чуть не всю ночь. Правые хозяйственные мужички, помесь черносотенства и эсерства, истинная социальная опора нового правительства -- Керенского и Церетели -- выглядели хозяевами положения. Когда Войтинский, докладывая итоги июльских событий, сказал, что их не вызывала и в них не виновна ни однасоветская партия, мужички рычали, радуя слух Чайковского и Авксентьева... Но это была не главная часть заседания. Главную провел, конечно, Церетели.

Церетели вернулся к кризису власти, отметил, как благополучно и удачно он был разрешен, а затем нарисовал мрачную и, можно сказать, страшную картину нашего внутреннего и военного положения. В частности, он огласил приведенную мною телеграмму с фронта. Это были предпосылки. А выводы были те, что необходимо сделать новое правительство сильной властью, снабдив его неограниченными полномочиями.

На подмогу выступил и Дан. Исходя из левых соображений, он поставил, в интересах правых, все точки над "и".

-- Мы не должны закрывать глаза на то, -- сказал он, -- что Россия стоит перед военной диктатурой. Мы обязаны вырвать штык из рук военной диктатуры. А это мы можем сделать только признанием Временного правительства Комитетом общественного спасения. Мы должны дать ему неограниченные полномочия, чтобы оно могло в корне подорвать анархию слева и контрреволюцию справа... Не знаю, сможет ли уже правительство спасти революцию, но мы обязаны сделать последние попытки. Только в единении революционной демократии с правительством спасение России...

В это время советское начальство окончательно взяло за правило ограничивать прения в ЦИК одними фракционными ораторами. Выступали с обвинениями министерских сфер и с требованиями единого советского фронта -- Мартов, Луначарский, Ногин. От меньшевистской фракции поносил большевиков Либер, от эсеров -- Авксентьев, от энесов -- Чайковский. Кроме того, всесильное большинство находило способы увеличивать число своих ораторов и фракций ради "отповеди" большевикам первого и второго сорта. Так что известный нам эсерствующий кадет Виленкин "давал отповедь" от фронта (!), а новая знаменитость, недалекий, но обладающий огромной седой бородой мужичок Зенкин, отчитывал большевиков "от крестьян" (!).

Но безразлично -- были ли прения или их не было, принятие резолюции Дана было обеспечено. Эта резолюция гласила: "Признавая положение на фронте и внутри страны угрожающим военным разгромом, крушением революции и торжеством контрреволюционных сил, объединенное собрание ЦИК Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов постановляет: 1) Страна и революция в опасности, 2) Временное правительство объявляется правительством спасения революции. 3) За ним признаются неограниченные полномочия для восстановления организации и дисциплины в армии, решительной борьбы со всякими проявлениями контрреволюции и анархии и для проведения той программы положительных мероприятий, которая намечена в декларации (8 июля). 4) Обо всей своей деятельности министры-социалисты докладывают объединенному ЦИК не менее двух раз в неделю".

На следующий день, после тех же примерно докладов и речей, та же резолюция была принята в Петербургском Совете... Не знаю, кому это пришло в голову -- воскресить на фоне наших июльских дней слова Великой французской революции. Но во всяком случае в этой оболочке не было души 93-го года. Осталась одна риторика, и притом безвкусная. Официальные формулы об "опасности" и "спасении" были совершенно бесплодны и, будучи не в нашем стиле, нисколько не ласкали слуха. Но и в деловой своей части (в передаче правительству неограниченных полномочий) резолюция не имела никакого значения... Казалось бы, кадетским сферам оставалось только радоваться освобождению правительства от Совета, но даже милюковская "Речь" сочла нужным отметить "гипноз слов", юридическую никчемность и фактическую бессодержательность резолюции о диктатуре.

И в самом деле, юридически диктатура не доделана, так как часть министров обязывается постоянной отчетностью Совету (обязан ли ею глава государства Керенский, является ли он ныне советским или подотчетным Родзянке или одному господу богу -- по-прежнему никому не известно). А фактически правительство и без того делало и впредь могло бы делать все, что только считало нужным; фактически оно давно было совершенно независимо в своих действиях, ибо Совет одно игнорировал, а другое одобрял post factum; так могло бы продолжаться и впредь безо всякого шума о диктатуре... Резолюция о неограниченных полномочиях имела бы практический смысл только тогда, если бы она действительно сделала кабинет Керенского сильной властью. Но об этом не могло быть речи. Правительство не имело по-прежнему ни авторитетного аппарата, ни реальной силы в своем "свободном" и "независимом" распоряжении.

Что оно могло сделать со своей "диктатурой"? Политически -- все, что угодно, оно могло делать и без нее. И оно доказало это за две недели целым рядом кричащих эксцессов, контрреволюционных актов, плохо мирившихся даже с сознанием советского большинства. Для этих актов не требовалось ни государственного аппарата, ни реальной силы, а только -- своего рода смелость. Но технически, "органически" -- где требовались аппарат и сила -- новое правительство, даже с дарованными ему "полномочиями", не могло сделать ровно ничего. Оно не могло ни водворить в стране порядок, ни восстановить дисциплину в армии, ни реставрировать фактическую диктатуру капитала -- в соответствии со своей фактической (а не декларированной) программой [командующий войсками Половцев в приказе потребовал, чтобы солдаты надели погоны, но и этого "диктатуре" достигнуть не удалось. Не надели -- и все тут].

Поэтому такая "диктатура" правительства ни в какой мере не могла удовлетворить плутократию. На фоне этой "диктатуры" плутократия мечтала и заботилась о другой. Но тут уж никакие советские резолюции нисколько не могли помочь. Тут надо было возложить надежды на перемену объективных условий, на послеиюльскую реакцию в народных массах, на изменение нашей "неписаной конституции ".

Обстановка для этого, казалось, была вполне благоприятна. Почва для действительной буржуазной диктатуры основательно подготовлялась. Ибо реакция, депрессия, упадок духа в народных массах были огромны после июльских дней.

Уже самое голосование резолюций о "диктатуре" было в этом отношении очень показательно. Конечно, в объединенном ЦИК за резолюцию голосовало подавляющее большинство; но любопытно, что вся оппозиция при голосовании воздержалась (это были меньшевики-интернационалисты, "междурайонцы", левые эсеры и большевики). В Петербургском же Совете, где рабочая секция была чуть ли не вся большевистской, противрезолюции голосовало 8--10 человек. "Диктатура" ненавистных Керенского и Церетели уже казалась лучше многого другого, что могло бы случиться...

Вполне естественно, что инициативные буржуазные группы набросились на Петербургский гарнизон, чтобы закрепить его за "полномочным" правительством, служащим плутократии. Пользуясь растерянностью масс, кто-то из офицерско-кадетских сфер созвал собрание представителей гарнизона 10 июля в Преображенском полку. Все собрание, в котором участвовал командующий округом Половцев, было сплошной травлей большевиков и закончилось провалом резолюции о доверии ЦИК, предложенной Войтинским! Президиум солдатской секции тогда потребовал, чтобы такие самочинные собрания гарнизона впредь не созывались, и созвал свое -- официальное. По настроению оно отличалось немногим, но приняло резолюцию "звездной палаты"; в ней Совет уже оставался в тени, и выражалась преданность Временному правительству в таких ярких выражениях, которые напоминали антисоветские резолюции второй половины марта. Подобные резолюции, иногда прямо заостренные против Совета, стали в огромном количестве фабриковаться и в воинских частях. Офицерство же на своих собраниях громило Совет наряду с большевиками в самых разнузданных выражениях.

Положение "звездной палаты" было не из легких. Она настояла на устранении Половцева, который со своим главным штабом был источником и покровителем всей этой кампании. Но такие меры ничего не меняли в общей ситуации... Борьба за армию развернулась во всю ширь, вернувшись к мартовскому периоду революции. Но сейчас не было единого советского фронта. Сейчас Совет хотя и видел опасность, хотя и стремился сидеть сразу на двух стульях, но все же определенно прикрывал собой контрреволюцию.

Особенно показательна депрессия, наступившая среди матросов красного флота. Флотские организации и общие собрания кораблей вслед за частями гарнизона стали обращаться с повинными -- с просьбами "снять позорные обвинения" и с полным доверием новой коалиции... Газеты запестрели заголовками об "успокоении". Ультиматум Керенского о подчинении и выдаче зачинщиков июльского мятежа был принят с полной покорностью. Матросы выражали полную готовность беспрекословно подчиняться правительству и только просили назначить следственные комиссии, чтобы те сами нашли зачинщиков.

Так поступил и красный Кронштадт. Он сообщил об этом через особую делегацию, направленную известному нам Дудорову, автору телеграммы о потоплении судов. Воспользовавшись таким настроением, от кронштадтцев потребовали выпуска офицеров из кронштадтских тюрем, и на этот раз требование было немедленно исполнено.

Тогда главный военно-морской прокурор предъявил кронштадтцам, казалось бы, совершенно нестерпимое требование: выдать своих вождей -- Раскольникова, Рошаля и некоего Ремнева. Требование было подкреплено наглой (и невыполнимой) угрозой -- блокировать Кронштадт в случае отказа. Дело обсуждал Кронштадтский Исполнительный Комитет и решил удовлетворить требование. Дело перешло затем в пленум местного Совета, и он постановил то же самое... Действительно, это было "успокоение".

Ультиматум прокурора имел смысл только в качестве нарочитой и жестокой экзекуции. Ясно, что при данной конъюнктуре кронштадтских вождей можно было арестовать попросту и без затей, как Каменева, Коллонтай и других. Сейчас Раскольников и Ремнев были арестованы волею своей собственной армии... Рошаль же сначала было последовал примеру Ленина и Зиновьева. Но раздумал и вскоре сам отдался в руки властей.

Реакция и депрессия глубоко проникли и к самый авангард, в самую надежную опору революции -- в толщу петербургских рабочих. В самые июльские дни мы уже видели заводские резолюции против большевиков. Это был шок и Katzenjammer [похмелье (нем.)].

Теперь было хуже. Целый ряд заводов, отмежевываясь от большевиков, вслед за воинскими частями горячо поддерживал новую коалицию.

Мы были отброшены далеко назад. Огромный запас сил революции был выпущен на ветер. Массы были принижены и расслаблены. Буржуазия воспрянула и рвалась в бой. Атмосфера прочной, глубокой реакции хорошо ощущалась всеми. Почва для действительной диктатуры была благоприятной.

Но еще оставались надежды! Надежды -- не только на неиссякшие развязанные силы и пробужденное сознание народных масс. Были еще надежды и на самую коалицию. Не ее ли предшественница за два месяца так воспитала массы, как было не под силу легионам Лениных? Не беспомощность ли буржуазно-советского блока, не его ли государственная мудрость, не его ли эксцессы бросили массы в объятия большевиков? И не та же ли "звездная палата" ныне осталась у власти?

Ныне она получила новые полномочия, "неограниченные" права. На что она употребит их, как не на доказательства своей "лояльности" перед плутократией, как не на развязывание рук "законной" буржуазной власти в "буржуазной" революции? Или ослабла ее государственная мудрость? Или сейчас, в упоении победой, коалиция откажется от контрреволюционных эксцессов?.. Нет, верить в это не было никаких оснований. Несравненные наглядные уроки массам были обеспечены. Они должны вернуть массам сознание, веру, волю к действию и снова сплотить их под знаменами революции.

Каковы же были дела новой коалиции?.. Уже немало дел ее мы знаем. Теперь Россия уже не была "самой свободной в мире страной" и уподобилась "великим демократиям Запада" (а также варварской Германии), где революционные элементы -- противники войны -- прочно сидели по тюрьмам. Но -- дальше в лес, больше дров.

11 июля три доблестных воина -- известный нам авантюрист, эсер Борис Савинков, состоящий (при Корнилове) комиссаром Юго-Западного фронта, с двумя не столь известными товарищами, со своим помощником Гобечиа и комиссаром 8-й армии Филоненко -- послали на имя Керенского очень содержательную и торжественную телеграмму. Ее напечатали жирным шрифтом и должным образом комментировали во всей "большой" прессе. Телеграмма в патетических выражениях требовала смертной казни на фронте "тем, кто отказывается рисковать своей жизнью для родины, за землю и волю".

"Смертная казнь изменникам -- только тогда будет дан залог того, что недаром за землю и волю пролилась священная кровь!.." Одновременно и сам генерал Корнилов в совершенно своеобразной для "солдата" форме опубликовал в печати свое требование: "Армия обезумевших темных людей, не ограждаемых властью от систематического развращения, потерявших чувство человеческого достоинства, бежит. На полях, которые нельзя даже назвать полями сражения, царит сплошной ужас, позор и срам... Необходимо немедленно, в качестве временной меры, введение смертной казни и полевых судов на театре военных действий"...

В общем, дело совершенно ясно. Сказано -- сделано. Через двое суток, 13 июля, в газетах было опубликовано восстановление смертной казни на фронте. "В полном сознании тяжести лежащей на нем ответственности Временное правительство учреждало "военно-революционные суды" и устанавливало смертную казнь через расстреляние за нижеследующие преступления: за измену, за побег к неприятелю, за бегство с поля сражения, за уклонение от участия в бою, за подстрекательство или возбуждение к сдаче, к бегству или уклонению от сопротивления и т. д.

Это была, конечно, логика положения. Но это было совсем не блестящее положение. А эта логика совсем не устраивала массы, которые видели, к чему она ведет... Буржуазная пресса должна была ликовать. Но вместо того она завыла от гнева по случаю допущенной несправедливости. Как?! На полях сражений, перед лицом смерти малодушие карается расстрелом, -- а здесь, в тылу, лодыри, предатели и немецкие агенты будут по-прежнему растлевать армию, государство, народное тело и душу! Не заслуживают ли они смертной казни во сто крат?..

Но потерпите же немного, всему есть свой черед.

Вечером того же, 11-го, числа на улицах столицы обыватели и рабочие читали расклеенное объявление министра внутренних дел, меньшевистского и советского лидера Церетели. Объявление, между прочим, гласило: "Временное правительство приняло решительные меры к предотвращению событий 3--5 июля... 1) Министерству юстиции поручено произвести строжайшее расследование событий. 2) Все лица, прямо или косвенно (?) виновные в этих событиях, арестуются следственной властью и предаются суду. 3) Всякие шествия и уличные сборища в Петрограде, впредь до нового распоряжения, воспрещаются. 4) Призывы к насилию и попытки к мятежным выступлениям, откуда бы они ни исходили, будут подавляться всеми мерами, вплоть до применения вооруженной силы"...

Очень хорошо! Согласно этому приказу, мы, советская оппозиция, и мы, сотрудники "Новой жизни", должны были быть арестованы вместе с тысячами "безответственных" партийных деятелей, агитаторов, рабочих и солдат. Этого, несомненно, и хотела "диктаторская" коалиция. Но одного хотенья было мало...

Пожалуй, еще любопытнее был пункт третий объявления. Припомним апрельское восстание два с половиной месяца назад. После него была принята чрезвычайная мера: были воспрещены уличные манифестации и митинги, причем советские лидеры хорошо понимали всю исключительность этой меры, принятой сроком но три дня. Но кто тогда решился на нее? Мы знаем: ее вотировал тысячный пленум рабочего и солдатского Совета. Сейчас ее объявляет, без срока, грозя оружием и тюрьмами, министр внутренних дел, никого об этом не спрашивая, в силу своих "неограниченных полномочий"... Даже кадетская "Речь", отмечая это, удивлялась, как далеко ушла революция... Куда? Конечно, возможность для министра Церетели осуществить свои меры, даже расстрелами и арестами, внушала сильные сомнения. Но "добрая" воля тут была налицо -- без всяких сомнений.

Однако разрозненные действия, как известно, не ведут к цели; надо действовать систематически. Надо вести осаду со всех сторон. И Временное правительство 12 июля постановило: "Во изменение и дополнение постановления Временного правительства от 27 апреля 1917... (NB!) -- предоставить в виде временной меры военному министру и управляющему министерства внутренних дел закрывать повременные издания, призывающие к неповиновению военным властям... и содержащие призывы к насилию и к гражданской войне"... На этом основании Керенский закрыл 14-го числа всю большевистскую прессу ("Правду", кронштадтский "Голос правды", "Окопную правду"). В царские времена в таких случаях указывали непосредственные причины: за призыв к тому-то в статье такой-то и т. п. Керенский ничего подобного не сделал. Его действия были чистейшим произволом: в большевистских газетах велась боевая политическая агитация, из которой можно было делать в иных случаях определенные выводы. Но никаких призывов к насилию и неповиновению в них не заключалось. Юридически -- демократ и юрист Керенский допустил полнейшее безобразие. Но и фактически -- он не имел оправдания.

Разгром рабочей печати без суда и следствия мог бы быть произведен "законно" только среди острого кризиса, в огне восстания и гражданской воины. Но ведь теперь же было "успокоение"! Большевики теперь были раздавлены и пока безопасны. Нельзя же было утверждать всерьез, что армия бежит из-за большевистских призывов к неповиновению.

Да и бегство к 14-му числу было уже в общем приостановлено. Газеты констатировали улучшение на фронте. "Речь" писала, что "немцам придется призадуматься". Во всяком случае, немцы прекращали наступление, и русский фронт как будто снова стал впадать в состояние анабиоза.

Но как бы то ни было, устремления новой власти и тут не совпадали с ее возможностями. Распорядиться о закрытии газет и совершить тем самым контрреволюционный акт было совсем нетрудно. Но оградить страну от злокозненной агитации "диктаторская" власть была не в состоянии. Несмотря на разгром большевистских организаций, их издания безотлагательно возобновились и продолжали выходить под другими названиями.

Тогда же правительство распорядилось о восстановлении военной цензуры. Правящие сферы по этому поводу заявляли, что формально военная цензура собственно и не была отменена, а существование ее необходимо и принято во всех демократиях... Охранные отделения, кажется, тоже формально не были отменены, а в существовании военной цензуры не было никакой необходимости, так как ни одна газета не имела ни малейших поводов писать о всяких "дислокациях", и никогда за пять месяцев революции, конечно, не выдала ни одной военной тайны. Но ведь всякому известно, что военная цензура во всех демократиях совсем не есть военная, а есть политическаяцензура, и для этой именно цели она существует под предлогом войны. И сейчас, в обстановке послеиюльской реакции, это должно было явиться средством обуздания печати в руках демократа Керенского...

Но одно дело объявить военную цензуру и продемонстрировать этим свою преданность свободе, а другое дело осуществить это благое начинание. Конечно, из него не вышло ровно ничего. Печать не пожелала подвергаться цензуре и не подвергалась ей.

Дня через три снова подал голос министр внутренних дел. 17 июля он обратился по двум адресам с тремя циркулярами, очень пространными -- в виде газетных статей, богатых пустопорожней риторикой, но бедных деловым содержанием. Один циркуляр был адресован областным, губернским и городским комиссарам (генерал-губернаторам, просто губернаторам и полицмейстерам). Он призывал местных агентов министра преследовать анархию и контрреволюцию, опираясь на демократическую общественность и работая в контакте с Советами. Второй циркуляр, направленный тоже по адресу комиссаров, подробно размазывал прежние такие же циркуляры Львова о борьбе с земельными захватами и всякого рода аграрными самочинствами. Но в устах Львова все это звучало совсем не столь одиозно, сколь в устах советского лидера в атмосфере контрреволюции. Третий же циркуляр был адресован всяким местным общественным организациям, и в том числе Советам. Предпосылки о недопущении "призывов", "насилий", "попыток" и т. д. кончались требованиями полного содействия новой "сильной" власти, "наделенной чрезвычайными полномочиями во имя обороны революции и спасения страны"...

Все вышеописанные мероприятия новой коалиции кричали одновременно об ее реакционной сущности и об ее слабости. Все это были громкие покушения на завоевания народа, но все неудачные... Атмосфера депрессии, реакции масс, их усталости и разочарования, казалось бы, должна была способствовать успеху всей этой правительственной "системы". Но "полномочные" министры, очевидно, слишком спешили, слишком кричали. С одной стороны, победительница-буржуазия все выше поднимала голову, все больше предъявляла требований, все более подчиняла себе коалицию и "звездную палату". Но с другой стороны -- "писаная" реакция, очевидно, далеко обгоняла "неписаную". Массы, даже в своей депрессии, чувствовали, что опасность грозит из Мариинского дворца. Это отрезвляло массы, сдерживало их реакцию, вновь пробуждало их волю и заставляло сплачивать ряды. А отсюда -- снова бессилие реакционной власти и неуспех ее покушений на народные права.

Казалось бы, Керенским и Церетели для начала могли быть довольны даже дезертировавшие из правительства кадеты. Они и были довольны. Но мы помним, что они дезертировали именно на почве пренебрежения их коллег принципом российской великодержавности, на почве потворства украинскому сепаратизму... Послеиюльское правительство, правительство демократа Керенского, должно было дать кадетам реванш. Ведь эта надклассовая, общенародная партия была самой могущественной базой плутократии. Нельзя же было революционной власти не расшибить себе лба в поисках доверия и милости этих "общественных кругов". И реванш кадетской великодержавности, кажется, был дан в полной мере.

В самый разгар июльских событий (но, разумеется, независимо от них) финляндский сейм сделал постановление о независимости Финляндии от России в ее внутренних делах. Редакция этого постановления не только соответствовала духу, но почти совпадала буквально с резолюцией по финляндским делам, принятой на Всероссийском советском съезде. Резолюция же эта была, конечно, предварительно санкционирована "звездной палатой"... Я уже писал о том, что Финляндия была при этом юридически неуязвима и совершенно лояльна. В военном и дипломатическом отношении все оставалось по-прежнему, а с точки зрения права --революция уничтожила зависимость Финляндии, прогнав царя, который был великим князем финляндским и представлял собой "личную унию".

Но, разумеется, патриотическая пресса подняла гвалт. Дневной грабеж и нарушение "жизненных интересов" обожаемой родины!.. "Государственные" элементы требовали репрессалий и аннулирования предательского акта... 12 июля финляндский сейм в разъяснение и оправдание своего шага обратился с "адресом" к Временному правительству. Ссылками на законы, на историю, на здравый смысл, на демократические принципы в самых лояльных и предупредительных выражениях финляндский сейм объяснялся с российским правительством и обществом, "уповая", что Россия признает неотъемлемые права Финляндии.

Но не тут-то было. Руководящие буржуазные сферы заняли совершенно непримиримую и боевую позицию. Снискать их расположение без реванша в этом пункте "звездной палате" было невозможно. Зато здесь единение душ могло бы быть особенно красочным. Это было бы своего рода гарантией покорности советских сфер. И эти гарантии были даны...

Дня через два-три после "адреса" финны прислали делегацию в ЦИК -- нащупать почву, попросить поддержки. Делегация указала, что постановление сейма не расходится с резолюцией советского съезда. Им ответили, что действительно не расходится, но вопрос в том, как на дело посмотрит Временное правительство. Финны возразили, что правительство, согласно постановлению ЦИК, должно ведь руководствоваться постановлениями съезда, а основное ядро коалиции, министры-социалисты, находятся ведь и в формальной зависимости от полномочного органа революционной демократии. Им ответили, что все это совершенно верно, но весь вопрос в том, как посмотрит на дело Временное правительство... О, мы были дипломатами, не лыком шитыми! И чего другого -- а уж достоинство свое мы поддержать умели...

А 18 июля торжественным "манифестом", выдержанным в стиле царских "рескриптов", Временное правительство "сочло за благо" сейм распустить и созвать новый не позднее 1 ноября. Оно сочло за благо мотивировать это тем "соображением", что "с отречением (?) последнего императора вся полнота власти и в том числе права великого князя финляндского могли перейти только к облеченному народом российским высшей властью Временному правительству"...

Ну хорошо, допустим, что господа июльские министры стали в совокупности великим князем; допустим, к ним перешли эти права Николая, как его права на цивильный лист, на разгон Думы, на распоряжение секретным фондом и т. д. Разве дело в этих правах? Ведь вопрос идет об их применении. Цивильного листа министры не имели и Государственной думы не распустили. А требования элементарнейшего демократизма они нарушили самым настоящим николаевским кулаком... "Манифест" еще ссылался на невозможность для него "предвосхищать самочинно волю будущего Учредительного собрания". Но разве "облеченный" великий князь, если бы он не пожелал пользоваться варварскими правами, должен был бы ждать Учредительного собрания?.. Очень неумно и весьма отвратительно.

В Гельсингфорсе генерал-губернатор (да, еще был и такой: это был не самый умный из либерально-монархистских помещиков М. Стахович) заявил финляндскому сенату, что все средства соглашения исчерпаны и правительство, не желая прибегать к силе, апеллирует к самому финскому народу! Сенат и сейм после тяжелых размышлений решили подчиниться. Но было бы любопытно посмотреть, что было бы в противном случае?

В Гельсингфорсе весь гарнизон и флот были на стороне финнов. Попытка "прибегнуть к силе" была бы конфузом на всю Европу. Но июльские министры были готовы на все, чтобы после июльской провинности угодить биржевикам, их кадетским идеологам и контрреволюционному мещанству... Надо, впрочем, отметить, что "манифест" подписали только восемь министров. Подписей Чернова и Скобелева -- не знаю почему под ним нет. Но, конечно, красуются на своих местах блестящие имена Керенского, Пешехонова, Церетели.


Последний раз редактировалось павел карпец 14 авг 2020, 16:11, всего редактировалось 2 раз(а).

Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 10 окт 2019, 21:22 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2495
Откуда: ленинград
Скрытый текст: :
богородица , Карла Маркса прогони !


В.В. Дамье. Анархисты, синдикалисты и Первая мировая война
"После покушения сербского националиста Принципа на австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда и его жену 28 июня 1914 года в Сараево угроза военного конфликта великих держав стала актуальной. Теперь должно было решиться, была ли воля народов к миру сильнее, чем националистический шовинизм, одержат ли идеалы гуманистического социализма победу над международными интересами капитала", – вспоминал о начале Первой мировой войны немецкий анархо-синдикалист Аугустин Сухи .

Начавшаяся война глубоко расколола международное социалистическое движение. Большинство социал-демократических партий и лидеров воюющих стран поддержали свои правительства и их военные усилия. Второй Интернационал фактически распался. Анархисты давно критиковали социал-демократов за соглашательство с властью и открыто пропагандировали свой антимилитаризм. Международный анархистский конгресс, заседавший в 1907 г. в Амстердаме, выразил надежду, "что заинтересованные народы на всякое объявление войны будут отвечать восстанием", а "анархисты подадут пример" . Французская революционно-синдикалистская Всеобщая конфедерация труда (ВКТ), чья позиция по вопросу о милитаризме складывалась под сильным влиянием анархистов, на своем конгрессе в 1912 г. постановила в случае войны саботировать мобилизацию . Синдикалистские круги предполагали ответить на войну всеобщей забастовкой. На митинге, созванном 29 июля 1914 г. "Союзом анархистских объединений Берлина и окрестностей" Бертольд Кан выступил с речью на тему "Война войне" . Тем не менее, когда война все же разразилась, анархистское и революционно-синдикалистское движение оказалось перед лицом ее не менее беспомощным, чем социал-демократия.

Начало мирового конфликта сорвало проведение нового международного анархистского конгресса, который должен был собраться с 29 августа по 3 сентября 1914 г. Первоначально его планировалось созвать в 1909 г., но тогда этого сделать так и не удалось. В 1913 г. Анархистская федерация Германии (АФГ), по призыву проживавшего в эмиграции российского анархо-синдикалиста Александра Шапиро, выступила с инициативой организации конгресса в следующем году . После консультаций между АФГ, Анархо-коммунистической федерацией Франции и Лондонской анархистской федерацией было решено собрать делегатов в Лондоне, поскольку, как докладывали агенты германской полиции, анархисты сочли, что безопасный въезд участников во Францию не гарантирован . Ожидались представители из Англии, Шотландии, Уэльса, Франции, Германии, Нидерландов, Австрии, Чехии, Испании, Португалии, Италии, России, Швейцарии, США, Мексики, Аргентины и других стран Южной Америки. Одной из обсуждавшихся тем должен был стать антимилитаризм. Из-за войны этот проект так и не был реализован .



Начало войны


Хотя конфликт после убийства австрийского эрцгерцога нарастал постепенно, события застали анархистов врасплох. В большинстве из вступивших в войну в 1914 г. государств их течение не обладало достаточной силой для того, чтобы вмешаться в ход событий. В Германии, Австро-Венгрии и Великобритании анархистские группы были не столь многочисленными; в России им приходилось работать в глубоком подполье. Французское анархистское движение было мощнее, но не имело прочных организационных структур. Его влияние в ВКТ, которое позволяло либертарным (безвластническим) идеям и активистам наложить сильный отпечаток на стратегию и тактику профсоюзов Франции в самом начале ХХ века, к 1914 г. постепенно снизилось; руководство конфедерацией перешло в руки более умеренных деятелей.

ВКТ, насчитывавшая 600 – 700 тысяч членов, была грозной силой. Еще 27 июля 1914 г. ее печатный орган "Ля Батай сэндикалист" призвал трудящихся "с помощью энергичных действий предотвратить войну" и готовиться к всеобщей стачке. В тот же день профсоюзы провели массовые антивоенные демонстрации. Комитет ВКТ 28 июля подтвердил решительную "оппозицию против любой войны". 29 июля была организована встреча руководителей ВКТ и французской соцпартии. Синдикалисты намеревались немедленно приступить к демонстрациям, но приняли предложение лидера социалистов Жана Жореса о том, чтобы отложить акции протеста до запланированного на 9 августа заседания Второго Интернационала в Париже. 31 июля генеральный секретарь ВКТ Леон Жуо направил телеграмму руководству германских профсоюзов с призывом присоединиться к манифестациям против войны, но не получил никакого ответа. Опасаясь выступления профсоюзов, французское правительство планировало осуществить в день объявления всеобщей мобилизации аресты нескольких тысяч наиболее активных синдикалистов и социалистов, включенных в т.н. "Реестр Б". Но уже 1 августа руководство ВКТ во главе с Жуо высказалось против проведения "всеобщей революционной стачки", отказавшись от осуществления резолюции конгресса 1912 г., и министр внутренних дел разослал префектам циркуляр не вводить в действие меры, предусмотренные в реестре. "Ля Батай сэндикалист" призвала 4 августа 1914 г. бороться "против германского милитаризма" и "спасти революционные и демократические традиции Франции" . В тот же день, выступая 4 августа на похоронах Жореса, Жуо открыто провозгласил, что его организация перешла на позиции поддержки войны против Германии. Его речь содержала все постулаты официальной государственной пропаганды: "Мы не желали этой войны; тем, кто ее развязал, кровожадным деспотам с преступными мечтами о господстве, придется заплатить за это. Вынужденные сражаться, мы встаем, чтобы дать отпор захватчикам, чтобы сохранить наследие цивилизации и плодотворной идеологии, завещанной нам историей… В согласии с этой волей мы отвечаем на приказ о мобилизации «Здесь»" .

Разумеется, не все французские синдикалисты были согласны с таким крутым поворотом. Но они ощущали полную беспомощность в условиях подъема массовых националистических настроений. "Я не стану упрекать Конфедеральное бюро за то, что оно не начало всеобщую стачку перед лицом мобилизации, нет! Мы были бессильны, и одни, и другие; волна прошла и унесла нас", – признавал революционный синдикалист Пьер Монатт . Он и его сторонники попытались выступить против войны и оборонческой позиции руководства на сессии Национального совета ВКТ 26 ноября – 5 декабря 1914 г., но успеха не добились. В знак протеста 3 января 1915 г. Монатт объявил о выходе из Национального комитета ВКТ.

Большинство призванных в армию французских анархистов подчинились приказу о мобилизации. Остатки движения раздирались противоречиями и были не в состоянии выработать единую линию в отношении событий. Одни, как Шарль Малато, Шарль Альбер или Анри Гош, с самого начала поддержали войну Франции за "свободу". Другие колебались: так, Жан Грав в сентябре 1914 г. намеревался выпустить международное воззвание с призывом к миру на условиях всеобщего разоружения, но уже в сентябре сравнил происходящее с войной революционной Франции против интервентов в 1792 г. Третьи постепенно начинали поднимать критические голоса. Себастьян Фор опубликовал в декабре 1914 г. "воззвание к социалистам, синдикалистам, революционерам и анархистам" под заглавием "К миру". В нем он осуждал Германию за нападение, но призывал покончить с войной. Он агитировал французских левых голосовать против военных кредитов, как это сделал Карл Либкнехт в Германии, а сторонников мира во всех странах – объединяться, оказывать давление на правительства и добиваться созыва нейтральными странами мирной конференции. Листовка попала на фронт. Власти провели обыск в типографии, конфисковали тираж и пригрозили Фору репрессиями. В июне 1915 г. Фор выпустил новую листовку "Перемирие народов", адресовав ее местным руководителям ВКТ и соцпартии, и предложил в ней для начала всеобщее 24-часовое перемирие 1 августа. Анархист-индивидуалист Эмиль Арман в апреле 1915 г. резко осудил "священный союз" – единство левых с правительством своей страны, но выступил против любой попытки восстания или революции. Находившиеся в заключении Луи Лекуэн и Пьер-Жюль Рюфф в августе 1915 г. смогли издать небольшим тиражом призыв к международному выступлению трудящихся за немедленное заключение мира. С решительным протестом против войны выступили Эдуард Будо, Анри Комб и ряд других французских анархистов, укрывавшихся в Англии .

Британские анархисты заняли антивоенные позиции. Активную пропаганду против войны вела анархо-коммунистическая группа "Спар" во главе с Гаем Олдредом и Роуз Уиткоп. "Социалисты Европы предали рабочих мира…, – писал Олдред. – Синдикалисты Франции соединились с социал-демократией Германии, чтобы залить Европу пролетарской кровью", а рабочие, послушавшись их, покорно пошли на бойню . Ряд анархистских активистов (Олдред, У. Мак-Дугалл и др.) были позднее арестованы. Ведущее анархистское издание "Фридом" после некоторых колебаний также повело антивоенную агитацию. Но большого отклика в рабочем движении страны эти идеи в начале войны не встретили. Синдикалистское течение в британских профсоюзах, весьма активное в последние предвоенные годы, с началом мирового конфликта по существу распалось .

Полностью парализована войной оказалась деятельность бельгийских анархистов; намечавшийся на август 1914 г. учредительный съезд Бельгийской синдикальной федерации не состоялся .

В российском анархистском движении отношение к войне вызвало самый настоящий раскол. Наиболее авторитетная фигура – живший в эмиграции в Лондоне П.А. Кропоткин с самого начала безоговорочно выступил на стороне противников Германии. С конца июля 1914 г. он писал и говорил о необходимости "защищать от немецких гуннов – Париж и послереволюционную цивилизацию Франции" , а с началом войны публично присоединил свой голос к хору пропагандистов Антанты, которые обличали "германские зверства" и призывали к войне в "защиту культуры" до победного конца. Близкую позицию заняли другой ветеран анархистского движения Варлаам Черкезов и некоторые другие. Однако большинство российских безвластников решительно осудили войну и тех левых, кто выступил в ее поддержку. В момент объявления войны "надо было восстать и уничтожить строй грабежа и, если бы после оказалось нужным, взяться за оружие против германцев", – говорилось, например, в листовке петербургской "Северной группы анархистов". "Если мы не сумеем предотвратить бойни, – писали в ноябре 1914 г. Северные анархисты, – то пусть страдания наших товарищей, отцов, братьев и сыновей на войне, и голод, и слезы, и ужас разорения оставшихся осветит нам путь к освобождению. Он заключается в разрушении государства, а не в переделке, в созидании свободного строя безгосударственной власти" . Анархистские группы в России распространяли нелегальные листовки против войны. Находившаяся в Швейцарии группа эмигрантов вокруг журнала "Набат" (Николай Рогдаев и др.) обвинила в войне государства и капитализм: "Эта война, будучи войной экономической, войной рас и национальностей, иначе говоря, войной буржуазной – в то же время является социальной войной международной буржуазии против пролетариата…". Анархисты выражали уверенность в том, что патриотический угар вскоре улетучится под влиянием реальных страданий и тягот войны, а пока, подчеркивали они, "станем готовиться, будем сеять всюду дух мятежа и возмущения" с тем, чтобы война была остановлена социальной революцией .

В Японии с критикой участия страны в войне выступила группа анархистов и синдикалистов вокруг Осуги Сакаэ, которая издавала газету "Новости простого люда". Большинство ее номеров были запрещены, и в 1916 г. организация распалась .

В государствах противоположного воюющего лагеря в первый период войны анархисты также оказались в состоянии, близком к беспомощности, не имея возможности и сил противостоять ходу событий.

В Германии начало мирового конфликта сопровождалось репрессиями, практически парализовавшими деятельность анархистов и синдикалистов. Полиция запретила издание газеты Анархистской федерации "Дер Фрайе арбайтер" и опечатала ее помещения. Основной задачей движения было теперь выжить и попытаться сохранить контакты по стране в ожидании наступления лучших времен. 31 октября 1914 г. от имени Федерации коммунистических анархистов Германии был выпущен информационный листок, рассылавшийся в различные группы. В нем подтверждалась антимилитаристская позиция и содержался призыв к проведению собраний и активизации устной агитации. Издание было также запрещено, и к концу 1914 г. организационные связи по стране распались. На собраниях берлинских анархистов говорилось о том, что после войны непременно произойдет революция, и следует готовиться к этому моменту. Собирались средства на антивоенные листовки и бюллетени, но ничего издать так и не удалось. Еще одна существовавшая до войны анархистская организация – созданный Густавом Ландауэром Социалистический союз – распалась, издание ее печатного органа "Дер Зоциалист" прекратилось в марте 1915 г., а распространение ее программной брошюры "Призыв к социализму" было запрещено. Ландауэр целиком устранился из политики, считая, что необходимо сосредоточиться на культурной и идейной работе по изменению сознания людей .

Большинство немецких анархистов были настроены против войны и поддержки германских военных усилий. Одним из немногих исключений в первый момент стал поэт и культурный деятель Эрих Мюзам, заявивший, что "чужие орды нападают на наших женщин и детей". Очень скоро он стал испытывать сомнения в занятой им позиции. В своем дневнике Мюзам разрывался между традиционным анархистским антимилитаризмом и страхом перед "варварами" и "казаками", и уже к концу 1914 г. перешел на активные антивоенные позиции .

Синдикалистское "Свободное объединение немецких профсоюзов" (СОНП) с началом войны подверглось репрессиям из-за своей антимилитаристской пропаганды как враждебная государству организация. В день объявления войны Франции 1 августа 1914 г. в различных местностях Германии, в особенности, в Рейнской области, были проведены аресты 30 активистов синдикалистского движения в связи с их пропагандистской деятельностью и принадлежностью к "антигосударственному объединению". Некоторым из арестованных пришлось провести в тюрьме до 2 лет, после чего их отправили в армию. Были мобилизованы многие другие участники движения. 5 августа 1914 г. власти запретили идеологическую газету СОНП "Дер Пионир", а 8 августа – печатный орган "Ди Айнигкайт". Они оставались под запретом на протяжении всего периода войны. Административная комиссия СОНП сократила число своих освобожденных членов с 4 до 2. Помещения комиссии СОНП в Берлине были закрыты после 1 октября 1915 г. Тем не менее, взносы продолжали собираться . Вместо запрещенных изданий комиссия стала выпускать еженедельный информационный листок, который был закрыт военными властями после 43-го номера. Та же судьба постигла циркуляр, запрещенный 28 апреля 1917 г. (последний 46-й номер вышел 1 мая 1917 г.). "Это стало концом нашей публичной работы, – признавал на послевоенном конгрессе глава профобъединения Фриц Катер. – Мы пытались, насколько это было возможно, поддерживать связи в нашем движении с помощью переписки, и можно сказать, что во многих местах товарищи сделали все мыслимое для того, чтобы сохранить движение" . Так, в Берлине активисты пытались продолжать проводить собрания профсоюза или кружковую работу; на базе местного объединения союзов СОНП был образован "Всеобщий рабочий ферайн", открытый также для членов официальных профсоюзов. Небольшие кружки продолжали действовать в Мюнхене и других городах. Регулярные собрания проводили 18 местных групп СОНП.

В Австро-Венгрии наибольшим влиянием перед войной пользовались чешские анархисты. Испытывая ненависть к габсбургской монархии, многие из них заняли позиции в пользу Антанты. Федерация чешских анархистов-коммунистов была запрещена; синдикалистские профсоюзы, популярные, в частности, среди горняков Северной Чехии, – распущены. Власти закрыли анархистские и синдикалистские издания "Задруга", "Млады прукопник", "Пролетар", "Горницке листы" и "Матице свободы". Ведущие активисы движения были отправлены на фронт (Станислав Костка Нойманн, Франья Шрамек, Франтишек Гелльнер), арестованы или интернированы (Михаэль Каха, Властимил Борек, Богуслав Врбенски, Ченек Кёрбер, Теодор Бартошек). Некоторые анархистские группы продолжали работать под различными нейтральными названиями – "Астрономический кружок", "Объединение рабочих абстинентов" и др. Позднее Федерация возобновила деятельность в подполье. Война дорого обошлась чешскому анархизму. На фронте погибли Гелльнер, С.Герлаш, Арношт Гофман, Карел Главачек, Рег, Эрнекер, в заключении умер Иржи Вольф и другие. По приговору военного суда были расстреляны Я.Веселы и Шрамек. Некоторые получили приговоры за саботаж на производстве (так, В.Дракс был приговорен к 10-летнему заключению в крепости Терезин) .

В Австрийских землях, где перед войной насчитывалось около 1600 анархистов, движение также подверглось разгрому, некоторые активисты арестованы. Ведущий анархист – пацифист Пьер Рамю (Рамус) дважды задерживался по обвинению в шпионаже и государственной измене за критику войну. В итоге он был помещен под домашний арест. Издание печатного органа "Вольштанд фюр алле" прекратилось. Небольшие синдикалистские Всеобщая профсоюзная федерация Верхней Австрии и Свободное профсоюзное объединение прекратили свою деятельность .

Ожесточенная борьба по вопросу об участии в мировой войне разгорелась в итальянском обществе. Виднейший итальянский анархист Эррико Малатеста, находившийся в эмиграции в Лондоне, резко осудил войну и призвал к борьбе против нее. Однако анархистское движение в стране было серьезно ослаблено репрессиями после подавления антимилитаристского восстания в июне 1914 г. ("красной недели"). Среди синдикалистов вопрос об участии Италии в войне вызвал раскол. На заседании Генерального совета Итальянского синдикального союза (УСИ) 13 – 14 сентября 1914 г. в Парме группа профсоюзных лидеров во главе с Альчесте де Амбрисом и национальным секретарем Тулио Масони заняла т.н. "интервенционистские" позиции в пользу вступления в конфликт на стороне Антанты. В общем и целом, эти деятели повторяли аргументацию французских синдикалистов. Их линия была отвергнута. Как объяснил Армандо Борги, избранный новым секретарем союза, война идет на пользу "не трудящимся, а хозяевам и монархии". Большинство делегатов одобрили резолюцию Альберто Мески, в которой выражалась надежда на то, что "пролетариат всех воюющих и нейтральных стран сумеет найти в себе дух классовой солидарности и революционную энергию для того, чтобы воспользоваться неизбежным ослаблением сил государства и общим кризисом, вытекающим из самой войны, для согласованного совместного действия по сокрушению буржуазных и монархических государств, которые на протяжении 50 лет сознательно и цинично готовили эту войну" . Потерпевшие поражение "интервенционисты" покинули Итальянский синдикальный союз и объявили о создании собственного профобъединения. В мае 1915 г. на встрече в Модене УСИ подтвердил свое "нет" войне и право на всеобщую забастовку. Анархисты и синдикалисты принимали участие в массовых антимилитаристских демонстрациях и столкновениях с националистами, сторонниками вступления в войну и полицией. Несмотря на остроту противостояния, правительство 24 мая 1915 г. объявило об участии в войне на стороне Антанты.

В целом, следует признать, что анархистское и синдикалистское движения как в странах Антанты, так и в Германии и Австро-Венгрии оказались не в состоянии осуществить антимилитаристские положения своих программ и противостоять началу Первой мировой войны. Более того, в их рядах обнаружились острейшие противоречия, и ряд видных представителей этих движений поддержал военные усилия своих или союзных государств. Такой сдвиг был воспринят многими анархистами как самое настоящее предательство собственных идеалов. "…Я признаюсь, что никогда не мог бы поверить в возможность того, что социалисты – пусть даже социал-демократы – станут аплодировать такой войне, как та, которая сейчас опустошает Европу, и добровольно участвовать в ней, будь то на стороне Германии или союзных держав. Но что можно сказать, когда то же самое делают анархисты – правда, немногие, но среди них находятся товарищи, которых мы больше всего любим и уважаем?" – писал итальянский анархист Эррико Малатеста в ноябре 1914 года в статье "Анархисты забыли свои принципы" .

В решительную полемику с Кропоткиным и другими сторонниками Антанты вступил немецкий анархист Рудольф Роккер, проживавший в эмиграции в Британии. В октябре и ноябре 1914 г. он опубликовал ряд статей в еврейской анархистской газете "Арбейтер фрайнд", обвинив своих оппонентов в измене идеям анархизма. 2 декабря Роккер был арестован и интернирован в лагере, откуда освобожден только в 1918 г.

В феврале 1915 г. от имени "Анархического Интернационала" в лондонской анархистской газете "Фридом" был опубликован манифест против войны, подписанный 36 видными активистами, включая живших в лондонской эмиграции итальянцев Малатесту, Луиджи Бертони, Л. Берзани, А. Джальзитту, Эмидио Реккиони и Джузеппе Виньяти, британцев Джорджа Барретта, Фреда Уильяма Данна, Томаса Генри Килла и Лилиан Вульф, французов Жоржа Бернара, Эдуарда Будо, Анри Комба и Жюля Лемэра, американцев Леонарда Абботта, Алекандра Беркмана, Джозефа Коэна, Эмму Гольдман, Ипполита Гавела, Гарри Келли, Билла Шатова и Саула Яновского, российских анархистов-эмигрантов Иуду Гросмана-Рощина и Александра Шапиро, испанцев Висенте Гарсию и Педро Вальину, голландцев Фердинанда Домелу Ньювенгюйса, Герхард Райндерс и В. Схермерхорна, швейцарца Карлдо Фриджерио, бразильца Антониу Бернарду и др. Выдержанный в традиционно анархистском духе, документ возлагал вину за мировую войну на государство и капитализм. "Вооруженная борьба…, – говорилось в обращении, – является естественным следствием и неизбежным и фатальным результатом общества, основанного на эксплуатации рабочих, общества, опирающегося на дикую борьбу между классами и заставляющего рабочих подчиняться господству паразитического меньшинства, захватившего в свои руки политическую и экономическую власть". Авторы текста обращали внимание на то, что продолжавшаяся в течении полувека гонка вооружений неминуемо вела к конфликту, а потому бессмысленно "возложить всю ответственность на то или иное правительство". "… Ни одна из воющих сторон не имеет права говорить во имя цивилизации или объявить себя в положении вынужденной защиты". Причины войны "надо искать исключительно в факте существования государства, являющегося политической формой привилегии".

Подписавшие манифест анархисты решительно осудили войну и попытки втянуть в них все еще нейтральные страны. Но что остается делать в ситуации, когда мировая бойня уже началась? "Роль анархистов в нынешней трагедии, – подчеркивалось в тексте, – при всяком положении выступать со своей пропагандой, говорящей о том, что есть только один род войны за свободу: это война, которую ведут во всех странах угнетенные против своих угнетателей. Наша задача – звать рабов к возмущению против своих господ". Анархистская пропаганда призвана "стремиться к ослаблению и уничтожению всех государств; она должна культивировать дух сопротивления и вызывать недовольство в народах и армиях". Авторы манифеста выражали надежду на то, что война и ее тяготы неизбежно вызовут общественные потрясения: "Мы должны воспользоваться всеми бунтовскими движениями, всеобщим недовольством, вызвать восстание и организовать революцию, которая, мы надеемся, положит конец всем социальным несправедливостям" и навсегда уничтожит государства, войны и милитаризм. "Всем угнетенным мы скажем, что они не должны расстаться со своим оружием, пока они не свели счеты со своими угнетателями, пока они не захватили в свои руки земли, фабрики и мастерские" . Речь шла, таким образом, о превращении войны в социальную революцию.


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 10 окт 2019, 21:24 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2495
Откуда: ленинград

В разгар войны


К весне 1915 г. милитаристские настроения в обществе различных стран под влиянием вызванных войной социально-экономических трудностей явно пошли на спад. Это придало импульс антивоенной работе анархистов и левой части синдикалистов.

В апреле 1915 г. в нейтральной Испании, в галисийском городе Ферроль был созван Международный конгресс мира. Его инициаторами выступили испанские анархо-синдикалисты, несмотря на попытки правительства страны и Испанской социалистической рабочей партии воспрепятствовать его проведению. Анархо-синдикалистский профцентр НКТ (Национальная конфедерация труда) был к этому времени официально запрещен, но местные синдикаты и рабочие общества продолжали действовать и вели активную кампанию против войны и участия в ней Испании. Один из вдохновителей НКТ Ансельмо Лоренсо написал статью с резкой критикой германской социал-демократии, французской ВКТ и британских профсоюзов, обвинив их в том, что они принесли свои идеалы в жертву на алтарь своих родин и отказались от интернационализма. Ветеран движения призвал к восстановлению Первого Интернационала – Международной ассоциации трудящихся . В войне в равной мере виновны обе воюющие стороны, и подлинный мир без победителей и побежденных может быть гарантирован только социальной революцией, подчеркивалось в манифесте, выпущенном в ноябре 1914 г. анархистскими группами, синдикатами и рабочими обществами Испании. Лишь немногие либертарии (как Элеутерио Кинтанилья и Рикардо Мелья) предпочитали победу Антанты победе Германии.

На конгресс в Ферроле приехали не только многие испанские анархисты и синдикалисты (Анхель Пестанья, Мануэль Андреу, Франсиско Миранда, Лопес Боуса, Эусебио Карбо и др.), но и делегаты из Португалии (Аурелиу Кинтанилья, Мануэл Жуакин ди Соуза, Мануэл Кампуш и др.), Франции, Англии, Италии, Бразилии, Аргентины и Кубы. Конгресс принял резолюция, которая гласила, что покончить с войной может только международная всеобщая революционная стачка . После встречи была организована энергичная кампания против войны: проводились митинги, демонстрации, издавались манифесты и листовки. Конгресс внес большой вклад в реорганизацию и возрождение испанской НКТ.

Во Франции весной и летом 1915 г. антивоенная оппозиция среди анархистов и синдикалистов усилилась и перешла от индивидуальных выступлений к коллективным действиям. Ее сердцевиной стала федерация металлистов. Недовольство войной высказывалось еще в апреле 1915 г. на конференции федерации бирж труда и союза синдикатов Парижа, которая потребовала "справедливого мира". Острая критика в адрес руководства ВКТ и политики ее лидеров, сотрудничавших с властями в рамках различных смешанных комиссий, была сформулирована в мае 1915 г. Оппозиционеры критиковали поддержку профсоюзным руководством правительства и сближение с соцпартией, с которой ВКТ образовала совместный "комитет действий" . На конференции бирж труда, союзов и федераций ВКТ в августе левое меньшинство в лице Альфонса Меррхейма от федерации металлистов и Альбера Бурдерона от федерации бочаров предложило проект резолюции против войны, призвав к сплоченному "пролетарскому действию" с тем, чтобы заставить власть имущих заключить справедливый мир и провести разоружение . Антивоенную агитацию, хотя и не под революционными лозунгами, продолжали анархо-индивидуалисты Арман и Пьер Шардон, издававшие брошюры и небольшие газеты.

Борьба против войны побудила оппозиционно настроенных французских синдикалистов искать сближения с левыми марксистскими кругами, которые также занимали антивоенные позиции. В сентябре 1915 г. Меррхейм и Бурдерон приняли участие в международной социалистической антивоенной конференции в Циммервальде. Вместе с лидером профсоюза строителей Рэймоном Перика и Монаттом они составили ядро антивоенной группы, которая сложилась вокруг газеты "Ля Ви увриер". Они поддерживали контакты с интернационалистской группой вокруг русской эмигрантской социал-демократической газеты "Наше слово" во главе с Л.Д. Троцким, а в Циммервальде французские делегаты беседовали с В.И. Лениным, хотя не согласились с его идеей создания нового Третьего Интернационала. В ноябре 1915 г. во Франции был образован Комитет интернационального действия против войны, куда, помимо революционных синдикалистов Меррхейма, Бурдерона, Марселя Вержа, Берто Лепти и Перика, вошел социалист Лорио. С начала 1916 г. его активисты тесно сотрудничали с "циммервальдской" оппозицией внутри соцпартии, и в январе – феврале объединились с ней в Комитет за возобновление интернациональных связей .

В Великобритании с 1915 г. начало складываться новое синдикалистское движение. Оно не было направлено непосредственно против войны, но отвергало идею "социального мира", к которому призывали лейбористы и руководство тред-юнионов ради поддержки британских военных усилий. Носителем синдикалистских тенденций стал институт "шоп стюардов" – "фабричных старост", то есть цеховых делегатов, в чьи задачи первоначально входили сбор взносов, вербовка новых членов и ведение переговоров об оплате труда. В отличие от профсоюзных функционеров, которые избирались на малопосещаемых территориальных собраниях профсоюзов, шоп-стюардов выбирали непосредственно на рабочем месте. Когда в феврале 1915 г. вспыхнула первая крупная стачка на верфях Клайда близ Глазго, стачком превратился в комитет шоп-стюардов. Этот пример встретил отклик во многих других промышленных центрах. Рабочие комитеты и комитеты шоп-стюардов заменяли собой официальных лиц тред-юнионов и были движущей силой мощных стачек в последующие годы. В машиностроении переговоры об общенациональном уровне зарплаты стали вестись через шоп-стюартов, а не освобожденных функционеров. Нехватка квалифицированных машиностроителей в годы Первой мировой войны придала шоп-стюардам в этой отрасли большие возможности. Первоначально выступления были частичными и оборонительными. Рабочие боролись против привлечения на их рабочие места дешевой неквалифицированной рабочей силы. что заставило их вступить в конфликт с "Актом о вооружениях", запрещавшем стачки в военной промышленности. В результате лидеры Рабочего комитета Клайда были высланы из Глазго. В связи с планами отменить отсрочки призыва рабочих на военную службу развернулась и борьба против призыва. Профсоюзные лидеры выступали за войну и не поддержали стачки против запрета забастовок и призыва. Борьбу против военной политики и в потенциале против войны как таковой возглавили шоп-стюарды. Большинство стачек не поддерживались профсоюзами и были нелегальными. В таких крупнейших машиностроительных центрах, как Глазго, Шеффилд, Манчестер, Ковентри и т.д., шоп-стюарды сформировали межпрофсоюзные стачкомы, ставшие постоянными базисными организациями, которые действовали в обход бюрократии. Первая же листовка Рабочего комитета Клайда в ноябре 1915 г. разъясняла: "Мы будем поддерживать официалов, пока они действительно представляют рабочих, но немедленно станем действовать независимо, как только они перестанут представлять их. Составленные из делегатов от каждого из цехов и не сдерживаемые устаревшим правлением закона, мы намерены представлять то, что действительно чувствуют рабочие". В рядах движения все громче звучал синдикалистский лозунг "рабочего контроля над производством" .

Разрыв между противниками и сторонниками войны в анархистской среде еще больше углубился в 1916 г. 28 февраля группа видных участников движения (в основном, из государств, входивших в Антанту) выступила с "Декларацией", получившей неофициальное название "Манифест 16-ти". Первыми документ подписали активисты из Франции (Жан Грав, Жак Герен, Альбер Лезан, Франсуа Лё-Леве, Марк Пьерро, Поль Реклю, Шарль Малато), Французского Алжира (Антуан Орфила, Ф. Ришар), России (Кропоткин, Черкезов), Бельгии (Анри Фюсс, Жюль Муано), Японии (Исикава Сансиро) и Нидерландов (Христиан Корнелиссен). Всю вину за возникновение войны авторы декларации возлагали исключительно на германский блок: "Мы глубоко убеждены, что немецкое нападение было угрозой – приведенной в исполнение – не только против наших освободительных надежд, но и против всей человеческой эволюции, – говорилось в заявлении. – Вот почему мы, анархисты, антимилитаристы, враги войны, горячие сторонники мира и братства народов, встали в ряды защиты и не сочли возможным отделить свою участь от участи всего остального населения". Они решительно отвергли любые мирные переговоры, так как "говорить в настоящий момент о мире – значит, играть на руку немецкой министерской партии, Бюлова и его агентов". "… Вместе с теми, кто принимает участие в борьбе, мы считаем, что вопрос о мире не может стоять до тех пор, пока немецкое население не вернется к более здравым представлениям о справедливости и праве, пока не откажется быть орудием проектов господства пангерманской политики", – заявляли подписавшие декларацию, фактически целиком солидаризируясь с официальной позицией государств Антанты .

Хотя провоенные позиции большинства авторов "манифеста 16-ти" уже были известны до этого, появление документа произвело в анархистской среде впечатление разорвавшейся бомбы. Тем более, что его сторонники намеревались собрать в Лондоне международный конгресс для обсуждения сформулированных ими позиций . Ответ анархистов-противников войны не заставил себя ждать. Малатеста опубликовал во "Фридом" статью "Анархисты – сторонники правительства", которая затем была издана как брошюра "Правительственные анархисты" с резкой критикой в адрес активистов, подписавших манифест. Генеральный совет Итальянского синдикального союза в июне 1916 г. подтвердил антивоенную позицию профобъединения и исключил организацию из Пармы, которая выступила за участие в конгрессе, который планировали собрать сторонники манифеста .

Во Франции еще до этого произошел окончательный раскол в редакции главного печатного органа анархистов – газеты "Тан нуво". В январе 1916 г. противники войны (Андре Жирар, Шарль Бенуа и др.) выпустили "Первое письмо друзьям и подписчикам «Тан нуво»", в ответ на что Грав в феврале изгнал их из помещений, в котором собиралась группа. После публикации "манифеста 16-ти" оппоненты Грава обратились к сторонникам газеты со вторым письмом "Несогласие. Наши разъяснения". Кроме того, в апреле 1916 г. С. Фор приступил к изданию газеты "C.Q.F.D.", на страницах которой писали не только анархисты, но также некоторые революционные синдикалисты и левые социалисты. Издание, тираж которого к ноябрю 1916 г. достиг 20 тысяч, вело энергичную агитацию против "священного союза" между классами во имя победы в войне. Оно стало ответом на "манифест 16-ти". Вокруг газеты стали возникать "кружки друзей", и в 1917 г. их насчитывалось уже около 50 (в т.ч. в Париже, Лионе, Марселе, Тулузе, Рошфоре – Сэнте, Нанте – Анжере – Трелазе) .

Освобожденные из заключения Лекуэн и Рюфф сочли позицию Фора и его группы слишком осторожной и умеренной. В декабре 1916 г. они напечатали 12-тысячным тиражом листовку "Навяжем мир" и распространяли ее, за что были вновь арестованы. Продолжали подпольную листовочную агитацию индивидуалистические анархисты Арман, Пьер Шардон, Жюльен Контан (газета "Либертэр") .

Революционные синдикалисты Меррхейм и Бурдерон собирались принять участие в международной антивоенной конференции социалистов в швейцарском городе Кинталь в апреле 1916 г., но не смогли въехать в Швейцарию. В том же году в рамках ВКТ был образован Комитет синдикалистской защиты (хотя Меррхейм отказался в него войти). Комитет выступил за автономию профсоюзного движения по отношению к политическим партиям, включая социалистов. Он считал, что поддержка войны со стороны ВКТ стала проявлением нарушения этой автономии и революционно-синдикалистских принципов Конфедерации. В комитет вошли как члены отдельных профсоюзов, так и целые профсоюзы, как, например, объединения строителей и учителей. Первоначально он рассматривался как профсоюзная секция Комитета за возобновление интернациональных связей .

Решительно осудили активистов, вставших на сторону Антанты, русские анархистские группы в эмиграции: женевский "Набат", цюрихский "Рабочий мир", группа русских анархистов-коммунистов в Париже. Их заявления были выдержаны в крайне резком тоне. Эмигранты в Цюрихе назвали декларацию 16-ти "позором". Они объявили "беспощадную борьбу всем тем из анархистов, которые своей деятельностью поддерживают буржуазно-империалистические государства" и "окончательно разошлись с принципами революционного анархического коммунизма, основанного на идее отрицания всякой государственности". Группа в Женеве напомнила, что у работников "нет отечества", "все войны ведутся во вред рабочему классу", и что анархисты признают "только одну войну – войну против угнетателей всего мира". Эмигранты в Париже заявили, что их группа "не только не может отныне считать подписавших «Декларацию» лиц своими товарищами по борьбе, но вынуждена решительно относиться к ним как к хотя и бессознательным, но от того не менее действенным врагам рабочего дела". Главным "долгом революционера и анархиста", по мнению парижских эмигрантов, была "подготовительная к революционным событиям деятельность, в частности – возможное расширение и углубление пропаганды против войны и за восстание, в связи с соответствующей революционной деятельностью". Предлагалось соединенными усилиями трудящихся всех стран "принудить правительства к заключению мира", что должно было стать "исходным пунктом революционной борьбы против эксплуататоров" .

В Испании основные анархистские и синдикалистские издания ("Тьерра и либертад" и "Солидаридад обрера") осудили "манифест 16-ти" и вели систематическую критику высказанных в нем положений. НКТ официально разорвала связи с французской ВКТ, обвинив ее в нарушении интернационалистских принципов.

В Германии в этот период анархисты не проявляли большой активности. Рихард и Рудольф Эстрайхи предложили Ландауэру весной 1916 г. приступить к изданию подпольного журнала, но тот отказался. Мюзам, установивший контакты как с пацифистскими кругами, так и с левыми социал-демократами и левыми социалистами по всей Германии, оказался одним из вожаков голодной демонстрации протеста 17 июня 1916 г. в Мюнхене. Он обратил внимание манифестантов на подлинные причины проблем с продовольствием, и толпа скандировала "Долой войну!", "Мы хотим мира!". Мюзам предполагал, что с помощью массового давления на власти снизу удастся заставить их прекратить войну .



Навстречу революции?


Обилие жертв, общая безысходность, экономические трудности, рост цен и другие социальные проблемы, порожденные затянувшейся войной, вылились в 1917 г. в массовые протесты и восстания во многих странах. Начавшаяся в России революция стала в глазах анархистов и синдикалистов примером того, как надо покончить с мировым кровопролитием.

Российские анархисты после Февральской революции вышли из подполья и стали действовать открыто. Антивоенная тема по-прежнему занимала центральное место в их агитации. Они считали, что революция порождена недовольством войной и, в конечном счете, призвана покончить с ней и со всем вызвавшим ее старым строем. "Государства затеяли братоубийственную войну, реки крови пролиты ими. Чтобы войны не повторялись, государства не должны существовать… Мир должен быть заключен помимо правительств, самим народами", – говорилось в заявлении Петроградского клуба анархистов в мае 1917 г. В июне анархисты-коммунисты Петрограда приняли участие в массовых демонстрациях против Временного правительства и его планов продолжения войны. 3 – 5 июля анархисты, обладавшие значительным влиянием среди солдат Первого пулеметного полка и матросов Кронштадта, выступили одними из организаторов антиправительственных выступлений, подавленных вооруженной силой . Анархистские и анархо-синдикалистские организации активно участвовали в Октябрьском восстании в Петрограде, Москве и других городах страны. "…мы, анархисты, … призываем к немедленному прекращению войны, к немедленному перемирию на всех фронтах. Мир – это первое слово восставшего народа", – говорилось в манифесте Московской федерации анархических групп (ноябрь 1917 г.). Анархисты рассчитывали на то, что выход России из войны принудит государства Антанты согласиться на мир .

Франция в январе – июне 1917 г. была охвачена массовыми забастовками. Их участники не выдвигали непосредственно антивоенные или революционные лозунги, но протестовали против связанной с войной интенсификации труда и ухудшения условий жизни. В апреле – июне того же года фронт охватили солдатские бунты, подавленные властями с большой жестокостью. Комитет за восстановление интернациональных связей и Комитет синдикалистской защиты поддерживали эти протесты, но их неудача нанесла сильный удар по антивоенной оппозиции. Тираж “CFQD” сократился к декабрю 1917 г. до 4 тысяч, а затем издание окончательно прекратилось. Группы его сторонников распались. Лепти, Альфонс Барбе, Контан, Рюфф, Лё-Мейёр и Гроссен, обвиненные в выпуске в июне 1917 г. подпольного издания "Либертэр" были приговорены в октябре к тюремному заключению сроком от 4 месяцев до 2 лет. Правительство Ж. Клемансо, пришедшее к власти в ноябре 1917 г., приступило к систематическим репрессиями в отношении противников войны. В конце 1917 – начале 1918 гг. длительные тюремные или каторжные приговоры за распространение листовок и выпуск изданий получили Л. Жаан, Жорж Кошон, Лекуэн, Арман и Фор. Анархистское движение было фактически обезглавлено. Попытка Фернана Депре начать в марте 1918 г. выпуск нового издания "Ля Плеб" не увенчалась успехом: после 4 номеров оно перестало через 2 месяца .

В 1918 г. забастовочная волна во Франции возобновилась, несмотря на призывы руководства ВКТ не подрывать военные усилия государства. Революционно-синдикалистское меньшинство созвало 19 – 20 мая конгресс в Сент-Этьене, который призвал к всеобщей революционной стачке против войны. В выступлении особенно активную роль сыграли металлисты Луары и Парижского региона, военной промышленности был нанесен существенный ущерб. Движение было подавлено, активисты отправлены на фронт, лидер Комитета синдикалистской защиты Рэймон Перика осужден за государственную измену .

В Великобритании к концу войны нехватка продовольствия и попытки призвать в армию квалифицированных рабочих вызвали взрывоопасную ситуацию. В начале 1918 г. движение против призыва достигло апогея. 5 – 6 января 1918 г. национальная конференция комитетов шоп-стюардов высказалась за проведение стачки против законопроекта о военной службе и потребовала от правительства принять предложения российского правительства о мире. Однако 25 января Национальный административный совет шоп-стюардов раскололся по вопросу о стачке и предпочел снять с себя ответственность, заявив, что не справится с технической подготовкой и для этого необходимо сотрудничество исполкомов профсоюзов. Момент был упущен .

В США анархисты и активисты синдикалистского профобъединения "Индустриальные рабочие мира" (ИРМ) вели упорную кампанию против вступления страны в мировую войну. В ходе митингов, лекций и акций протеста и в распространяемой литературе они объясняли свой взгляд на истинный характер и причины конфликта, критиковали милитаризм и вооружения. Власти обвинили рабочих лидеров Тома Муни и Уоррена Биллингса во взрыве бомбы на патриотическом параде в Сан-Франциско 22 июля 1916 г.; первого из них приговорили к смерти, второго – к пожизненной каторге. По инициативе анархиста Александра Беркмана была организована широкая кампания солидарности, которой удалось добиться отмены смертного приговора для Муни. Полиция несколько раз проводила обыски в редакции анархистского издания "Блэст" в Сан-Франциско из-за поддержки им Муни и антивоенной агитации. Ситуация обострилась после того, как в апреле 1917 г. США вступили в войну на стороне Антанты, и анархисты развернули движение против закона о призыве в армию. На конференции, организованной в мае 1917 г. в редакции журнала "Mother Earth", было объявлено о создании Лиги "Нет призыву", и выпущен антивоенный манифест. На митинг лиги в "Гарлем ривер казино" в Нью-Йорке собралось около 10 тысяч человек. Аналогичные акции прошли и в других городах; стали возникать местные отделения лиги. Движение протеста всерьез взволновало власти. Четверо молодых активистов (Моррис Бекер, Луис Крэмер, Джозеф Уокер и Луис Стернберг) были арестованы за распространение призыва к проведению митинга. Тем не менее, новое собрание в Нью-Йорке 4 июня оказалось также многолюдным, несмотря на явный нажим полиции и провокационные попытки националистов помешать его ведению. На митинге 14 июня полиция произвела массовые задержания, и организаторы решили впредь воздержаться от публичны мероприятий, сосредоточившись на печатной агитации. На следующий день ведущие активисты лиги – анархисты Беркман и Эмма Голдьдман были арестованы и обвинены в подстрекательстве к насилию и пропаганде якобы на немецкие деньги. Суд приговорил их к 2 годам тюрьмы и штрафу в 10 тысяч долларов каждого, однако затем их освободили под залог. Затем Беркмана обвинили в причастности к взрыву в июле 1916 г.; ему угрожала экстрадиция, но после энергичной кампании, организованной Гольдман, в ноябре он снова оказался на свободе. 4 февраля 1918 г. Беркман и Гольдман начали отбывать срок приговора .

Репрессии развернулись по всей стране: в них участвовали не только власти и полицейские, но и националистически настроенные толпы. Развернулись массовые аресты тех, кто уклонялся от призыва в армию; был принят "акт о шпионаже". Особую ненависть властей вызывали ИРМ: весной и летом 1917 г. организованные ими рабочие волнения и саботаж нанесли значительный ущерб отраслям, жизненно важным для ведения войны - деревообрабатывающей и медной промышленности. В штате Аризона были арестованы и депортированы 1200 членов ИРМ; в Оклахоме зверски избиты 17 активистов профсоюза. В Милуоки в ходе нападения вооруженной толпы на группу анархистов и социалистов двое анархистов погибли, после чего были разгромлены итальянские клубы, произведены аресты, 11 человек обвинены в беспорядках и терроризме и приговорены к 25 годам заключения каждый. В Чикаго полиция арестовала более 100 членов ИРМ (Билли Хейвуда, Элизабет Гарли Флинн, Артуро Джованнитти, Карло Треску и др.), которым предъявили обвинения в государственной измене. Хейвуд был приговорен 20 годам заключения, а 110 других активистов – к различным срокам от одного года до 10 лет. Член исполнительного бюро ИРМ Фрэнк Литтл был похищен бандитами и повешен на рельсах. К концу войны большинство представителей руководства профсоюза было арестовано, и организация на рабочих местах была практически загнана в подполье. Систематические преследования и запрет на почтовую рассылку привел к прекращению выпуска анархистских газет. В августе 1917 г. перестал выходить журнал "Mother Earth", хотя с октября по май 1918 г. удалось выпустить еще несколько номеров одноименного бюллетеня. Издание "Блэст" также было остановлено… .

В Португалии, вступившей в войну на стороне Антанты в марте 1916 г., вспыхивали голодные бунты и забастовки. Контроль над профцентром страны – Национальным рабочим союзом (НРС) – перешел из рук социалистов к анархистам. Союз заявил: "Положение рабочих невыносимо и требует немедленных мер... Рабочие требуют права участия в потреблении… Важны не реформы, а революции... Однако, пока необходимая революция не произошла, рабочим остается только один путь обеспечения своего существования: постоянная борьба за увеличение заработной платы". В феврале-марте 1917 г. бастовали шахтеры Сан-Педру-да-Кова, требуя повышения зарплаты. Власти обвинили анархистов в подстрекательстве, направили "республиканских гвардейцев" и произвели аресты. В столкновениях имелись убитые и раненые. Когда полиция и национальная гвардия попытались захватить помещения федерации строительных рабочих, те оказали вооруженное сопротивление. НРС провозгласил 18 января 1918 г. всеобщую общенациональную стачку в поддержку строителей. Призыв встретил широкую поддержку только в районе Лиссабона. Крестьяне, особенно в районе Южного Алентежу, захватили помещичьи земли. В итоге помещения были возвращены профсоюзам, рабочие, арестованные в ходе конфликта, освобождены, а зарплата повышена на 30-60%. В мае 1918 г. руководство НРС приняло решение провести в том же году национальную всеобщую стачку против роста стоимости жизни. Многие активисты полагали, что ее следовало превратить в революцию. Федерация рабочих-строителей предупредила в октябре 1918 г.: "День расплаты приближается, никакое оружие, имеющееся у государства, никакие пистолеты, ружья или танки (и даже самолеты) не помешают нам добиться своей цели". Через несколько недель федерация заявляла: "Рабочие-строители, будьте готовы! Час расплаты с буржуазией близок!... Все сознательные рабочие должны подумать о будущем и последовать примеру своих российских товарищей". Но, несмотря на эти повстанческие тенденции среди некоторых групп рабочего класса, всеобщая стачка, начавшаяся уже после окончания войны, 18 ноября 1918 г. и продолжавшаяся 8 дней, не удалась. Хотя большая часть Юга была парализована забастовкой железнодорожников и работников сельского хозяйства Эворы и было несколько местных очагов сопротивления в Лиссабоне (например, печатники, мебельщики и строители), рабочие Севера остались пассивными. 60 рабочих организаций за пределами Лиссабона сочли забастовку несвоевременной .

В Италии анархисты Маурицио Гарино, Пьетро Ферреро и др. выступили главными организаторами вооруженного восстания, которым сопровождалась стихийная забастовка рабочих Турина против войны и роста стоимости жизни. Бои между восставшими и силами порядка продолжались в течение 5 дней. В ходе столкновений погибли не менее 50 рабочих и 10 полицейских. 1000 человек были арестованы .

В Бразилии, объявившей войну Германии в октябре 1917 г., рабочее движение, которое находилось под преобладающим влиянием анархистов, активно готовилось к революционному выступлению. Еще с 1914 г. велась антивоенная агитация, создана "Антимилитаристская лига", а в октябре 1915 г. в Рио-де-Жанейро прошел Международный конгресс за мир, организованный анархистами. Созданная ими "Комиссия агитации против войны" вместе с Бразильской рабочей конфедерацией организовала крупные антивоенные митинги в Рио и Сан-Паулу. В 1916 г. Бразильская рабочая конфедерация осудила введение обязательной воинской повинности. По мере роста безработицы и цен на продовольствие недовольство в обществе ощущалось все острее; митинги против дороговизны перерастали в голодные бунты, нападения на магазины и склады. Движение в Рио возглавил образованный по инициативе анархистов "Пролетарский комитет народной защиты". Правительственные репрессии и высылка из страны сотен "иностранных агитаторов" не помогали сбить волну протестов. В Сан-Паулу, где возник "Комитет пролетарской защиты", в июне – июле 1917 г. вспыхнула руководимая анархистскими профсоюзами всеобщая стачка за 8-часовой рабочий день, которая полностью парализовала город и распространилась также на Рио, Сантус и другие города, местами перерастая в восстание. В ходе бунтов в 1917 – 1918 гг. анархисты инициировали создание рабочих лиг и автономных организаций в кварталах, которые вели борьбу против дороговизны. В октябре 1918 г. анархисты и революционные синдикалисты Рио-де-Жанейро создали центр по подготовке восстания, которое, по их мысли, должно было открыть путь к социальной революции и установлению либертарного коммунизма в Бразилии. Выступление произошло уже после окончания войны. Поскольку планы повстанцев стали известны властям, его пришлось начинать преждевременно, и акция закончилась серьезным поражением рабочих .

Активизация антивоенной деятельности анархистов и синдикалистов намечалась в 1917 – 1918 гг. и в странах германского блока.

Берлинские анархисты во главе с Рудольфом Эстрайхом еще в 1916 г. обсуждали вопрос о том, что следует делать, если вспыхнет революция, и большинство пришло к выводу, что группа слишком слаба для самостоятельных действий. Об активизации пропагандистской работы заговорили лишь в конце 1917 г., когда анархисты Дрездена предложили начать выпуск совместной газеты в Гамбурге. Проект так и не был реализован из-за нехватки абонентов и распространителей. В период январских забастовок 1918 г. активисты в Берлине участвовали в стачечном движении и распространяли его листовки. Предлагалось призвать продлить забастовку хотя бы еще на один день, чтобы продемонстрировать независимость рабочих от социал-демократических вождей. В Мюнхене руководство местной организацией Независимой социал-демократической партии Германии (НСДПГ) во время январских забастовок не допускало анархистов Мюзама и Йозефа Зонтхаймера на свои собрания и рабочие митинги. После ареста лидера НСДПГ Курта Эйснера обоим анархистам удалось на время взять в свои руки руководство мюнхенской партийной организацией, но уже в конце февраля – марте военные власти запретили им публичную деятельность, а в апреле выслали из города. Они обрели свободу лишь 31 октября 1918 г., накануне Ноябрьской революции .

В революционных событиях ноября 1918 г. немецкие анархисты и синдикалисты приняли самое деятельное участие, хотя их неорганизованным и неподготовленным группам и не удалось существенно повлиять на общую направленность и лозунги борьбы. Берлинские синдикалисты сыграли заметную роль в движении "революционных старост", которое организовало вооружение и революционное выступление рабочих. Они были первыми на баррикадах. Особенно активны были деревообделочники. "Именно синдикалисты, наряду с социал-демократами, открыто 9 ноября выставили своих людей, чтобы вывести военных из казарм, рабочих от станков, женщин и девушек из фабрик", – вспоминал один из лидеров СОНП Фриц Катер . В Рейнской области и Вестфалии небольшие синдикалистские группы возглавили революционные выступления рабочих шахтеров Хамборнского и Хаммского бассейнов, сталелитейщиков и угольщиков Мюльхайма. В Мюнхене Мюзам стал 7 ноября одним их лидеров революционного восстания, агитируя солдат против монархии и войны и провозгласив "смещение династий и создание свободной баварской советской республики". Однако действовал он индивидуально, а не от имени какой-либо анархистской группы.

Австрийские и немецкие анархисты печатались в журналах, издававшихся в Вене кругами радикальной богемы ("Нойе банен" в 1916 г. и "Фер!" в 1917 – 1918 гг.). Более решительно настроенные активисты стали сотрудничать с левыми социалистическими кругами. Так, анархо-коммунист Лео Ротцигель, который в феврале 1917 г. был арестован за мятеж, но бежал из тюрьмы и действовал нелегально, принимал участие 30 ноября 1917 г. в проходившей в Санкт-Эгид-ам-Нойвальде подпольной конференции "левых радикалов", объединявшей анархистские, синдикалистские и марксистские круги. Делегаты ("доверенные лица") выбирались на предприятиях. На встрече был образован тайный Рабоче-солдатский совет. Этот орган играл важную роль во время всеобщей забастовки января 1918 г. и выпустил манифест с призывом к немедленному миру и восстановлению гражданских свобод. Рабочим предлагалось следовать примеру России и создавать Советы. Но после подавления стачки ведущие активисты подверглись репрессиям: Ротцигель был арестован в апреле, журналист Эгон Эрвин Киш отправлен на фронт… Группа возобновила деятельность после падения Габсбургской монархии, организовав в Вене "Красную гвардию" и оформившись как Федерация революционных социалистов "Интернационал". В 1919 г. федерация влилась в компартию Австрии.

В Венгрии агитацию против войны вел поэт-анархист Лайош Кашшак, издававший в Будапеште газеты "А Тетт" ("Действие", ноябрь 1915 – сентябрь 1916 гг.) и "Ма" ("Сегодня", 1916 – 1919). На их страницах обсуждались проблемы антимилитаризма, социалистические идеи и вопросы художественного авангарда. Но в центре антивоенной борьбы оказались молодые венгерские синдикалисты – последователи Эрвина Сабо, который в 1916 г. энергично выступил против войны. Обсуждалась возможность убийства премьер-министра Иштвана Тисо в надежде, что это поможет прекратить войну. Молодежный "Кружок Галилея", куда входили синдикалисты, социалисты и радикалы, а также образованный осенью 1917 г. под влиянием "Циммервальдской левой" и стоявший в основном на синдикалистских позициях "Союз революционных социалистов" активно участвовали в январской стачке 1918 г., сотрудничая с "доверенными лицами" на предприятиях Будапешта. "Кружок Галилея" распространял листовки с призывом: "Братья, рабочие! Думайте о наших русских братьях и готовьтесь к борьбе... Будьте готовы к пролетарской революции!". 12 января 1918 г. власти распорядились конфисковать антивоенные листовки и запретили кружок; в первый же день было арестовано 30 членов кружка. Затем последовали аресты левых социал-демократов. Лидер революционных социалистов, синдикалист Отто Корвин принял участие в подготовке и организации восстания военных моряков в Каттаро (Которе) и Поле. После его ареста антивоенную борьбу возглавила Илона Дучинска, которая во главе группы революционной молодежи распространяла листовки на военных заводах и даже в Будапештских казармах. Она была арестована, обвинена в государственной измене и приговорена к длительному тюремному заключению. После свержения габсбургской монархии синдикалисты и революционные социалисты присоединились к новосозданной компартии .

Если в австрийских и венгерских землях часть анархистов и синдикалисты тяготела к союзу с левыми марксистами и в итоге растворилась в пробольшевистских партиях, то в Чехии наметилось сотрудничество с "левым крылом" чешских националистов. В феврале – марте 1918 г. ряд видных анархистов (Врбенский, Нойманн и др.) вступил в созданную "национальными социалистами" Чешскую социалистическую партию (ЧСП), образовав в ней "Анархо-коммунистическую секцию". Другие, как Кёрбер и Каха, отказались присоединиться к партии, но взаимодействовали с ней по конкретным вопросам. После создания независимой Чехословакии Врбенский занял министерский пост, а другие члены группы стали депутатами парламента от ЧСП .

В Болгарии, воевавшей на стороне Германии, анархисты Н. Стойнов и В. Килифарский подали пример отказа от военной службы. Велась активная антимилитаристская пропаганда. Некоторые участники движения ушли в подполье, а группа Василя Икономова предприняла попытку покушения на болгарского царя. В результате репрессий многие анархисты были арестованы, включая Г Жечева и Г. Шейтанова. Последнему удалось бежать из тюрьмы и организовать бунт; лидер Болгарского земледельческого народного союза Александр Стамболийский прислал ему предложение о совместной борьбе и организации антимонархического переворота. В конце войны анархисты установили контакты с солдатами на фронте и участвовали в подготовке революционного восстания, положившего конец участию Болгарии в войне .

Кризис назревал и в сохранившей свой нейтралитет Испании, где экономический подъем, которому благоприятствовали военные поставки, сопровождался резким ростом стоимости жизни. В 1916 г. крупнейшие профцентры – социалистический Всеобщий союз трудящихся и анархистско-синдикалистская НКТ – заключили пакт о единстве действий, в котором речь шла о революции. 12 августа 1917 г. ВСТ объявил общенациональную всеобщую забастовку, поддержанную НКТ. В ряде мест стачка сопровождалась вооруженными столкновениями, но выступление было подавлено, а социалистические лидеры арестованы. Тем не менее, рабочее движение продолжало наращивать силы; ряды НКТ росли. В главном промышленном центре страны, Барселоне, вспыхивали стачки, и обе стороны готовились к решительной схватке: предприниматели и полицейское начальство вооружали террористические группы «пистолерос»; в свою очередь, анархисты и синдикалисты также запасались оружием. Уже в 1919 г. город охватили не только массовые забастовки, но и волны взаимных покушений и убийств.

Анархисты еще одной нейтральной страны, Швейцарии, по-видимому, стремились помогать поддержанию контактов между единомышленниками в странах, охваченных войной. В апреле 1918 г. германское посольство в Берне сообщало в Берлин о подготовке тайной международной анархистской конференции в Женеве, для обсуждения того, как: "1) Подготовить серию покушений на военные фабрики; 2) Организовать покушения на государственных деятелей, которые рассматриваются как препятствие к быстрейшему заключению всеобщего мира" . Такая конференция, организованная швейцарским анархистом Луиджи Бертони, якобы состоялась 20 и 21 апреля, с участием делегатов от анархистов Италии, Германии, Австро-Венгрии, Франции, Швейцарии, Великобритании, США, Сербии, Болгарии. Ее участники, по утверждениям германского посольства, сочли главным препятствием на пути к миру сохранение капитализма, ликвидация которого необходима для предотвращения новых войн в будущем. Согласно разработанному плану, следовало, в первую очередь, поднять революцию в Германии, а анархисты стран Антанты должны были затем способствовать аналогичным революционным выступлениям в своих государствах с тем, чтобы помешать их правительствам "извлечь империалистические выгоды из германской революции" . Трудно сказать, имела ли место такая конференция в действительности. Посольство провело расследование информации через своих "доверенных людей" и в июне 1918 г. информировало Берлин о том, что считает факт проведения "международной анархистской конференции большого политического значения" сомнительным, а сведения о ней "должны восприниматься с большой осторожностью". Сомнения у дипломатов вызвали и сообщения об участии активистов, которые в это время не могли находиться в Швейцарии (например, Малатесты), и утверждения об односторонней, про-антантовской ориентации международного анархизма, которая якобы проявилась на этой встрече. Подводя итог расследованиям, представители посольства сообщили в Берлин, что "анархистской конференции в Женеве на самом деле не проводилось. Однако состоялись периодические встречи единомышленников, в которых, среди других, принимали участие немецкий анархист Хоос, оба Херцога из Цюриха и русский делегат Хольцман. В ходе этих обсуждений пришли к выводу о том, что пропаганда действием может привести лишь к нежелательным последствиям для анархистов в Швейцарии и практически не сможет оказать влияния на окончание войны… Большего пока выяснить не удалось", – осторожно подытоживали дипломаты .

Как бы то ни было, Швейцария, очевидно, оставалась перевалочным пунктом для революционной анархистской работы. В апреле 1918 г. полиция обнаружила в Цюрихе склад гранат, якобы предназначенных для нелегальной переправки из Германии в Италию (дело "цюрихских бомб"). По обвинению в причастности к этому инциденту были арестованы Бертони и группа итальянских анархистов. Проведя в заключении 13 месяцев, Бертони был в 1919 г. отдан под суд, но под давлением широких протестов оправдан вместе с двумя десятками других обвиняемых…

+ + +

Первая мировая война стала для анархистов и революционных синдикалистов тяжелым испытанием. Предотвратить ее наступление, как они планировали, не удалось. Анархистское движение оказалось слишком слабым, а синдикалистское – чересчур рыхлым для организации всеобщей антимилитаристской стачки. Бессилие идеологически "нейтрального" синдикализма и рост революционных настроений в ходе войны среди трудящихся масс (в этом прогнозы анархистов сбылись) делали все более настоятельным перемены в самом синдикалистском движении. "Великая война смела хартию нейтрального синдикализма", – отмечал позднее Шапиро . Многим активистам становилось ясно, что одного только синдикализма недостаточно, что необходимо соединить самоорганизованное рабочее движение и прямое действие с четкими революционными идеями, и выбор в годы послевоенного революционного подъема стоял между большевизмом и анархо-синдикализмом.

Вадим Дамье


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 12 ноя 2019, 15:34 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2495
Откуда: ленинград
Цитата:
большевизмом


Из П.Аршинова "История Махновского движения"
Скрытый текст: :
Глава вторая. ОКТЯБРЬСКИЙ ПЕРЕВОРОТ В ВЕЛИКОРОССИИ И НА УКРАИНЕ

Для уяснения хода русской революции необходимо остановиться на пропаганде и развитии революционных идей среди рабочих и крестьян в период времени от 1900 до 1917 г. и на значении ок­тябрьского переворота в Великороссии и на Украине.
Начиная с 1900-05 гг., революционная пропаганда среди рабо­чих и крестьян велась представителями двух учений: государствен­ного социализма и анархизма. Но государственный социализм проповедовался несколькими прекрасно организованными демокра­тическими партиями — большевиками, меньшевиками, социали­стами-революционерами и рядом родственных им политических течений. Анархизм же располагал немногими малочисленными группами, притом недостаточно ясно представлявшими себе свои задачи в революции. Поле политической проповеди и поли­тического воспитания целиком почти завоевала демократия. В духе своих политических программ и идеалов она воспитывала массы. Завоевание демократической республики было очередной задачей ее; политическая революция — средством осуществления этой за­дачи.
Анархизм, наоборот, отвергал демократию как одну из форм государственности, отвергал политическую революцию как средство ее утверждения. Задачей дня рабочих и крестьян он считал лишь социальную революцию и к ней звал массы. Это было единственное учение, проповедовавшее полное разрушение капитализма во имя свободного безгосударственного общества трудящихся. Но, распола­гая крайне малым числом работников и не имея в то же время конкретной программы завтрашнего дня, анархизм не смог широко распространиться и укрепиться в массах как определенная соци­ально-политическая теория их. Тем не менее, благодаря тому, что он подходил к самым важным сторонам жизни порабощенных масс, никогда не лицемерил с ними, учил их борьбе за непосредственное свое дело и уменью умирать за него, — благодаря этому он в самой гуще трудящихся создал галерею борцов и мучеников за социальную революцию, а идеи его выдержали испытание много­летней царской реакцией и сохранились в душе отдельных город­ских и деревенских тружеников как их социально-политический идеал.
Социализм, будучи кровным детищем демократии, всегда рас­полагал огромными интеллектуальными силами. Студенчество, про­фессора, врачи, адвокаты, журналисты и т.д. были или патентованными марксистами, или в громадной степени сочувству­ющими марксизму. Благодаря своим многочисленным силам, иску­шенным в политике, социализму всегда удавалось держать при себе значительную часть рабочих, хотя он и звал их на борьбу за не­понятные и подозрительные идеалы демократии.
Все-таки в момент революции 1917 г. классовый интерес и классовый инстинкт воспреобладали и повлекли рабочих непосред­ственно к их целям — на завоевание земли, фабрик, заводов.
Когда этот уклон обозначился в массах — а он обозначился еще задолго до революции 1917 года, — часть марксистов, именно левое крыло их — большевики, — быстро покинули свою откры­тую буржуазно-демократическую позицию, выбросили лозунги при­менительно к требованиям трудящихся и пошли в дни революции за бунтующей массой, стремясь овладеть ее движением. И опять-таки, благодаря значительным интеллигентным силам, составляв­шим ряды большевизма, а также социалистическим лозунгам, подкупавшим массы, им это удалось.
Мы уже сказали выше, что октябрьский переворот совершался под двумя лозунгами: «Фабрики рабочим! Земля крестьянам!». Тру­дящиеся вкладывали в эти лозунги простой смысл, без коммента­риев, — т.е. все фабрично-заводское хозяйство страны революция должна передать непосредственному управлению рабочих, землю и земельное хозяйство — крестьянам. Дух справедливости и само­стоятельности, вложенный в эти лозунги, настолько захватил мас­сы, что значительная, наиболее активная часть их готова была на другой день переворота начать строительство жизни на основе этих лозунгов. В ряде городов профессиональные союзы и фабрично-за­водские комитеты приступили к переводу предприятий и товаров в свое ведение, к удалению предпринимателей, к самостоятельному проведению тарифов и т.д. Но все эти шаги встретили железное противодействие со стороны ставшей уже государственной комму­нистической партии.
Последняя, идя плечо в плечо с революционной массой, под­хватывая крайние, нередко анархические лозунги ее, резко изме­нила свою деятельность, как только коалиционное правительство было низвергнуто и власть перешла к ней. Отныне для нее рево­люция, как массовое движение трудящихся под лозунгами октября, закончилась. Основной враг трудящихся — промышленная и зе­мельная буржуазия — разбит. Период разрушения, преодоления сил капиталистического режима закончился; начался период ком­мунистического строительства, возведения пролетарского здания. Поэтому революция может идти теперь только через органы госу­дарства. Продление же прежнего состояния страны, когда рабочие продолжают командовать с улицы, с фабрик и заводов, а крестьяне совсем не видят новой власти, пытаясь наладить свою жизнь не­зависимо от нее, носит в себе опасные последствия, может дезор­ганизовать государственную роль партии. Поэтому всему должен быть положен конец всеми возможными средствами — вплоть до государственного насилия.
Таков был поворот в деятельности коммунистической партии, как только она стала у власти.
С этого момента она упорно стала противодействовать всяким массовым социалистическим начинаниям рабочих и крестьян. Ко­нечно, этот переворот в революции и этот бюрократический план ее дальнейшего развития были слишком наглым шагом партии, обязанной своим положением только трудящимся. Во всем этом было много самозванства. Но такова была логика положения, за­нимаемого в революции коммунистической партией, что иначе она поступить не могла. Впрочем, так поступила бы всякая поли­тическая партия, ищущая в революции диктатуры и господства в стране. До октября революцией пытался командовать правый фланг демократии — меньшевики и эсеры. Их отличие в революции от большевиков состоит лишь в том, что они не успели или не сумели сорганизовать своей власти и зажать массы в своих руках.

* * *

Рассмотрим теперь, как была принята трудящимися Украины и Великороссии диктатура коммунистической партии, ее запрет на дальнейшее развитие революции вне органов государства. Револю­ция для трудящихся Великороссии и Украины была единой, но большевистское огосударствление революции было принято не оди­наково. На Украине хуже, нежели в Великороссии. Начнем с Ве­ликороссии.
И до революции, и во время революции коммунистическая пар­тия вела здесь усиленную работу среди городских рабочих. В пе­риод царизма она, будучи левым крылом социал-демократии, пыталась организовать их на почве борьбы за демократическую республику, подготовляя из них надежную армию в борьбе за свои идеалы.
После низвержения царизма в феврале-марте 1917 г. для ра­бочих и крестьян настало острое, не терпящее промедления время. В лице временного правительства они видели определенного врага себе. Поэтому они не ждали, а революционным порядком стали осуществлять свои права — сначала на восьмичасовой рабочий День, потом на органы производства и потребления и на землю. Во всем этом коммунистическая партия явилась для них прекрас­ным организованным союзником. Правда, она преследовала этим союзом свои цели, но массы этого не знали, а видели факт, что коммунистическая партия вместе с ними борется против капиталистического режима. Последняя всю силу своих организаций, весь политический организационный опыт, лучших своих работников направила в гущу рабочего класса и в армию. Она напрягла все свои силы, чтобы сгруппировать массы вокруг своих лозунгов, де­магогически заигрывая на наболевших вопросах порабощенного! труда, подхватывая лозунги крестьян о земле, рабочих о вольном труде и толкая их на решительное столкновение с коалиционным правительством. Изо дня в день коммунистическая партия была в рядах рабочего класса, ведя вместе с ним неустанную борьбу про­тив буржуазии, и довела ее до октябрьских дней. Поэтому рабочие Великороссии привыкли видеть в ней своего энергичного соратника в революционной борьбе. Это обстоятельство и то, что рабочий класс России почти не имел своих классовых революционных организаций, был организационно распылен, позволили партии легко взять руководство событиями в свои руки. И когда коалиционное правительство было свергнуто рабочим классом Петрограда и Мо­сквы, власть просто перешла к большевикам, как руководителям переворота.
После этого коммунистическая партия всю свою энергию на­правила на организацию твердой власти и на ликвидацию массовых движений рабочих и крестьян, продолжавших в разных местах страны добиваться основных целей революции прямым действием. Благодаря огромному влиянию, приобретенному ею за дооктябрь­ский период, это ей удалось без особого труда. Правда, коммуни­стической партии неоднократно приходилось — сейчас же после захвата ею власти — душить первые шаги рабочих организаций, пытавшихся начать производство в своих предприятиях на началах трудового равенства. И не один десяток деревень, не одна тысяча крестьян были разгромлены за непослушание и попытки обойтись без комвласти. Правда, в Москве и ряде других городов компартия, ликвидируя в середине апреля 1918 г. анархические организации, а после — организации левых соц.-революционеров, вынуждена пустить в ход пулеметы и орудия, раскрывая этим самым двери гражданской войне слева. Но в общем, благодаря известному по­слеоктябрьскому кратковременному доверию рабочих Великороссии к большевикам, последним удалось легко и быстро взять массы в свои руки и приостановить развитие рабоче-крестьянской револю­ции, заменив ее государственными мероприятиями партии. На этом революция в Великороссии остановилась.
Иначе проходили дооктябрьский и октябрьский периоды на Ук­раине. Коммунистическая партия не имела здесь и десятой доли тех организованных партийных сил, которыми располагала в Ве­ликороссии. Влияние ее здесь на рабочих и крестьян всегда было ничтожным. Октябрьский переворот произошел здесь значительно позже — в ноябре, декабре следующего года. До этого на Украине была власть местной национальной буржуазии — петлюровцев. В отношении ее большевики действовали не революционным, а главным образом военным порядком. В Великороссии переход власти советам сразу же означал переход ее к коммунистической партии. Здесь же благодаря бессилию и непопулярности партии переход власти советам означал совершенно другое. Советы были собрани­ями выборных рабочих без реальной силы подчинить массы себе, фактической силой чувствовали себя рабочие на заводах и кресть­яне в деревнях. Но эта сила была распылена, неорганизованна и в любой момент могла подпасть под диктатуру какой-либо крепко спаянной партии.
За все время революционной борьбы рабочий класс и кресть­янство Украины не привыкли видеть около себя такого постоянного и непреклонного опекуна, каким была коммунистическая партия в Великороссии. Поэтому здесь в гораздо большей степени накопился известный душевный простор, который непременно должен был сказаться в дни революционных движений масс.
Другой, еще более важной стороной в жизни украинского кре­стьянства и рабочих (местных, а не пришлых) были традиции вольницы, сохранившиеся на Украине от давно прошедших времен. Как ни старался царский режим со времен Екатерины II вытравить в украинском народе всякий след вольницы — наследия бранной эпохи XIV-XVI веков и запорожской сечи, — особенная любовь к независимости в нем все-таки сохранилась в значительной степени до наших дней и в современном украинском крестьянстве сказалась упорным сопротивлением всяким властям, стремившимся подчи­нить его себе.
Таким образом, революционное движение на Украине сопро­вождалось двумя условиями, не имевшимися в Великороссии: от­сутствием сильной организованной политической партии и наличием духа вольницы, исторически присущим украинскому тру­женику. Это неминуемо должно было сказаться на всем характере украинской революции. И на самом деле, в то время, когда в Великороссии революция была без особого труда введена в рамки коммунистического государства, на Украине это огосударствление шло очень туго, советский аппарат создавался механически, глав­ным образом военным порядком. А рядом с этим продолжало раз­виваться самостоятельное движение масс, преимущественно крестьянских. Оно зародилось еще при власти демократической ре­спублики петлюровцев и, ища свой путь, постепенно развивалось. Больше того — корнями своими это движение уходило к самим основам русской революции. Оно отчетливо наметилось еще с пер­вых дней февральского переворота. Это было движение низов тру­дящихся, стремившихся уничтожить рабскую экономическую систему и создать вместо нее новую — на базе обобществления средств и орудий труда и трудового пользования землей.
Выше мы отметили, как во имя этого рабочие изгоняли с фабрик и заводов их собственников и руководство производством пе­редавали своим органам — профсоюзам, фабрично-заводским комитетам или специально созданным рабочим управлениям. Кре­стьяне же отбирали землю у помещиков и кулаков и обращали ее
в строго трудовое пользование, намечая таким образом совершено новый тип земельного хозяйства.
Эта практика революционного действия рабочих и крестьян раз­вивалась почти беспрепятственно в течение всего первого года ре­волюции и создавала здоровую, вполне определенную линию революционного поведения масс.
И всякий раз, когда та или иная политическая группа, захватив­шая власть, пыталась разбить эту линию революционного поведения трудящихся, последние неизменно вступали в революционную оппо­зицию этим попыткам, так или иначе боролись с ними.
Таким образом, революционное движение трудящихся к социаль­ной независимости, начавшееся с первых дней революции, не зами­рало ни при одной власти, бывшей на Украине. Не умерло оно и при большевизме, который после октябрьского переворота стал вводить в стране свою единодержавную государственную систему.
Что же характерно для этого движения?
Недоверие ко всем нетрудовым группам общества; желание до­стичь в революции своих подлинно классовых интересов, завоевать независимость труда.
Ведь как коммунистическая партия ни мудрствовала, доказы­вая, что она является мозгом рабочего класса, что ее власть есть власть рабочих и крестьян, — всякому не утратившему классового чутья и классового сознания рабочему и крестьянину было ясно, что трудящиеся города и деревни оттесняются от своего дела в революции, что власть берет их под свой надзор, отнимает у них право на независимость и на какое бы то ни было самоуправление.
Стремление к полному самоуправлению трудящихся — вот что стало основой начавшегося в глубине масс движения. Множеством путей и случаев мысль их постоянно направлялась к этому. Госу­дарственная деятельность коммунистической партии беспощадно убивала это стремление. Но именно деятельность самоуверенной, не терпящей возражения партии подталкивала трудящихся на по­иск своих форм и своего пути.
Движение первое время ограничивалось игнорированием новой власти и самочинными действиями крестьян в области захвата по­мещичьих земель и инвентаря. Неожиданная оккупация Украины австро-германцами поставила трудящихся в совершенно новую об­становку и дала толчок ускоренному развитию их движения.


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 31 дек 2019, 17:44 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2495
Откуда: ленинград
Шубин А.В. Конспирологи о причинах Февральской революции
Скрытый текст: :
При цитировании ссылаться на печатную версию: Шубин А. В. Конспирологи о причинах Февральской революции // Историческая экспертиза. 2014. № 1. С. 75-99.

Какой бы ни была идейная позиция историка и читателя серьезной исторической литературы, их прежде всего интересует вопрос: как дело-то было на самом деле. С одной стороны это делает историческую науку хранилищем реального опыта человечества, а с другой стороны создаёт для неё угрозу мифологизации через беллетризацию.
Читателю не просто интересно, как было дело. Неподготовленному читателю желательно, чтобы было ещё интересней, чем было на самом деле. А в этом автору помогает конспирология.
Под конспирологией мы имеем в виду не исследование заговоров (которые конечно же, в обилии существовали в истории), а публицистические версии, которые реконструируют заговорщические связи, основываясь на предположениях, а не доказательствах, и объявляют такие заговоры причиной более широких социальных и политических явлений.
Рассмотрим это явление на примере исследования причин Февральской революции 1917 г. Оно развивается по двум направлениям: социальные явления и оппозиционные настроения в элите. Комплексный подход к проблеме придаёт важное значение обоим факторам. Но конспирологи видят причины падения самодержавия прежде всего или даже исключительно в элитарном военно-политическом заговоре.


Заговоры и разговоры

В начале ХХ в. в России возникла сеть многообразных связей между общественными деятелями, активистами самых разных, публично противостоящих друг другу организаций, подпольных и легальных. В этой «тусовке» можно было встретить и влиятельного предпринимателя, недовольного властями, и революционера, и либерально мыслящего офицера, и кадетского депутата. Это – нормальное явление, естественное следствие появления гражданского общества, которое как раз и состоит из разнообразных контактов. Но это не значит, что все люди, причастные этим контактам, – участники одного разветвленного заговора. Заговорщики должны согласовывать свои действия, подчиняться единому центру, выполнять его указания. Иначе – единого заговора нет.
На депутатов как людей известных выходили все новые недовольные. В условиях военных поражений это были и военные, готовые поиграть в «декабристов» ради того, чтобы сделать войну более «толковой» и победоносной. Не удивительно, что потенциальные военные заговорщики обращались к А.И. Гучкову, который одно время возглавлял комиссию Думы по вопросам обороны и вообще слыл ведущим военным специалистом в депутатском корпусе. Во время войны он возглавлял Центральный военно-промышленный комитет. По признанию самого Гучкова, он вел секретные беседы о возможности дворцового переворота. Вот, наконец, и заговор. Привел ли заговор Гучкова к свержению самодержавия, или речь идет о салонных конспирациях, которые так и остались разговорами, а самодержавие рухнуло в результате народных выступлений, которые начались по своим причинам?
Сам Гучков не считал свои контакты с оппозиционно настроенными военными чем-то опасным, не скрывал их и даже любил бахвалиться ими . Так что об этих встречах, имевших легальное обоснование по части Военно-промышленного комитета, знала половина петроградского света. В узком кругу обсуждались и решительные действия, но практических приготовлений сделано не было. Высокопоставленный чиновник-путеец Ю.В. Ломоносов вспоминал о разговорах подобного рода, которые велись «даже за генеральскими столами. Но всегда, при всех разговорах этого рода наиболее вероятным исходом казалась революция чисто дворцовая, вроде убийства Павла».
Либерализм военных был оборотной стороной их недовольства правительством и самим Николаем, о котором генерал А.С. Лукомский в бытность заместителем военного министра говорил: «Мало ли что Государь находит достойным одобрения! Всем вам известна неустойчивость его взглядов».
Алексеев отзывался о правительстве: «Это не люди, а сумасшедшие куклы, которые решительно ничего не понимают». Очевидно, что Алексеев предпочел бы такому правительству кабинет либералов, тем более – знакомых ему лично. Казалось, что если правительство будет сформировано из представителей либерального крыла Думы, то власть будет иметь более прочную опору в обществе, можно будет легче привлечь частные капиталы к делу снабжения армии. Эти надежды были в значительной степени иллюзорными, но вполне естественными для того времени.
Генералы сотрудничали с руководством военно-промышленных комитетов, занимавшихся поставками войскам, и продолжали проникаться либеральными идеями. Либеральные идеи не были чужды великому князю Николаю Николаевичу , генералам М. Алексееву, В. Рузскому, А. Лукомскому, А. Брусилову, А. Деникину, Ю. Данилову, А. Поливанову и др. А ведь они в ходе войны возглавляли фронты и штабы фронтов, занимали и более высокие должности, а Алексеев – возглавлял штаб Ставки. Поливанов в 1915–1916 гг. был военным министром, усиливая кадровые позиции либералов. Казалось бы, этого достаточно до классического военного переворота, если бы была готовность генералов его совершить. Однако такой переворот не произошел до начала массовых революционных выступлений.
В либеральных салонах оживленно обсуждались составы будущего правительства. Результаты этих обсуждений впоследствии пригодились.
Многие люди во фраках или погонах считали тогда, что было бы неплохо ограничить произвол двора и его чиновников правильно организованным представительством «общественности», сделать «как в Англии». Эта простая идея приходила в голову интеллигенции и в начале, и в конце ХХ в. Люди, которые считают себя интеллектуальной элитой, уверены, что они сохранят эту роль в обществе, устроенном по западному образцу, и не будут отброшены капитализмом в социальный осадок…
При этом и многие участники досужих политических разговоров того времени рассуждали так же, как и современные сторонники теорий заговора. Михаил Родзянко вспоминал: «Мысль о принудительном отречении царя упорно проводилась в Петрограде в конце 1916 и в начале 1917 года. Ко мне неоднократно и с разных сторон обращались представители высшего общества с заявлением, что Дума и ее председатель обязаны взять на себя эту ответственность перед страной и спасти армию и Россию… Многие при этом были совершенно искренне убеждены, что я подготовляю переворот и что мне в этом помогают многие гвардейские офицеры и английский посол Бьюкенен» . Родзянко пишет об этом с иронией, но многими такие версии воспринимались и воспринимаются всерьёз.
В легендах о заговоре упоминается совещание у Родзянко 9 февраля 1917 г. В совещании участвовали Гучков, генерал Рузский и командующий кавалерийской бригадой А.М. Крымов. Но сам Родзянко в своих мемуарах об этом не вспоминает и вообще подчеркивает, что молва приписывала ему лишнее по заговорщической части. Согласно слухам, пересказанным затем социалистом Н. Соколовым, обсуждалась возможность ареста царя во время его пребывания в районе дислокации армии Рузского. Арест, вероятно, должен был осуществить Крымов с группой офицеров . Это уже больше похоже на то, что произошло во время Февральской революции. Но за одним исключением. Если бы не случилась революция, то группа заговорщиков оказалась бы один на один с остальной империей, все еще лояльной Николаю II. В Петрограде оставалось бы назначенное им правительство, в ставке – не посвященный в эти планы Алексеев, рядом – верные пока царю части. Это обрекало попытку переворота на крах, даже если бы она готовилась реально.
Разговоров было много, но дело шло медленно. Максимум успеха – поддержка идеи переворота командиром кавалерийской бригады Крымовым. Но он служил на Румынском фронте, и мог только поддержать переворот, а не совершить его.
Гучков надеялся, может быть с помощью солдат, находившихся под командой князя Д.Л. Вяземского, или некоей группы офицеров перехватить императорский поезд и заставить царя отречься. Но и здесь все осталось на уровне разговоров – боевую группу не сформировали.
Полиция знала, что группа Гучкова «все свои надежды и упования основывает на исключительной уверенности в неизбежности «в самом ближайшем будущем» дворцового переворота, поддержанного всего-навсего лишь одной-двумя сочувствующими этому перевороту воинскими частями». Разговоры, конечно, опасные, но поскольку практических мер по подготовке такого переворота кругом Гучкова полиция не нашла (в силу их отсутствия в реальности), то и арестовывать Гучкова оснований не было.
Захват поезда вроде бы планировался то ли на март, то ли на апрель. Апрель возникает из пересказов слухов о совещании у Родзянко 9 февраля , март – из пересказа разговоров Гучкова вскоре после переворота, когда ему было еще выгодно преувеличивать свою роль в событиях . В обоих случаях пересказы не сообщают нам, кто мог бы пойти на эту авантюру. Март называл также причастный к заговорщическим разговорам М.И. Терещенко, но в связи с надеждами на генерала Крымова, который вроде бы должен был приехать в столицу в марте . Что бы он там сделал без своей бригады? Лично с пистолетом бросился бы на царский поезд? Для этого нужно было приготовить офицера помоложе. Очевидна общая наивности такого плана – без одновременных действий в Петрограде и Ставке закрепить подобную смену власти было невозможно, не убив Николая II. Переход власти к цареубийцам в условиях сохранения правительственного аппарата в столице был невозможен – скорее могла наступить ответная реакция, как после убийства Александра II.
Высокопоставленные военные иногда тоже строили абстрактные планы путчей, но отдельно от Гучкова. По рассказам В.Н. Львова, он консультировался на эту тему с Алексеевым осенью 1916 г. Генерал считал, что все зло – в царице и нужно ее арестовать и заточить . Этот план не лучшим образом характеризует умственные способности генерала. Сколько бы Александра Федоровна просидела в заточении, а заговорщики, ее арестовавшие, – в своих креслах? Ведь Николаю-то Алексеев при этом собирался оставить власть. Он был противником широкомасштабного переворота, так как «государственные потрясения» несут «смертельную угрозу фронту» . Этот эпизод можно расценивать как доказательство раздражения Алексеева ситуацией при дворе, но никак не реальной подготовки переворота. Высказав курьезный план решения всех проблем с помощью ареста царицы, Алексеев явно был не в курсе идей Гучкова и Крымова. Может быть, Алексеев просто водил Львова за нос? Вряд ли. Если бы генерал был вовлечен в заговор Гучкова – Крымова, то мог бы легко перебросить группу офицеров Крымова к царскому поезду, особенно во время Февральской революции. Но этим «инструментом» не воспользовались. Так что Гучков, хотя пытался «распропагандировать» Алексеева в ходе их переписки, не посвящал генерала в планы захвата царя. Ни у Гучкова, ни у Крымова, ни у Алексеева на практике не имелось никакой реальной группы боевиков, которой можно было бы воспользоваться в февральские дни.
Сам Гучков признал позднее: «Сделано было много для того, чтобы быть повешенным, но мало реального осуществления, ибо никого из крупных военных к заговору привлечь не удалось» . Советский историк Н.Н. Яковлев не согласен с таким самоуничижением: «А Маниковский?» С ним установил контакт масон Н.В. Некрасов, обсуждавший возможность переворота с Гучковым. Это вам не шутки! Ведь во время февральских событий Некрасов предложил Маниковского в диктаторы. Правда, кандидатура эта при обсуждении продержалась с минуту, другие «заговорщики» отмахнулись от нее, из чего видно, что заранее Маниковский в диктаторы не готовился, а просто Некрасов имел с ним хорошие личные отношения. К тому же А. Маниковский, как уже упоминалось выше, негативно относился к вмешательству общественности в организацию снабжения армии и не относился к числу сторонников А. Гучкова. В.А. Никонов признает, что доказательств причастности Маниковского к масонству нет, но упускать такой соблазнительный след заговора не хочет. Всё-таки у Маниковского с Керенским в феврале 1917 г. была «близость», потому что осенью (!) Керенский назначил Маниковского управляющим военным ведомством. Правда, как раз Керенский и сместил Маниковского с этой же должности в мае. А осенью пришедшие к власти большевики тоже доверили эту работу Маниковскому. Если использовать метод В.А. Никонова, то получается, что Маниковский в начале 1917 г. и с большевиками был «близок». Но это вряд-ли . Просто Маниковский был лоялен всем режимам и неоднократно становился руководителем ведомства в качестве технического исполнителя.
В.А. Никонов тоже считает, что Гучков скромничает при оценке своей роли в свержении самодержавия: «И вновь возьму на себя смелость сказать, что заговор Гучкова и военной верхушки не просто имел место, он зашел гораздо дальше, чем потом будут признавать его лидеры». Но тут одной смелости мало – нужны еще доказательства наличия до 23 февраля 1917 г. конкретных договоренностей между Гучковым и «военной верхушкой» о совершении переворота. Каковы же эти доказательства? Хорошо известно, что Гучков как бывший председатель парламентской комиссии по обороне имел широкие связи в военных кругах, но связи связями, а согласие генералов на государственное преступление – совсем другое дело. Пересказав известные планы Гучкова по захвату поезда, В.А. Никонов не приводит доказательств, что с этими планами до февраля 1917 г. был согласен или даже знаком кто-то из командующих фронтами или командиров крупных воинских частей в районе Могилева и Петрограда.
Не обнаружив доказательств заговора генералов во главе с Гучковым, В.А Никонов идет от обратного: «План (или планы) Гучкова не имели бы ни малейшего смысла, если бы их не поддержала значимая часть армии или хотя бы часть её верхушки. Одного приказа из Ставки было бы достаточно, чтобы перечеркнуть результаты любого заговора» . Совершенно верно, и логически из этого следует, что те планы, которые обсуждались до начала революции, не могли увенчаться успехом. Это честно признал Гучков. Но В.А. Никонов начинает искать черную кошку в темной комнате: если Гучков излагает не реалистичные планы, значит скрывает реалистичные. С какой-то стати в эмиграции Гучкову вздумалось выставлять себя глупцом во имя сокрытия истинных механизмов свержения императора? Может быть, ему стало стыдно за соучастие в свержении Николая? Нет, своего отношения к царю, желания его свергнуть и участия в февральских событиях Гучков не отрицает. Отрицает лишь роль архитектора и творца переворота, которую ему навязывают сторонники конспирологических концепций .
Вот другой известный факт – Гучков переписывался с генералом Алексеевым, настраивал его против монарха и самодержавия. Но есть ли свидетельства договоренности Алексеева и Гучкова о свержении Николая II? В.А. Никонов уходит в повествование о других контактах Алексеева с оппозицией – помимо Гучкова, об оппозиционных взглядах самого Алексеева. Если верить начальнику московского жандармского управления А.П. Мартынову, осенью 1916 г. было перехвачено письмо какого-то общественного деятеля о том, что думцам удалось уговорить Алексеева оказывать им «полное содействие». Во всяком случае, так это запомнил Мартынов и воспринял «общественный деятель». При каких условиях и в чем конкретно должно было оказываться содействие – остается под вопросом. В.А. Никонов понимает, что это пока очень шаткое доказательство «заговора Гучкова и военной верхушки», и констатирует, что Алексеев не давал согласия на участие в каких-то заговорщичестских планах. Были слухи, что посланники Думы прямо говорили Алексееву о возможности переворота, и он то ли отказался его поддержать, то ли сказал, что и противодействовать не будет . Но во-первых, это слухи, и не очень конкретные. А во-вторых, даже если так и было, получается, что Алексеев отдал инициативу депутатам, у которых реальной военной силы не было. И ссориться с либералами не хотел, и возможности реально произвести переворот им не предоставил.
Тогда может быть в «заговоре Гучкова и военной верхушки» участвовали какие-то другие члены этой «верхушки»? В.А. Никонов рассказывает об оппозиционных взглядах генерала В. Гурко, который до 17 февраля 1917 г. исполнял обязанности начальника штаба Верховного главнокомандующего во время болезни Алексеева, а также командующих фронтами Н. Рузского и А. Брусилова. Но и здесь не приводится доказательств подготовки им переворота
В общем, приходится В.А. Никонову констатировать: «Точной даты, на которую Гучков и его соратники готовили переворот, установить уже невозможно» . Это вполне естественно – имеющиеся источники не позволяют доказать, что она вообще была. Ведь до февраля 1917 г. у оппозиции не было главного условия для переворота – военной силы, готовой к выступлению. Сочувствующие либерализму генералы не проявляли желания рисковать (за исключением Крымова на Румынском фронте). Не удалось найти доказательств того, что до февраля Гучкову удалось заручиться поддержкой «военной верхушки» или даже группы офицеров для практического осуществления ареста Николая II.
Принципиально важно, что во всех слухах об обсуждении планов дворцового переворота нет и намека на организацию рабочих волнений. Даже преувеличивая степень подготовки верхушечного переворота, либералы сожалеют, что не успели ничего сделать до начала рабочих волнений. Это якобы могло предотвратить выход на улицы широких масс. В действительности только выход масс и открыл перед думскими деятелями возможность начать воплощать в жизнь свои мечты об отстранении Николая II от власти. Только вот, вопреки их мечтаниям, верхушечные перемены не могли остановить социального движения, потому что не снимали его социальные причины.
«Грязные заговорщики» не нашли реальных инструментов для совершения верхушечного переворота – то есть переворота без революции снизу. Одно дело – хотеть, другое – мочь. Нужно различать заговоры и разговоры. Контактируя с отдельными офицерами и даже генералами, либеральным политикам не удалось заручиться поддержкой тех военных руководителей, которые могли бы приступить к подготовке военного переворота в столице. А без этого можно вести либеральные беседы еще долго, пока кризис самодержавия не вызвал настоящую революцию.


Масоны, масоны, кругом одни масоны

Легальная деятельность оппозиции и консультации либералов с военными переплетались с загадочной деятельностью масонов. Не смыкается ли реальная политическая игра кануна революции со средневековыми мистическими ритуалами? Может быть, империю погубил тайный заговор мистического ордена масонов.
Устав «Великого Востока народов России», принятый на съезде 1912 г., разочаровывает искателей мистических мотивов масонской деятельности: «Масонство имеет целью искание истины и достижение нравственного совершенства человечества путем объединения людей на началах братской любви, взаимопомощи, терпимости и полной свободы совести. Отсюда девиз масонов: свобода, равенство и братство» . Просто клуб демократов, связанных взаимным уважением. От «регулярного масонства» осталась одна оболочка – и цели другие, и темы, и порядки. Главное сходство – строгая тайна всего, что происходит внутри. Но ведь не только масоны являются тайной организацией.
Нет, не годятся такие масоны на роль заговорщического штаба. Наверное, устав не отражает их боевой сущности?
Историк Н.Н. Яковлев, активный защитник советской державы от происков диссидентов, неутомимо расследовал также и подрывную работу масонов против России. Он уверен, что после роспуска ложи «Великого Востока» «другие ложи, неизмеримо усилив конспирацию, продолжили свою работу по овладению ключевыми постами в государственной иерархии Российской империи» . Что это за ложи и на какие ключевые посты сумели они провести своих членов?
Масоны вроде бы руководили «Прогрессивным блоком» в Государственной думе. Но он, как известно, не смог добиться контроля над правительством, после чего «те, кто считали себя руководителями русской буржуазии, решили из мозаики лож, орденов и братств отковать единую тайную организацию» . Здесь Яковлев загадочен, как масон. Кто эти загадочные «те»? Что за мозаика «лож, орденов и братств» и чем они отличаются друг от друга? Впрочем, стоит ли вникать в такие детали, когда вот-вот возникнет единая «откованная» тайная организация, которая заменит собой «мозаику» и будет действовать под руководством «тех» самых вождей буржуазии.
Размах «заговора по типу масонских лож» оказался нешуточным: «организация пронизывает и охватывает высшую структуру Российской империи, особенно двор, бюрократию, технократию и армию» . Тут бы неплохо привести примеры масонов, руливших двором и правительством. И почему, раз все так «схвачено», Прогрессивный блок не сумел договориться с правительством. Кругом одни загадки, но Н.Н. Яковлева это не пугало. У него была улика – найденная в материалах полиции «Диспозиция № 1» «Комитета народного спасения» 1915 г. Полиция изъяла бумагу у французского журналиста, к которому она попала от депутата Петроградской думы А. Брянчанинова – издателя «Церковно-общественного вестника» и прогрессиста. Брянчанинов сообщил, что воспринял бумагу как курьез и не помнит, от кого ее получил. Полиция успокоилась, но масоноведы – нет. Ведь, как оказалось, «Диспозиция» имелась и в бумагах Гучкова.
Депутат и бизнесмен Гучков, как мы видели, мечтал о перевороте. Так что он – фигура, во всех отношениях пригодная для того, чтобы объявить его главой заговора масонской буржуазии (или буржуазного масонства – все едино). Да и бумага суровая, составленная с офицерской прямотой: «немедленно назначить штаб верховного командования из десяти лиц, предоставив сие основной ячейке: кн. Львов, А.И. Гучков и А.Ф. Керенский… Верховное командование, организованное народом в борьбе за свои права, принять на себя А.И. Гучкову, как объединяющему в себе доверие армии и Москвы, отныне не только сердца, но и волевого центра России» . Так что по этому плану Гучкову следовало обосноваться в Москве и командовать оттуда «штабом десяти», армией, прессой и петербургскими депутатами.
Правда, ничего масонского здесь нет. Гучков был более опытным политиком, чтобы писать такие вещи. Во всяком случае, появление «диспозиции» в его архиве еще никак не доказывает, что именно он – автор и даже что он согласен с планом создания «комитета». Мало ли прожектов передают депутату.
Сам текст по стилистке очень сильно отличается от депутатских и масонских документов, и, читая его и тем более сопутствующую ему «Диспозицию № 2», историк А.Я. Аврех пришёл к логичному выводу, что это – «типичный образец политической графомании» . Автор судя по стилю – офицер, который надеется своей диспозицией заставить разношерстных политиков ходить строем под командой Гучкова. Вероятно – связанный с московскими кругами. Автор «Диспозиций» пытался донести свое мнение до своего кумира и других центристских деятелей – так эти документы попали в соответствующие архивы. «Диспозиции» отражают настроения не масонских, а праволиберальных офицерских кругов, которые будут затем тяготеть к генералу Корнилову.
Пусть забавная «Диспозиция № 1» 1915 г. – исторический курьез. Но ведь Гучков действительно строил планы переворота, хоть и малореальные. Насколько он мог опереться при этом на масонскую организацию? Начнем с того, что нет надежных свидетельств участия Гучкова в масонстве до революции (он стал масоном уже в эмиграции) . Вспоминая о действиях масонов в канун Февральской революции, один из их лидеров Н. Некрасов видит важное достижение в том, что удалось «нащупать» группу Гучкова и связанных с ним военных . То есть, по Некрасову, Гучков был союзником масонов, а не участником их организации.
Гучков взаимодействовал с масоном Некрасовым. Но планы их не совпадали. В феврале Гучков рассказал о своем плане апрельского переворота, после которого Крымов должен был быть назначен генерал-губернатором Петербурга и произвести репрессии против оппозиции: «Левые захотят воспользоваться переворотом, и необходимо в столице иметь человека, который не побоялся бы перевешать кого надо. Крымов такой – он в три дня очистит Питер от всех, кто не нужен» . Но перспектива такого «нового порядка» масонам не улыбалась. Дело в том, что они делали ставку на союз с левыми (о чем ниже).
Русский эмигрантский историк С.П. Мельгунов реконструирует такую структуру заговора от Гучкова до большевиков. Гучков, Терещенко, Крымов планируют напасть на императорский поезд в марте 1917 г. (Вероятнее – в апреле, но Мельгунову важно, чтобы план заговорщиков был как можно ближе к реальной картине революции). С этой троицей контактируют масоны, что позволяет рассчитывать на поддержку думской оппозиции. Важную роль играет Терещенко, через которого Гучков контактирует с Родзянко…
Стоп. Какой-то абсурд получается. Зачем Гучкову и Родзянко общаться через Терещенко, когда они и так прекрасно знакомы по думской деятельности и даже принадлежат к одной партии октябристов?
А нужно это, чтобы демонизировать фигуру Терещенко, ибо он внезапно «всплывет» в первом составе Временного правительства, что станет главным доказательством участия в его формировании неких таинственных закулисных сил.
Гучков и без всяких масонов связан с думской оппозицией. Масоны связаны с социал-демократами, а Гучков и Крымов собираются в случае успеха переворота перевешать леваков. Так при чем здесь масонские связи? Может быть, Гучков хотел попользоваться социалистами для провокации волнений, а потом устроить им «ночь длинных ножей»? Тоже не получается. У Гучкова в ВПК есть Рабочая группа, и весьма влиятельная. Он собирался налаживать отношения с рабочим классом через эту группу. Но если Гучков надеялся опереться на Рабочую группу ВПК, то ничего из этого не вышло. В февральские дни она стала организовывать Совет. А это прямо противоречило планам Гучкова. Более того, он не ждал волнений в Петрограде для осуществления своих планов. Напротив, рабочие выступления сорвали планы Гучкова.
Итак, Гучков действовал в контакте с масонами, но две эти группы были вполне самостоятельны. Гучков был полон решительных идей, но не имел средств к их осуществлению. Масоны были полны осторожности. Устройство лож было рассчитано не на управление членами, а на организацию благожелательного диалога между ними. Меньшинство не было обязано подчиняться большинству. Стороны стремились найти консенсус . Так что говорить о централизованной дисциплинированной организации не приходится. Масон А. Гальперн вспоминал о ложе: «главное, что я в ней ценил с самого начала, это атмосфера братских отношений, которая создавалась в ложах между их членами – безусловное доверие друг к другу, стремление к взаимной поддержке, помощи друг другу» .
Собиратель воспоминаний масонов Б.И. Николаевский считал, что они вырабатывали идеологию «заговорщического движения» . Непонятно только, какие заговорщики просили об этом масонов. Как раз идеологов в российской оппозиции и без масонов хватало. Политическая идеология российских масонов того времени сводилась прежде всего к сближению либеральных и социал-демократических позиций. Идея, прямо скажем, не оригинальная, в том числе и в России. История русского освободительного движения знает немало примеров, когда социал-демократы правели, а либералы левели без всякого масонства.
Историк С. Мельгунов, которого самого приглашали в масоны, пишет: «Мне кажется, что масонская ячейка и была связующим как бы звеном между отдельными группами «заговорщиков» – той закулисной дирижерской палочкой, которая пыталась управлять событиями» . Характерна неуверенность автора в излагаемой им версии: «мне кажется… как бы звеном». Мельгунов и сам не уверен в том, что говорит, а вот современные мифотворцы уже ссылаются на него как на источник, не вызывающий сомнений.
Запутавшись в реальных и выдуманных масонских связях, сам Мельгунов в итоге разочаровался в своих первоначальных версиях. В его поздней работе «Мартовские дни 1917 года» масонам уже практически не уделяется внимание. Как подметил С.Н. Дмитриев, «видимо, по прошествии лет Мельгунов еще более убедился в том, что этой «дирижерской палочке» не очень-то удавалось управлять событиями, а наоборот, череда быстростремительных событий диктовала ее «лихорадочные движения». «Музыку заказывала» народная стихия, потому-то революции и называются революциями» .
Вспоминая уже в советское время о действиях организации во время Февральской революции, Н. Некрасов называет ее «своеобразным конспиративным центром «народного фронта»», который помог «объединению прогрессивных сил под знаменем революции» . Приятно объявить себя «центром» всех прогрессивных сил. Но в чем это проявлялось конкретно?
Наибольших успехов масонская организация добилась на парламентском поприще. По воспоминаниям самих масонов, их парламентская ложа стояла левее Прогрессивного блока, так как мало интересовалась октябристами и привлекала в свой состав социал-демократов и трудовиков. Это в целом соответствовало последующей конфигурации Временного правительства начиная с мая 1917 г. Из-за различия политического курса «Верховный совет был в оппозиции к политике Прогрессивного блока» , что делало масонов не штабом, а левым крылом думского большинства.
Социал-демократы вошли в ложу, потому что сочли, что «эта организация по своим задачам носит определенно революционный характер», а «ее решения нас не связывали» .
Согласование действий кадетов и меньшевиков в Думе, по мнению Б.И. Николаевского, было более выгодно для левых фракций, так как правые были более влиятельны в Думе и могли, в частности, обеспечить прохождение запросов социал-демократов .
Литературная ложа масонов включала либеральных и в меньшей степени социал-демократических журналистов. Воображение рисует картину могущественной медиакорпорации, которая может по сигналу центра смешать с грязью любого и навязать людям любую идею. Но в реальности речь могла идти не об управлении волей публицистов из разных газет, а о согласовании взглядов и обмене информацией. Некоторую роль масоны сыграли в агитационной кампании против Распутина (хотя явно были не единственными ее организаторами).
Как только их взгляды расходились, «братья» по ложе публично бросались в атаку друг на друга. Так, А. Гальперн указывает на Н. Суханова как члена организации. Известно, что с началом революции Суханов принялся резко критиковать и Временное правительство, и Чхеидзе. Сам Чхеидзе, по воспоминаниям Гальперна, стал отходить от масонов уже с началом войны, считая их роль законченной. По утверждению Чхеидзе, после Февральской революции он вовсе отошел от ложи, но Гегечкори считает, что Чхеидзе и Некрасов продолжали общаться «как брат с братом» . Это значит, что личные связи сохранились, но не доказывает, что Чхеидзе посещал ложу после февраля 1917 г.
Военная ложа прекратила существование с началом войны, да и прежде была неработоспособной. Но важно, что масоны контактировали с генералом Рузским через его брата Дмитрия, масона. Они не могли управлять генералом, но могли осторожно усиливать его оппозиционность. Масоны завязывали и другие неформальные связи с военными. Впрочем, это делали и другие либералы – не масоны.
Б.И. Николаевский суммирует доступную информацию о деятельности Верховного совета: «Успешными усилия Совета могли быть только, где речь шла о сравнительно небольших вопросах, о сглаживании углов и т.д.».
А. Гальперн признает: «революция застала нас врасплох». Рычагов для воздействия на ситуацию у масонов не имелось. Можно было обмениваться информацией с теми «братьями», которые, подобно Керенскому, бросились в водоворот событий, можно было смотреть из окна на бунтующие толпы и печалиться, что революция свершилась не так, как мечталось.
Даже историк Г. Аронсон, в целом склонный высоко оценивать влияние масонов, считает: «цели масонов совпадали с целями политических деятелей-немасонов, да и методы работы были те же, если не считать конспиративности организации, созданной масонами». Но и конспиративность не была отличительной чертой масонов – ведь все революционные партии и группы действовали конспиративно. Масонов можно определить как подпольную организацию части либералов с участием некоторых социал-демократов и трудовиков. Из-за отсутствия внутренней дисциплины они не тянут на роль штаба революции. Они были частью «народного фронта», совместными усилиями свалившего самодержавие. Структура этого неоформленного фронта включала и собственно революционное подполье, и масонов, и легальных социалистов, и думский Прогрессивный блок, и фрондирующих генералов, связанных с думским блоком. Одни части этого «фронта» не только не управляли другими, но часто даже не знали об их деятельности. Но все были готовы воспользоваться случаем, чтобы начать действовать сначала против самодержавия, а затем практически сразу – друг против друга.
Есть множество свидетельств того, как либеральная оппозиция использовала легальные структуры для подрыва авторитета самодержавия. Впрочем, нельзя было бы подорвать этот авторитет, если бы он опирался на действительно эффективную и популярную политику. Есть множество свидетельств о нелегальных разговорах. Одного не хватает: надежных доказательств нелегальной деятельности по практической подготовке переворота.



Рука Берлина. Или Лондона?

Версия масонского заговора все-таки имеет некоторую историческую подоснову. И масонские связи, и заговорщичестские планы Гучкова существовали на самом деле. Просто их значение в событиях было незначительным и искусственно раздувается мифотворцами.
Более сенсационная и прямолинейная версия – Февральскую революцию сделали иностранные агенты. Можно – и масоны, но только – по заказу англичан или немцев. Лучше всего, чтобы немцев. Враг сгубил монархию, все, кто против самодержавия, – предатели Родины.
Доказательство простое – «кому выгодно». Выгодно немцам. Но тут же выстраивается длинная очередь социальных и политических сил от большевиков до старообрядцев, которые были рады свержению самодержавия. Эмигрантский историк Г.М. Катков пытается спасти «немецкую версию», рассуждая от обратного. Известно, что народные выступления в Петрограде были стихийными. Партии не направляли события, в них все участвовали на свой страх и риск. Каткову непонятно, как такое может быть, и он делает вывод: «вмешательство немецкой агентуры дает объяснение этому поразительному успеху «революции без революционеров»». Если бы Г.М. Катков вдумался в эту свою мысль, он сам изумился бы ей. Получается, что немецкие агенты пользовались огромным авторитетом на предприятиях. Во всяком случае, большим, чем члены революционных партий. Эти агенты прекрасно умели «глаголом жечь сердца людей», поднимать народ на восстание, зато потом как-то вдруг исчезли, вернув лидерство революционерам. По своей экзотичности эта версия сопоставима разве что с другой такой же – о том, что немецкий десант совершил Октябрьский переворот. Только десантников никто не заметил. И следов агентов, совершивших Февральскую революцию, не осталось даже в германских архивах. А там тщательно фиксировали попытки воздействовать на политическую ситуацию в России.
Этот ворох догадок выводят из двух фактов. Как-то Милюков вскользь высказал обывательское суждение о немецком следе в революции, о котором сам ничего не знал. Второй факт более сенсационен: немецкий коммерсант и социал-демократ, он же бывший русский революционер А. Гельфанд предложил властям своей страны способствовать революции в России. Власти согласились. Помимо мелких подачек русским социал-демократам и сепаратистам, которые помогли им в выпуске небольших тиражей пропагандистской литературы, первым крупным делом Гельфанда на новом поприще стала попытка организовать революцию в России 22 января (то есть 9 января по старому стилю) 1916 г., на что Гельфанду вроде был выделен целый миллион марок . Что же, Гельфанд отчитался, что отправил деньги в Петроград. Лучший способ отчетности. Тем более что стачки состоялись и не могли не состояться – ведь была очередная годовщина 9 января, и положение рабочих за время войны ухудшилось. Уместно напомнить, что стачки на Путиловском после начала войны возобновились уже в августе 1915 г., до всей этой затеи. Так что Гельфанд мог спокойно просто присвоить деньги.
Кстати, роль Гельфанда как раз была двойственной, германские чиновники ему не доверяли, полагая, что он может заботиться об интересах в большей степени мировой социал-демократии, чем Германской империи. Гельфанд, в частности, убеждал немецкие власти воздержаться от наступательных действий против России . По мнению Гельфанда, «русский рынок и участие в индустриализации в России для нас важнее, чем любые территориальные приобретения» .
Чтобы придать Гельфанду хоть какой-то вес в предыстории российской революции, его биографы высказывают гипотезу (но без доказательств) о связях его с социал-демократами-межрайонцами. Единственный аргумент, который приводится в пользу этой версии, – контакты Гельфанда с эмигрантами, которые позднее запишутся в межрайонцы (а не с теми межрайонцами, которые действовали в Петрограде) . Важно и другое – роль межрайонцев была существенной в начале событий 23 февраля 1917 г., а не 22 января 1916 г., когда революцию планировал Гельфанд.
В любом случае, события февраля 1917 г. явились для Гельфанда (равно как и для немецких властей) полнейшей неожиданностью.
Даже Г.М. Катков понимал всю склизкость его немецкой версии, выстраивая ее с помощью словечек «как говорили» (кто?), «возможно», «по всей вероятности»… Но он уверен, что 23 февраля не обошлось без немцев. А как же. Ведь выступления начались с листовок социал-демократов-межрайонцев, в которых было написано «Долой войну!». Явная немецкая инструкция .
Г.М. Катков забывает (или делает вид, что забывает), что лозунг «Долой войну!» был распространен среди левых социалистов (интернационалистов), и направлен он был против обоих воюющих блоков. Так что немцы дали бы другую инструкцию, если бы у них были рычаги влияния на забастовщиков и российских социал-демократов. Ведь даже Катков знает, что началось-то с межрайонцев. А они как раз стояли на интернационалистических позициях. Так что Катков безосновательно наводил белоэмигрантскую тень на революционный плетень.
Раз уж немцы не годятся в организаторы Февральской революции, можно примерить на эту роль англичан. Доказательства? Да тоже никаких. Один принцип «кому выгодно». Так они же не немцы – им вроде бы невыгодно. Из-за революции русский фронт под угрозой оказался. Однако нет пределов мифотворчеству. Вот публицист Н. Стариков целую книгу посвятил сложносочиненному доказыванию, что англичанам было выгодно поражение России в войне. «Именно наши «союзники» по Антанте убили Российскую империю. Первую скрипку в этом похоронном марше играла британская разведка…» Очень, понимаете ли, боялись англичане, что Россия усилится после победы над Германией. Одна неувязка – Германию-то еще не победили. Даже США еще не вступили в войну против Германии. А вот англичане решили переиграть сами себя – обеспечивают немцам возможность выиграть войну, перебросив силы с восточного фронта на западный. В общем, хитро заверчено.
Знание предмета для создания таких веселых версий не требуется. Н. Стариков выясняет, например, каково участие эсеров в событиях Февральской революции. Дело нехитрое – достаточно «полистать мемуары известного нам лидера этой партии Виктора Чернова». А там о февральских событиях ничего нет. Значит – эсеры не при чем. Н. Стариков забыл, что Чернов находился в эмиграции, а в выступлениях февраля 1917 г. участвовали те эсеры, которые были в России. И на своем незнании вопроса Н. Стариков начинает выстраивать ветвистую теорию: эсеры не организовали революцию. И кадеты. И немцы с большевиками не организовали. Кто организовал? Остаются англичане (куда только японцы подевались?).
Биограф Николая II П.В. Мультатули уверен, что если до середины 1916 г. «главной целью английской политики была победа над Германией в союзе с Россией, то со второй половины 1916 г. такой целью стало устранение царской России и только потом победа над Германией». С чего это вдруг? П.В. Мультатули пишет о гибели друга России лорда Китченера и приходе к власти в Великобритании таинственных «глобалистских сил», которые мечтали о гибели не только царской России (то есть самодержавия), но и расчленении России вообще (здесь, правда, приходится ссылаться не на британцев, а на частное мнение американца Э.-М. Хауса). Чтобы как-то обосновать свою парадоксальную мысль, П.В. Мультатули пишет о том, что обладание проливами открыло бы России… дорогу в Индию . Где Средиземное море, а где Индия – даже Каспий ближе. Но для конспирологических теорий география – не указ. По версии П.В. Мультатули революцию в России сломя голову бросаются делать также представители Франции и США (тут у посла Фрэнсиса «обнаруживается» мотив хлебной конкуренции – ясное дело, что с точки зрения американской политической элиты без самодержавия русский хлеб не родится). По версии конспирологов за руководителями государств Антанты стояли загадочные международные структуры, рулившие всем западным миром. Вот, П.В. Мультатули вычислил некое «Бродвейское сообщество», в которое по его версии входили американские банкиры, а также заправилы иудейских и космополитичных тайных обществ. Вот они-то вместе с английским «Круглым столом» и приняли решение о свержении Николая II.
Версия руководства российской революцией со стороны представителей Антанты или хотя бы их «помощи заговорщикам» нуждается в доказательствах. А максимум, что удается найти – это консультации послов Антанты с лидерами легальной либеральной оппозиции . Обычная дипломатическая практика. В этих беседах затрагивались и темы гипотетического переворота, что совершенно не доказывает какой-то материальной помощи либералам со стороны Антанты в свержении самодержавия. Послы хотели знать больше о самых смелых замыслах оппозиции и давала понять, что установление конституционной монархии не вызовет осложнений в отношениях России с союзниками.
Очевидно наивны попытки монархистов и националистов объяснить неприязнь представителей Антанты к самодержавию хитроумными планами добиться ее поражения и даже развала до победы над Германией. Поражение России ставило Антанту в крайне тяжелое положение, так как Германия могла перебросить войска с восточного фронта на западный. Для западных партнеров России самодержавие представлялось неэффективным способом управления, и либерализация режима, как казалось, должна была повысить обороноспособность России (разумеется, консервативные круги той же Великобритании могли считать иначе, но они не доминировали в правительстве).
Более того, демократизация России облегчала вступление в войну США, которое оказалось главным козырем Антанты в 1917-1918 гг. А Февральская революция помогла склонить чашу весов американских симпатий в сторону Антанты. Как пишут Д. Дэвис и Ю. Трани, «После Февраля 1917 г. в США начался период демократической русофилии. Вашингтон с подачи Фрэнсиса первым признал Временное правительство князя Львова. Картина мироздания, которую «портила» Российская империя, прояснилась: авторитарным центральным державам во главе с Германией теперь противостояла полностью демократическая Антанта. Америка с полным основанием могла вступить в войну для защиты западных ценностей».
Политическая элита Антанты симпатизировала конституционным преобразованиям в России, так как считали, что это сделает социальную систему, а значит, и фронт более эффективными и устойчивыми.
Но и этот вполне понятный мотив еще никак не доказывает причастность англичан к революционным событиям. Нужно отыскать рычаги, с помощью которых Туманный Альбион организовал революцию. Но обличители англичан и немцев не нашли каких-то конкретных механизмов, с помощью которых иноземцы руководили рабочими массами.
Приходится начать с другой стороны – а кто на самом деле запустил маховик революции в Петрограде, которым затем уже воспользовались разнообразные политические силы.
Пока либералы, масоны, окружавшие царя группировки интриговали, вели разговоры, напоминавшие заговоры, и строили заговоры, не продвигавшиеся дальше разговоров, в стране обострялся застарелый социальный кризис, усиленный войной.
Можно сколько угодно рассуждать о масонах, интригах оппозиции и происках шпионов врага. Но все это было и во Франции, и в Великобритании. А там революций не произошло. Где тонко, там и рвется.
В ходе войны, особенно после поражений 1915 г., участились сбои в работе транспорта, в снабжении городов и армии. Царская бюрократия не могла решить эти сложнейшие задачи. Зато расплодились злоупотребления, средоточием которых общественность была склонна считать императорский двор. Война активизировала общество, а ее безысходность сделала его более оппозиционным.
Оппозиции не хватало главного – материальной силы. Разговорщики опасались, что как только попытаются использовать какие-то войска, то могут быть арестованы. Им было боязно. Материальную силу либеральной элите предоставит широкое движение низов. Но оно сделает это не «за просто так».
Приняв под давлением революции манифест 17 октября 1905 г. и согласившись на создание парламента с урезанными правами, Николай II перекраивал избирательное законодательство, чтобы обеспечить более выгодный для самодержавия состав депутатского корпуса. Делиться властью с «общественностью» он не желал. Что же удивляться, что «общественность» (то есть интеллигенция и политизированная часть буржуазии) относилась к самодержавию критически и по мере сил интриговала против имперской бюрократии, эффективность работы которой оставляла желать лучшего. Закрытость круга, где принимались ключевые для страны решения, порождала множество слухов, а уж затем оппозиционная пресса могла раздувать реальные и выдуманные сообщения о злоупотреблениях царского окружения. Эта ситуация встречается во многих странах, где разлагаются аристократические порядки. В основе революции лежит социальный кризис, вызванный трудностями индустриальной модернизации страны, на пути которой встал социальный эгоизм аристократии и бюрократии.


Социальный взрыв

С начала 1917 г. в России нарастала активность рабочего и социалистического движения. 9 января 1917 г. в Петрограде, Москве и других городах России прокатилась волна забастовок и митингов, приуроченных к годовщине «Кровавого воскресенья» 1905 г. К рабочим присоединились студенты. Демонстранты несли лозунги «Долой войну!», «Да здравствует революция!».
На этот раз Гельфанду не заплатили за организацию волнений. Уже стало ясно, что он тут ни при чем. За то, чтобы отметить очередную годовщину 9 января, выступали практически все рабочие и левые организации столиц.
Усиление волнений «низов» не могло не беспокоить российские власти. Но действовали они привычными репрессивными методами. Полицейское руководство наивно полагало, что причина рабочих волнений – в подрывной деятельности Рабочей группы ВПК. Но доказательств этого не было. Гвоздевцев удалось уличить лишь в том, что они выдвинули план «мирной революции», которая должна совершиться, «не нарушая спокойствие жителей», «не вызывая полицию на насилие» . Но само слово «революция», стремление к изменению существующего строя, в глазах режима уже было преступлением, и члены Рабочей группы были арестованы 28 января.
Современный автор В.А. Никонов развивает полицейскую версию «вглубь»: «Решение о начале массовой протестной мобилизации было принято Рабочей группой Центрального военно-промышленного комитета. Безусловно, соответствующая санкция Кузьме Гвоздеву была дана Гучковым». Учитывая, что выйдя из заключения, Гвоздев действовал вполне самостоятельно от Гучкова, ничего безусловного здесь нет. Гучков предоставил рабочим лидерам возможности для агитации, что соответствовало интересам обеих сторон, но не отдавал им приказаний об этой агитации – социал-демократы в любом случае ею занимались. Никаких доказательств существования этой загадочной «санкции» В.А. Никонов не приводит. От истории к конспирологии его толкает мышление политолога, в соответствии с которым «на столь массовый протест могут подвигнуть только элиты» . Отсутствие достаточных доказательств объясняется тем, что, мол, «игра велась очень тонко» . А вот монархический автор П.В. Мультатули придумал даже разногласия между заговорщиками по поводу рабочих волнений, которые они якобы собирались организовать (доказательств этого не приводится, упоминаются только слухи, циркулировавшие среди чиновников). Якобы Милюков «делал ставку на массовые выступления рабочих», а Гучков видел в них «отвлекающий маневр» . Впрочем, в противоречии с этой своей версией П.В. Мультатули затем утверждает, что арест Рабочей группы лишил группу Гучкова «орудия организации переворота» . И отлично – значит Гучков не может быть организатором Февральской революции – ведь «орудия»-то его «лишили». Так конспирологические версии опровергают сами себя без посторонней помощи.
Социал-демократы, в том числе и члены Рабочей группы, дежурно повторяли свое программное требование о свержении самодержавия, но на день открытия Думы планировали демонстрацию «к Таврическому дворцу, чтобы там заявить основные требования рабочего класса и демократии» .
Арест Рабочей группы не мог остановить деятельность социалистов, у которых были даже депутаты в Думе. В день открытия Думы 14 февраля социал-демократы провели демонстрацию, которую разогнала полиция. К открытию Думы социал-демократы приурочили стачки, которые сопровождались волнениями. Но практическая задача свержения самодержавия на эти дни не ставилась – было ясно, что чисто политическая повестка дня не дает достаточных сил для этого.
Вместо того, чтобы вступить в диалог с рабочим движением, правительство и полиция провоцировали конфронтацию. Они подрывали стабильность империи сильнее всяких масонов.
Свою лепту в начало революции (но не «желательной» для либералов дворцовой, а настоящей, социальной) внесло наступление на социальные права рабочих. Администрация предприятий решала свои проблемы за счет работников. Падение производства из-за нехватки топлива, рост издержек из-за инфляции – всё можно переложить на рабочего. Недоплачивать зарплату и увольнять «лишних». 8–9 февраля забастовали рабочие Ижорского завода, требовавшие прибавки зарплаты. 16 февраля войска заняли его. Был закрыт Орудийный завод. Сворачивание военного производства из-за нехватки ресурсов создавало социальную бомбу в столице. Количество перешло в качество на Путиловском заводе.
18 февраля началась экономическая стачка на Путиловском заводе, которая в связи с увольнениями забастовщиков к 21 февраля охватила всё предприятие. Забастовщики избрали стачечный комитет, в который вошли большевики, анархисты, левые меньшевики и левые эсеры. Эти «низовые» социалисты и стали позже «заводилами» событий 23 февраля. 22 февраля, несмотря на то, что в переговорах со стачечниками наметился прогресс, администрация приняла решение об увольнении почти всего коллектива завода .
Историк В.В. Поликарпов иронизирует: «Свои мотивы исключать из поля зрения путиловский локаут имеют энтузиасты… масонско-закулисного объяснения Февральского переворота. Но фиксация интереса преимущественно на домыслах о закулисной стороне событий лишила их уникальной возможности значительно украсить свои мистификации» . Ведь Путиловский завод находился в подчинении генерала А. Маниковского, которого масоноведы записывают в масоны на основании предложения Некрасова сделать генерала диктатором. Предложение было тут же отвергнуто (в том числе масонами, участвовавшими в разговоре), а клеймо масона на Маниковском осталось, хотя он как раз относился к противникам вмешательства «общественности» в военное управление. Казалось бы, яснее ясного – «масон» Маниковский дал команду о локауте на Путиловском заводе – и случилось «непоправимое». Если увольнение рабочих было частью коварного заговора против Николая II, как объяснить, что 23 февраля Государственная дума по предложению Керенского потребовала принять обратно уволенных рабочих и восстановить работу предприятия . Если бы всё было так просто, достаточно было удовлетворить требование Керенского и других депутатов, чтобы «сорвать заговор». К тому же нужно иметь очень буйную фантазию, чтобы заподозрить даже генерала в том, что он сочтет локаут средством борьбы с самодержавием. Локауты прежде не приводили к революциям и служили средством борьбы с рабочим активом, а не с режимом.
Администрация завода не была заинтересована в достижении компромисса, но вовсе не потому, что хотела бы устроить в столице беспорядки. Производство работало неритмично. Зачем рабочим платить?
В столице возникла критическая масса недовольных рабочих, которым было нечего терять. В тот же день делегация путиловцев явилась к депутату-трудовику А. Керенскому и заявила ему, что рабочие готовы к выступлению и «слагают с себя ответственность за могущие произойти последствия» . Вопрос обсуждался в Государственной думе, она даже приняла формулировку Керенского об отмене локаута. Но этот вопрос лежал вне компетенции Думы. Керенский и Чхеидзе выступили в этой ситуации в роли народных заступников, но никак не организаторов событий .
Серьезной проблемой оставалась нехватка дешевого, доступного рабочим хлеба. Правый прогрессист Г. Вишневский говорил с думской трибуны 23 февраля: «Разве это не возмутительно сейчас, что в Петрограде нет черного хлеба, ведь это безусловно возмутительно… Но, господа, вы пойдите по магазинам, взгляните на витрины гастрономических магазинов: всё там есть, откуда-то подвозится, подвозится постоянно, а черного хлеба нет». Министр Риттих объяснял недостаток подвоза «стихийными явлениями» 20-х чисел января (то есть снежными заносами). Но с тех пор прошел месяц. Сам министр признал, что дело было не только в «стихийных явлениях», но и в «угольном кризисе», то есть в нехватке топлива . Впрочем, не хватало и вагонов.
В конце января была введена норма доставки в Петроград 30 вагонов ржаной и 5 вагонов пшеничной муки в сутки. Это вроде бы решило проблему, но в 20-х числах февраля снова обнаружился острый дефицит ржаной муки . Проблема была как в доставке, так и в распределении. Распределение было неритмичным, процветала спекуляция. Доставка была рассчитана на минимум, на текущие потребности хлебопекарен – без создания достаточных запасов для гражданского населения. Как доложил депутат А. Шингарев, запасы, которые создавала Городская дума, расходовались по требованию министерства, и теперь были недостаточно (получается, что и прежде дефицит ликвидировался не только за счет государственного подвоза, а за счет этих запасов). Малейший сбой вызывал дефицит и очереди за хлебом. Не в первый раз сталкиваясь с дефицитом хлеба, часть населения стала делать свои запасы, что усилило дефицит для остальных. Так что дело было не в снежных заносах, а в системе.
Рабочие, измученные нехваткой продовольствия, представляли собой взрывоопасную среду. Не хватало только «детонатора». Один из полицейских доносил: «Среди населяющей вверенный мне участок рабочей массы происходит сильное брожение вследствие недостатка хлеба... Легко можно ожидать крупных уличных беспорядков. Острота положения достигла такого размаха, что некоторые, дождавшись покупки фунтов двух хлеба, крестятся и плачут от радости» . В этой обстановке малейшая искра могла вызвать взрыв.
Конспирологи считают, что «лозунг «Хлеба!» был сильным ходом заговорщиков» . Но если бы сотни тысяч людей не страдали от нехватки хлеба, то никакие реальные или мнимые заговорщики не смогли бы вытащить их на улицы под нагайки, а затем и под пули. Таким образом, даже конспирологические версии в итоге не могут опровергнуть факт – причиной начала революции были не заговорщики, а социальные проблемы.
По справедливому замечанию Н. Суханова, «ни одна партия не готовилась к великому перевороту. Все мечтали, раздумывали, предчувствовали, ощущали» . Мечта о революции была абстрактной, но революционные партии не забывали о дежурных «красных датах» календаря. 23 февраля по юлианскому календарю (8 марта – по грегорианскому) Междурайонный комитет РСДРП с помощью подпольной группы эсеров напечатал листовки к Международному женскому дню. В них перечислялись основные проблемы дня, обличалось самодержавие и капиталисты: «Сотни тысяч рабочих убивают они на фронте и получают за это деньги. А в тылу заводчики и фабриканты под предлогом войны хотят обратить рабочих в своих крепостных. Страшная дороговизна растет во всех городах, голод стучится во все окна». И выводы: «Долой самодержавие! Да здравствует Революция! Да здравствует Временное Революционное Правительство! Долой войну! Да здравствует Демократическая Республика!» Эти лозунги нашли отклик в раздраженных массах. Идеология этого документа бесконечно далека от верхушечного заговора элиты. Революция начиналась совсем не так, как мечталось Гучкову, генералам и масонам.
Толпы рабочих через полицейские заслоны прорывались на Невский проспект с севера и юга, стремясь показать столичной элите, что народ бедствует.
Процесс принял лавинообразный характер.
24 февраля командующий войсками Петроградского военного округа генерал С. Хабалов срочно выделил хлеб населению из военных запасов, но теперь это уже не остановило волнений. Оказалось, что перебои с поставками хлеба были последней каплей, переполнившей чашу терпения. Людей нельзя было просто успокоить подачками, потому что это люди, а не животные. Они уже пришли к выводу, что в их бедах виновата Система. Демонстранты несли лозунги «Долой самодержавие!». «Хулиганы» самоопределялись политически. Они не собирались просто громить булочные. Среди митингующих появились активисты и сторонники оппозиционных партий, которые стали призывать демонстрантов идти к Таврическому дворцу «с требованиями к Государственной думе об устранении настоящего правительства» .
Б.Н. Миронов утверждает, что политические лозунги «бросили в рабочие массы» «деятели Центрального военно-промышленного комитета» , но не приводит доказательств этой смелой версии. Если имеется в виду Рабочая группа ЦВПК, то сторонники теории заговора забывают о том, что ее лидеры в это время сидели в тюрьме. Впрочем, члены РГ ЦВПК не были агентами А. Гучкова, так как не назначались руководством ЦВПК, а выбирались рабочими. Поэтому политическую активность деятелей РГ ЦВПК нельзя отождествлять с политическими действиями лидеров ЦВПК. Вся эта сомнительная версия нужна для подтверждения не менее сомнительного вывода о том, что «февральский переворот… непосредственно организовала группа Гучкова». Впрочем, несмотря на симпатии к таким версиям, увы, не подкрепленные доказательствами, Б.Н. Миронов в своих выводах занимает более взвешенную позицию, которая сглаживает впечатление от предыдущего пересказа заговорщических «предположений»: «Для революции одинаково важны как сильно недовольные и готовые к революционным действиям массы, так и энергичные умелые организаторы и лидеры… При этом народ не являлся просто марионеткой в руках циничных политиков. Нельзя вывести на улицы сотни тысяч людей против их воли, их нужно было убедить в необходимости это сделать. У крестьян и рабочих имелись свои групповые интересы, которые они успешно решали с помощью интеллигенции» .
Б.Н. Миронов настаивает, что «даже в 1916 – начале 1917 г. продовольственный вопрос сам по себе не мог вызвать революционную ситуацию» . Но никто не утверждает, что революционную ситуацию вызвал только продовольственный вопрос «сам по себе». Она являлась результатом целого комплекса социально-экономических и социально-политических причин, которые в итоге вызвали социальный взрыв снизу. А уже этот взрыв создал возможности также для действий элитных групп против самодержавия. И только вместе «низы» и «верхи» могли с ним справиться.
Это определило и результат событий Февраля – правительству либералов пришлось делить власть с массовой самоорганизацией Советов и ее социалистическими лидерами. В результате Февральская революция не остановилась на либеральных задачах и стала лишь началом Великой Российской революции 1917-1922 гг.


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 14 авг 2020, 16:01 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2495
Откуда: ленинград
Н.Суханов , из главы "Дела и дни третьей коалиции"
Скрытый текст: :
Большевики (на следующем заседании) объявили о своем уходе из этого милого учреждения. При этом они огласили декларацию, вполне правильно оценивавшую всю эту затею. Ну и досталось же большевикам -- от всех фракций по очереди! Жаль только, что их налицо уже не было и приходилось кричать филиппики в пространство...
Такова была картина революции в эпоху перед московским Государственным совещанием. Но это была, конечно, не вся революция, а только небольшая часть ее: это была только ее поверхность, только лицевая ее сторона... Газеты слишком мало отражали недра революции, самую ее толщу, а личных наблюдений и воспоминаний я не имею. Но сомнений тут быть не может: основные процессы совершались в массах. И этой, внутренней, стороны дела надо коснуться в двух словах.
Перед глазами масс после "июля" развертывалась вся описанная картина деятельности Совета и новой коалиции. Картина была совершенно удручающая. Как бы ни рассуждали массы, но они, во всяком случае, разочаровывались, озлоблялись, приходили в полное отчаяние. И уже по одному этому процессы, происходившие в рабоче-солдатских недрах, были неразрывно связаны с судьбами большевизма, который подсовывал под настроение рабочих и солдат простую, яркую идеологию, бьющую в самую точку и отвечающую их пробудившемуся классовому самосознанию... Июльские события разгромили большевизм. Но прошел месяц, и дружная работа Керенского -- Церетели пробудила его снова. Оправляясь сами от разгрома, массы вливали жизнь и силы в большевистскую партию. Они росли вместе с ней. Она росла вместе с ними.
Уже в конце июля состоялся новый съезд большевиков. Это был уже объединительный съезд, на котором формально слились партия Ленина, Зиновьева и Каменева с группой Троцкого, Луначарского и Урицкого... Вождям не пришлось быть на этом съезде -- они могли только издали вдохновлять его. Но справились кое-как и без главных лидеров.
На этом съезде большевики привели в порядок свою послеиюльскую идеологию. В общих своих основах она, конечно, оставалась прежней. Но боевые большевистские лозунги претерпели характерные изменения. "Вся власть Советам!" -- был снят с очереди. Этот лозунг, уже ставший до "июля" привычным и своим для масс, был заменен более расплывчатым, менее рафинированным: революционная диктатура рабочих и крестьян и т. п... Причина этого была двусторонняя. Во-первых, "Вся власть Советам" был как-никак сильно потрепан июльскими событиями, а во-вторых, стало уже слишком очевидно и дало себя знать на практике противоречие между этим лозунгом и неизбежной фактической борьбой против существующих Советов. Ведь Советы в лице ЦИК определенно вступили на путь поддержки контрреволюции. Совсем не стоило требовать власти для таких Советов.
Характерный и чуть ли не единственный в своем роде факт: фракция Мартова обратилась к этому съезду большевиков с приветствием, где подчеркивала наши разногласия (большевистский анархо-бланкизм), но выражала свою солидарность в борьбе против коалиции и протест против преследования партии пролетариата.
Я уже упоминал, что поражение большевизма в июле коснулось, главным образом, столиц, но очень немного затронуло провинцию. Провинциальные делегаты съезда своими докладами о продолжающихся успехах влили в партию много энергии и бодрости. Партия вновь подсчитала силы и была опять готова во всю ширь развернуть борьбу. Ее семена должны были пасть на отличную почву. И работа в массах уже шла на всех парах.
Результаты этой работы быстро сказались и внутри Петербургского Совета, где ныне подвизались только второстепенные большевистские лидеры -- Володарский, Кураев, знакомый нам Федоров и другие. Рабочая секция Совета в эти дни создала свой президиум, которого раньше не имела. И этот президиум оказался большевистским -- с Федоровым во главе... Собственно, состав секции оставался прежним, то есть имел огромное большинство депутатов, избранных под большевистским флагом. Но мы видели, как велика была депрессия и как неустойчиво было поведение рабочей секции после июльских дней. Можно было предполагать, что большевистская фракция расшатана, дезорганизована и ее члены изменили партии. Однако этого в конечном счете не случилось. Избрание президиума отдало руководство секцией в твердые большевистские руки. Теперь надежда правых могла быть только на перевыборы. Но -- надежда довольно слабая.
А рабочая секция под предводительством большевиков уже приступила к делу, уже перешла в наступление. В тот самый день, когда открывалось совещание по обороне", 7 августа, рабочая секция не больше, не меньше как приняла резолюцию об отмене смертной казни на фронте... По газетам я не вижу, как именно было дело, кто именно боролся за и против. Но результаты были малоприятны (и, конечно, неожиданны) для "звездной палаты".
Однако этого было мало. Большевики на следующий день прислали своего докладчика по тому же вопросу в лагерь преторианцев, в солдатскую секцию (руководимую все еще тем же эсером Завадье). Большинство этой секции охотно согласилось поставить вопрос о смертной казни и выслушало доклад большевика. Насилу уговорил председатель не принимать сейчас резолюции -- с тем чтобы ультимативно предложить советским властям немедленно поставить этот вопрос в пленуме Совета... На это согласились. Но до отъезда властей в Москву пленум Совета не собрался.
Наконец того же 7 августа в Смольном открылась вторая конференция фабрично-заводских комитетов. Она не была так грандиозна и шумна, как первая, майская. Весь ее размах был значительно уже. Постановка вопросов была более скромная, более деловая, менее политико-демагогическая. Это была дань поражению, заставившему съежиться бунтарей и утопистов. Но состав конференции был опять большевистский. Руководство было опять целиком в руках партии Ленина.
А в общем ко времени московского совещания, через месяц с небольшим после июльских дней, уже было вполне ясно, что движение народных масс вышло на прежний путь. Третья коалиция, как и предыдущая, висела в воздухе. За меньшевистско-эсеровским Советом шли довольно компактные группы мещанства. Но за ним не было рабочих и солдатских масс. Народные низы по-прежнему обращали свои взоры на одних только большевиков -- пока Церетели и его друзья выступали перед буржуазно-помещичьей Россией и перед пролетарской Европой от имени "всей демократии".


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 28 окт 2020, 18:05 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2495
Откуда: ленинград
Н.Суханов . Записки о революции . Книга Vll . Из главы "Артиллерийская подготовка
Скрытый текст: :
Дело было так... Я уже упоминал (описывая прения в Предпарламенте), что в эти дни ввиду острого положения на фронте повсюду шли разговоры об обороне; в правительственных и "частных" учреждениях изыскивались меры отстоять Петербург... 9 октября, еще до решения партийного ЦК, этот вопрос был поставлен и в Петербургском Исполнительном Комитете. Конечно, это было вызвано по преимуществу политическими соображениями. И самое обсуждение было слито все с тем же вопросом о выводе войск из столицы. Говорилось так. Требования штаба о выводе войск на фронт имеют, как всегда, политический источник, а доверять правительству в деле обороны вообще невозможно. Поэтому надо, во-первых, организовать контроль над штабом и разрешить вывод войск в зависимости от обстоятельств, а во-вторых, надо взять дело обороны в свои руки и создать для этого особый орган -- комитет революционной обороны.
Меньшевики и эсеры говорили о двоевластии и неуместности создания собственного штаба. Но в общем, видя нетвердость своей позиции, они сдались и сами предложили резолюцию, которая была принята большевистским Исполнительным Комитетом (впрочем, 13 голосами против 12). Эта резолюция в главных своих частях требует: 1) создания при командующем войсками округа коллегии из представителей Петербургского Совета и Центрофлота, причем вывод той или иной части производится с ведома этой коллегии; 2) "принятие экстренных мер к чистке командного состава" и 3) "создание комитета революционной обороны, который выяснил бы вопрос о защите Петрограда и подступов к нему и выработал бы план обороны Петрограда, рассчитанный на активное содействие рабочего класса".
В тот же день вопрос был вынесен и в пленум Петербургского Совета. Началось это многолюдное и долгое заседание так, как начиналось тогда каждое заседание Совета, секций, съездов, конференций: дефилировали депутаты с фронта, которые требовали немедленного мира; читались наказы "окопников"; проходили потрясающие картины фронтовой жизни и истерзанных душ; раздавались с трибуны мольбы и угрозы: давайте мир! Если не дадите, возьмем сами!..
Затем в этом заседании долго и горячо препирались о состоявшемся выходе большевиков из Предпарламента. И наконец перешли к докладу об обороне и о выводе войск. Однако резолюция Исполнительного Комитета, предложенная меньшевиками, была провалена. Была принята большевистская резолюция. В ней говорится о необходимости Советской власти, которая немедленно предложит мир; о необходимости до заключения мира взять оборону столицы и всей страны в руки Советов; о необходимости вооружения рабочих ради обороны. А Исполнительному Комитету, солдатской секции и представителям гарнизона поручается организовать революционный комитет обороны, который "сосредоточил бы в своих руках все данные, относящиеся к защите Петрограда и подступов к нему...".
"Все данные" -- это довольно удачное выражение... Но все же мы видим: дело идет пока под флагом военной обороны. Это все было до заседания на Карповке большевистского ЦК.
После 10 октября во исполнение резолюции Совета состоялось новое заседание Исполнительного Комитета. Это было 12 октября. Заседание было закрытым. В таком деле, как оборона (sic!), большевики сочли необходимым нарушить принципы, из-за которых они еще продолжали распинаться. Однако это была еще не тайная дипломатия: это была конспирация. Впрочем, надо иметь в виду, что она не могла осуществиться в полной мере; в этом закрытом заседании не могло быть свободы суждений, ибо в Исполнительном Комитете было несколько человек "социал-предателей". Стало быть, тут говорилось одно и разумелось другое. А также и опубликованное решение фактически имело не тот внутренний смысл, который являлся миру в нижеследующих печатных строках.
Было постановлено:
"Военно-революционный комитет организуется Петербургским Исполнительным Комитетом и является его органом. В состав его входят: президиумы пленума и солдатской секции Совета, представители Центрофлота, Финляндского областного комитета железнодорожного союза, почтово-телеграфного союза, фабрично-заводских комитетов, профессиональных союзов, представители партийных военных организаций, союза социалистической народной армии (!), военного отдела ЦИК и рабочей милиции, а также лица, присутствие которых будет признано необходимым. Ближайшими задачами Военно-революционного комитета являются: определение боевой силы и вспомогательных средств, необходимых для обороны столицы и не подлежащих выводу; затем учет и регистрация личного состава гарнизона Петрограда и его окрестностей, а равно и учет предметов снаряжения и продовольствия; разработка плана работ по обороне города, меры по охране его от погромов и дезертирства; поддержание в рабочих массах и солдатах революционной дисциплины.
При Военно-революционном комитете образуется гарнизонное совещание, куда входят представители частей всех родов оружия. Гарнизонное совещание будет органом, содействующим Военно-революционному комитету в проведении его мероприятий, информирующим его о положении дел на местах и поддерживающим тесную связь между комитетом и частями.
Военно-революционный комитет разделяется на отделы: 1) обороны, 2) снабжения, 3) связи, 4) информации, 5) рабочей милиции, 6) донесений, 7) комендатуры.
Мы видим, что все это не есть легальное и лояльное содействие в деле обороны. Это есть, по существу, нелегальное вытеснение, устранение от дела обороны "законных" органов власти и переход всех их функций к Петербургскому Совету. Но этого мало: под флагом обороны от внешнего врага Исполнительный Комитет сосредоточивает в своих руках всю военную власть в столице и в губернии. То есть официально присваивает себе всю реальную власть вообще.
Фактически эта власть, как известно, была давно в распоряжении большевистского Совета. Значит ли это, что при таких условиях постановления 12 октября уже сделали переворот совершившимся фактом? Нет, не значит. Но только потому, что сами большевики приняли меры к "сенатскому" толкованию акта 12 октября в самом "благожелательном" смысле: ничего тут нет, кроме содействия внешней обороне. Такие разъяснения давались большевиками вплоть до 23 октября.
Однако меньшевики, бывшие в закрытом заседании Исполнительного Комитета, вскрыли истинный смысл постановлений. Военно-революционный комитет -- это аппарат для государственного переворота, для захвата власти большевиками. "Парочка", меньшевиков протестовала, голосовала против и требовала занести это в протокол. В протокол занесли, но все это не имело никакого значения.
На следующий день положение о Военно-революционном комитете было утверждено солдатской секцией: 283 голоса против одного при 23 воздержавшихся [В этом заседании после обычных выступлений окопного люда с наказами и с требованиями мира произнес очень красочную речь флотский человек, ответственный большевик Дыбенко. Речь не только красочная, но и крайне характерная и имевшая оглушительный успех. Нам будет очень любопытно и полезно познакомиться с этим выступлением. Дыбенко рассказывал: "Перед началом последних операций командующий Балтийским флотом запросил наш второй съезд, будут ли исполнены боевые приказы. Мы ответили: будут -- при контроле с нашей стороны. Но никаких приказаний Временного правительства мы исполнять не будем. И если мы увидим, что флоту грозит гибель, то командующий первым будет повешен на мачте. Контроля, мы добились... В бою с нашей стороны участвовали только 15 миноносцев, тогда как у немцев было 60 миноносцев, 8 дредноутов, 15 броненосцев, крейсера, тральщики, транспорты... Матросы умрут, но не запятнают себя предательством революции. Мы сражаемся не потому, что хотим искупить свою вину, как думает Керенский, но потому, что защищаем революцию и ее конечные цели... К нам в Гельсингфорс были присланы для усмирения казаки. Но через несколько времени они стали большевиками и левыми эсерами. Вам здесь говорят о необходимости вывести Петербургский гарнизон, в частности, для защиты Ревеля. Не верьте. Мы можем защитить Ревель сами. Оставайтесь здесь. У нас есть верные сведения, что в Петроград направляются четыре ударных батальона, которым место на фронте. Оставайтесь здесь и охраняйте революцию... Ее цели будут достигнуты, если уцелеет революционный Петербург..." Так говорили большевики в солдатской секции].
А 16 октября, в тот вечер, когда в Предпарламенте кончал свою речь министр иностранных дел, "положение" было представлено на утверждение пленума Совета. Горячо протестовал меньшевистский оратор, фракция которого насчитывала в этом тысячном собрании 50 человек.
"Большевики не дают ответа на прямой вопрос, готовят ли они выступление. Это -- трусость или неуверенность в своих силах (в собрании -- смех). Но проектируемый Военно-революционный комитет -- это не что иное, как революционный штаб для захвата власти... Мы имеем много сообщений с мест, что массы не сочувствуют выступлению. Даже Центрофлот, считавшийся большевистским, признал выступления гибельными. Совет должен предостеречь массы от замышляемых авантюр... При ЦИК образован временный военный комитет, имеющий целью действительное содействие обороне Северного фронта. Петербургский Совет должен послать туда своих представителей и отвергнуть предлагаемый проект о Военно-революционном комитете...
Выступил Троцкий. Задача его в данном собрании была не особенно трудна.
-- Представитель меньшевиков добивался, готовят ли большевики вооруженное выступление? От чьего имени он задавал эти вопросы: от имени ли Керенского, или контрразведки, или охранки, или другого учреждения?
Это имело бурный успех. Но и без этого положение о Военно-революционном комитете было бы утверждено подавляющим большинством Совета в заседании 16 октября...
Военно-революционный комитет был создан и быстро развернул свою деятельность. И меньшевики, и правые эсеры отказались войти в него. Левые эсеры вошли. Его главными деятелями были Троцкий, Лашевич, затем руководители большевистской военной организации Подвойский и Невский, Юренев, Мехоношин, левый эсер Лазимир и другие доселе не столь известные в революции имена.
В лагере буржуазии и промежуточных групп началась тревога... Вопли и жалобы по поводу "предполагаемых большевистских выступлений", собственно, никогда и не прекращались. Они были перманентные. Но сейчас кроме "слухов" были реальные поводы. Общая атмосфера была так сгущена, что страна и массы, видимо для всех, задыхались. Кризис был очевиден всякому. Движение масс явно выходило из берегов. Рабочие районы Петербурга кипели на глазах у всех. Слушали одних большевиков и только в них верили. У знаменитого цирка "Модерн", где выступали Троцкий, Луначарский, Володарский, все видели бесконечные хвосты и толпы людей, которых уже не вмещал переполненный огромный цирк. Агитаторы звали от слов к делу и обещали совсем близкое завоевание Советской власти. И наконец в Смольном заработали над созданием нового, более чем подозрительного органа "обороны"... Для тревоги были реальные поводы. Несмотря на то что крики печати были привычными и давно притупили страх, буржуазия и промежуточные группы всполошились основательно.
Не то чтобы боялись успеха большевиков. Этого не было. Но было другое. У правых, у буржуазных газет это было основой агитации в пользу немедленных решительных репрессий в пользу применения "атрибутов действительной власти" (вспомним золотые слова Гучкова!), то есть в пользу новой корниловщины. У эсеров же и меньшевиков тревога в печати означала действительную боязнь -- но не успеха большевистских начинаний, а боязнь новых июльских дней.
Кадетская "Речь" в передовице от 21 октября (!) писала о глубоком кризисе в большевизме; если они рискнут выступить, то будут раздавлены тут же и без труда; но это вызовет реакцию в умах, которая навлечет на большевиков проклятия всех совращенных ими с пути... Сумбурный подголосок, под именем "Отечества", выражался так: "Нет сомнения, что нам предстоит увидеть новую попытку насиловать несомненную волю большинства страны; однако в стране достаточно здоровых элементов, на которые можно опереться, и мы рассчитываем, что на этот раз Временное правительство найдет в себе достаточно решимости, чтобы дать наконец должный моральный и физический отпор не знающему границ анархизму; гроза предстоит, но она, быть может, и очистит атмосферу..." Бульварная "Русская воля" волновалась так: "Просто не верится, что, в то время как бунтари так открыто бросают преступный вызов, власть ходит вокруг да около, собирает сведения и ждет, приведут ли большевики свои угрозы в исполнение или не приведут". "Живое слово", погромная газетка Суворина, выражалась проще: "Немецких агентов надо арестовывать, а не сражаться с ними..." А ее родная сестра "Новая Русь" по поводу "ожидаемых выступлений" взывала: "Русские люди! Нужен человек сильного духа. Когда вы встанете грудью за права России и предложите присяжному поверенному Керенскому передать власть достойнейшему?.."
Все это крики о большевиках в надеждеи чаянии Корнилова. В страхе корниловщины и срыва революции писали так. "Рабочая газета": "Разве не видят эти люди, что никогда еще петроградский пролетариат и гарнизон не были так изолированы от всех других общественных слоев? Разве они не видят, что и среди рабочих и солдат массы не пойдут за ними и что их лозунги способны толкнуть на улицу лишь небольшие кучки разгоряченных рабочих и солдат, которые неминуемо будут разгромлены?.." "Новая жизнь": "Выступление, а тем более вооруженное, имеющее все шансы вылиться в гражданскую войну, ничего не разрешает и ничего не облегчает; есть только одна партия, которой это послужит на пользу, -- это партия Корнилова"... Орган меньшевиков-интернационалистов "Искра" твердила об июльских событиях и их результатах.
Кроме этой печатной и устной агитации появилась серия воззваний от имени партий, от некоторых учреждений и, конечно, от ЦИК. Эти воззвания были все в том же духе: уличное выступление под сепаратным знаменем большевиков сыграет на руку контрреволюции. Одно из таких воззваний было опубликовано и группой мартовцев за несколькими нашими подписями. 18 октября с горячей статьей выступил Горький: "Все настойчивее распространяются слухи о "выступлении большевиков". Могут быть повторены отвратительные сцены 3--5 июля. Значит, снова грузовые автомобили, тесно набитые людьми с винтовками и револьверами в дрожащих от страха руках, и эти винтовки будут стрелять в стекла магазинов, в людей, куда попало. Будут стрелять только потому, что люди, вооруженные ими, захотят убить свой страх. Вспыхнут и начнут чадить, отравлять злобой, ненавистью, местью за все темные инстинкты толпы, раздраженной разрухой жизни, ложью политики, -- люди будут убивать друг друга, не умея уничтожить своей звериной глупости... Одним словом, повторится та кровавая бессмысленная бойня, которую мы уже видели и которая подорвала во всей стране моральное значение революции, пошатнула ее культурный смысл. Весьма вероятно, что на сей раз события примут еще более кровавый и погромный характер... Центральный Комитет большевиков... ничем не подтвердил слухов о выступлении, хотя и не опровергает их. Он обязан их опровергнуть, если он действительно является сильным и свободно действующим политическим органом, способным управлять массами, а не безвольной игрушкой настроений одичавшей толпы, не орудием в руках бесстыднейших авантюристов или обезумевших фанатиков..."
Агитация против "выступления" имела некоторое отражение в низах. Но совершенно ничтожное, не имеющее значения. На нескольких заводах и в мастерских были приняты резолюции против "выступления". То же было и среди верхушек гарнизона. Между прочим, один из броневых отрядов на собрании солдат и офицеров заявил, что он "для предотвращения анархических выступлений и насилий не остановится перед самыми крутыми мерами".
Значительно большее движение было вызвано вне Петербурга, на фронте; оттуда поступало много телеграмм с протестами против выступления и с обещаниями дать отпор. Но это было отнюдь не массовое и не серьезное явление... А вообще говоря, противники переворота в результате своей кампании не могли похвастаться ничем, кроме "спокойного" или "вялого" настроения в районах.
В ответ на эту кампанию большевики только удвоили энергию и продолжали свое дело. В частности, со времени образования Военно-революционного комитета с оружейных заводов различные организации усиленно стали требовать под разными предлогами винтовки, револьверы, патроны и проч. ЦИК издал строгий приказ никому не выдавать оружия без его, ЦИК, разрешения. Как всегда в таких случаях, коленопреклоненный ЦИК, существующий для "поддержки правительства", забыл о существовании правительства, которого дело чуть-чуть касалось. Сейчас было не до "соблюдения форм". Это верно. Но любопытно, кому бы пришло сейчас в голову послушать приказа ЦИК?
Что же, однако, думало и делало правительство? Ведь на него были все надежды! На то ему некогда вручили "неограниченную власть" и даже назвали правительством "спасения революции"...
Мы уже знаем, что о предполагаемых "беспорядках" оно имело суждение в день парламентского выступления Терещенки и окончательного утверждения Военно-революционного комитета -- 16 октября. Мы знаем и результаты. Самые решительные меры будут приняты и уже принимаются... Какие меры приняты, простые смертные не знали. Какие меры вообщемогло принять наше правительство, также было никому не известно.
Впрочем, тревоги тут не было. Тут царила спокойная уверенность сильной власти. Во-первых, выступление считалось сомнительным, раз уже планы раскрыты. Во-вторых, все эти планы были отлично известны правительству, так хорошо организованному. Начальник штаба округа докладывал главе государства: большевики готовят "демонстрацию протеста против правительства, демонстрация будет носить мирный характер, но тем не менее рабочие выйдут на нее вооруженными". Начальник штаба сообщил о мерах, какие "он намерен принять для предотвращения возможности развития демонстрации в беспорядки..." Меры, очевидно, были очень хороши, так как были одобрены главой государства.
Вообще, впадать в панику могут только обыватели, а отвлекаться от серьезных государственных дел ради этих толков никаких оснований нет. Ведь, в конце концов, тут одни только большевики. А против них -- вся страна, которая -- с правительством.
Говоря серьезно, только полной наивностью и ребячливостью нашего опереточного правительства можно объяснить, что оно не пыталось в это время принять хоть какие-нибудь действительные меры самообороны. Конечно, присяжный поверенный Керенский не мог выиграть этого дела. Но он мог и должен был попытаться. Ведь на дворе был не май и не июнь. Теперь ему терять было нечего. Надо было рисковать, действуя ва-банк.
На политические уступки Керенский не шел -- из соображений высшей государственной мудрости. Следовательно, метод был один -- корниловщина. Разумеется, Керенский был на это готов: ведь он был со всей страной и с ее демократией против ее врагов. Но он был слаб. У "Верховного главнокомандующего" не было никакого войска. Ему бы не довести до конца своей корниловщины...
Пусть так. Но надо рисковать. Тысяча юнкеров и офицеров у него найдется в Петербурге. Найдется и чуть-чуть больше. Это уже сила. Можно пытаться парализовать большевистские центры, обезглавить партию, арестовать сотню человек в подходящих для этого условиях. Это могло бы быть такой дезорганизацией, которая могла бы сорвать движение... В мае и июне этот прием не годился. Это только обыватели, крепкие задним умом, плачутся, не понимая дела. В мае, июне, даже в июле репрессии и разгромы только способствовали подъему движения. Но тогда атмосфера была совсем иная, а революция еще не ставила ребром непреложного ультиматума: либо полный разгром, либо полная победа большевизма. Теперь, когда терять было нечего и было необходимо рисковать, попытка сорвать движение бурным смелым натиском была единственным выходом для тех, кто назывался правительством.
Но для этого надо было хоть что-нибудь понимать и видеть. Надутые марионетки Зимнего ничего не понимали и не видели. Они не тревожились в сознании своей власти и занимались более важными государственными делами. Они сказали друг другу, что меры приняты и будут приняты... И написали приказ для сведения всего народа: самые решительные меры вплоть до... Больше ничего.


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 09 дек 2020, 20:55 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2495
Откуда: ленинград
Цитата:
окончательного утверждения Военно-революционного комитета -- 16 октября.


СПИСОК ЧЛЕНОВ ПЕТРОГРАДСКОГО ВОЕННО-РЕВОЛЮЦИОННОГО КОМИТЕТА
(по материалам из "Политической истории СССР - livejournal" , "Петроградский военно-революционный комитет - документы и материалы в трех томах" , Википедии и др.)

1. Аванесов В. А.
Скрытый текст: :
Аванесов Варлаам Александрович . Ещё гимназистом примкнул к армянской партии «Дашнакцутюн». В 1901 порвал с «Дашнакцутюном» и вступил в армянскую социал-демократическую партию (Гнчак), в 1903 переходит в РСДРП (меньшевиков). В 1905—1907 вёл пропагандистскую работу в войсковых частях Ставрополя, Екатеринодара и Новороссийска. С 1914 — член партии большевиков. С февраля 1917 года — член Президиума Исполнительного комитета Московского Совета рабочих и солдатских депутатов. В сентябре 1917 года вошёл в состав первого большевистского президиума Моссовета. Участник Октябрьского вооружённого восстания, член Петроградского военно-революционного комитета (ВРК), заведующий отделом печати и информации ВРК


2. Алгасов В. А.
Скрытый текст: :
Алгасов Владимир Александрович . С 1903 — эсер. После Февральской революции 1917 — член исполкома Харьковского совета. Один из создателей организации левых эсеров на Украине. На I съезд Советов рабочих и солдатских депутатов в июне избран членом ВЦИК . Участник 3-го съезда Партии социалистов-революционеров (25 мая — 4 июня, Москва). От имени левоэсеровской оппозиции выступил содокладчиком официального оратора от ЦК (в отличие от которого считал ошибкой участие эсеров во Временном правительстве. Съезд, отвергнув предложение Алгасова, принял резолюцию ЦК, одобрявшую создание коалиционного министерства. 12 июля 1917 вместе с Б. Д. Камковым и А. Л. Колегаевым исключены из ПСР за принадлежность к оргбюро левых эсеров и восстановлены только на условиях роспуска оргбюро . На 7-й Петроградской конференции эсеров (10-13 сентября), высказавшейся против коалиции с цензовыми элементами, за создание «однородного социалистического правительства», избран членом нового (левого) ПК. В сентябре 1917 — член Петроградского совета, член Предпарламента и редколлегии журнала «Наш путь». Во второй половине сентября — начале октября 1917 совершил поездку по городам Поволжья для установления организационных связей с местными левоэсеровскими комитетами и группами. Накануне Октябрьского вооружённого восстания вернулся в Петроград, 2-м Всероссийским съездом Советов РСД (25-27 октября), на котором выступил решительным союзником большевиков, переизбран во ВЦИК. 29 октября делегирован от него в Петроградский ВРК, в котором тесно сотрудничал с большевиками. Параллельно с 28 октября входил в Центральное временное бюро левых эсеров. Председательствовал на заседаниях 1-го съезда Партии левых социалистов-революционеров (19-28 ноября 1917, Петроград), выступил с докладом о деятельности Петроградского ВРК. Утверждал, что различие между большевиками и левыми социалистами-революционерами в процессе повседневной, будничной работы ВРК стёрлось; резко протестовал против попыток возложить ответственность за Октябрьское восстание и последующие за ним события на одних большевиков. Избран членом ЦК и бюро ЦК ПЛСР.
16 февраля 1938 арестован, 3 октября осужден Военной коллегией Верховного суда СССР к расстрелу, приговор исполнен в тот же день. Реабилитирован посмертно 14 мая 1957.


3. Антонов (Овсеенко) В. А.
Скрытый текст: :
Антонов (Овсеенко) Владимир Александрович . Участвовал в левосоциалистическом крыле революционного движения с 1901, когда вступил в социал-демократический студенческий кружок в Варшаве.
Осенью 1902 года поступил в Санкт-Петербургское пехотное юнкерское училище. Во время учёбы занимался революционной агитацией среди юнкеров, используя пропагандистскую литературу, которую получал от членов организации социал-революционеров. В 1903 году через болгарского революционера Б. С. Стомонякова связался с организацией РСДРП. В 1904 окончил училище и был распределён подпоручиком в Колыванский 40-й пехотный полк, дислоцировавшийся в Варшаве, где продолжил активную организаторско-пропагандистскую деятельность среди офицеров и солдат и, в частности, основал Варшавский военный комитет РСДРП . Весной 1905 года, во время русско-японской войны, он вне очереди получил назначение на Дальний Восток, но на место службы не прибыл — дезертировал, перейдя на нелегальное положение, в чём ему помогли, по его собственным воспоминаниям, местные социал-демократы, в частности Фюрстенберг. Овсеенко отправился в Краков и Львов (в тот период — на территории Австро-Венгрии), оставаясь на связи со своими товарищами в Польше. Через какое-то время нелегально вернулся в Польшу и вместе с Феликсом Дзержинским пытался организовать военное восстание двух пехотных полков и артиллерийской бригады в Ново-Александрии, которое закончилось неудачей. Овсеенко был арестован и помещен в варшавскую тюрьму, из которой ему удалось бежать. Вновь перебрался в Австро-Венгрию, откуда был направлен местной меньшевистской эмигрантской группой в Санкт-Петербург, куда и прибыл в начале мая . Стал членом Петербургского комитета РСДРП, занимался агитацией среди военнослужащих.В конце июня был арестован в Кронштадте, назвавшись чужой фамилией, что помогло ему избежать приговора военно-полевого суда. В октябре 1905 года по амнистии по случаю объявления Манифеста 17-го октября был освобождён, при этом его настоящее имя так и осталось невыясненным. Антонов-Овсеенко скрывался в Москве, затем на юге России. В 1906 году пытался организовать восстание в Севастополе, за что был вновь арестован (во время ареста оказал вооружённое сопротивление) и помещен в Севастопольскую тюрьму, а через год был приговорён к смертной казни с заменой 20 годами каторги. В июне 1907 года перед самой отправкой на каторгу, совместно с группой из 15—20 заключённых, совершив подрыв тюремной стены, он совершил побег; скрывался в Финляндии, затем в течение нескольких лет работал в подполье в Петербурге и Москве, специализируясь на революционной агитации среди военнослужащих.
В 1909 году вновь был арестован, но не опознан, и полгода провёл в тюрьме, откуда был выпущен под чужим именем. В середине 1910 года нелегально выехал из России во Францию, где примкнул к меньшевикам, однако после начала Первой мировой войны перешёл к межрайонцам. С сентября 1914 года участвовал в издании и редактировании газеты Мартова и Троцкого «Наше слово» («Голос»). Февральская революция позволила Антонову-Овсеенко в июне 1917 года вернуться в Россию, где он сразу же вступил в партию большевиков.
Как член Военной организации при ЦК РСДРП(б) Антонов-Овсеенко был направлен в Гельсингфорс (Хельсинки) для ведения агитационной работы среди солдат Северного фронта и моряков Балтийского флота. Одновременно он редактировал газету «Волна». Один из наиболее активных участников Всероссийской конференции фронтовых и тыловых организаций РСДРП(б), состоявшейся в июне 1917 года, Антонов-Овсеенко принял непосредственное участие в организации Июльского восстания большевиков . После июльского кризиса был арестован Временным правительством и заключён в тюрьму «Кресты», где совместно с Ф. Ф. Раскольниковым от имени арестованных большевиков составил письменный протест против ареста. После освобождения под залог (4 сентября 1917 года) Центробалт назначил Антонова-Овсеенко комиссаром при генерал-губернаторе Финляндии.
В сентябре — октябре 1917 года Антонов-Овсеенко — делегат Всероссийского демократического совещания и Второго съезда моряков Балтфлота, на котором огласил текст воззвания «К угнетённым всех стран». 30 сентября 1917 года был избран в состав Финляндского областного бюро РСДРП(б), входил в состав Организационного комитета и Исполкома съезда Советов Северной области. 15 октября участвовал в работе конференции военных организаций РСДРП(б) Северного фронта, от которого избран в Учредительное собрание. Был избран в состав Петроградского ВРК. В своём докладе на заседании Петроградского Совета РСД 23 октября 1917 года доложил о том, что петроградский гарнизон в целом выступает за передачу власти Советам, красногвардейцы заняли оружейные заводы и склады и вооружаются захваченным оружием, внешнее кольцо обороны Петрограда укреплено, а действия штаба Петроградского военного округа и Временного правительства парализованы .
В качестве секретаря Петроградского военно-революционного комитета Антонов-Овсеенко, входивший и в образованный 24 октября «Полевой штаб ВРК» , принимал активнейшее участие в Октябрьском вооружённом восстании в Петрограде. В составе «оперативной тройки» (совместно с Н. И. Подвойским и Г. И. Чудновским) он подготавливал захват Зимнего дворца. Руководил действиями красногвардейцев, революционных солдат и матросов во время штурма Зимнего дворца, после чего арестовал Временное правительство. На проходившем в это время II Всероссийском съезде Советов 26 октября 1917 года Антонов-Овсеенко доложил депутатам о заключении в Петропавловскую крепость министров Временного правительства. 
8 февраля 1938 года приговорён ВКВС СССР к расстрелу «за принадлежность к троцкистской террористической и шпионской организации». Расстрелян 10 февраля 1938 года, похоронен на полигоне «Коммунарка» .
Реабилитирован посмертно 25 февраля 1956 года .


4. Анцелович Н. М.
Скрытый текст: :
Анцелович Наум Маркович .В 1905 году вступил в ряды РСДРП. Затем занимался агитацией в Санкт-Петербурге, Одессе и в Крыму, из-за чего неоднократно подвергался арестам.В 1917 года стал членом исполкома Петроградского совета профессиональных союзов и председателем Союза электриков, а в октябре того же года — членом Петроградского военно-революционного комитета и комиссаром над учреждениями интендантства.


5. Балашев И. В.
Скрытый текст: :
Балашев Иван Владимирович .
Эсер-максималист , левый эсер . Член Петроградского Военно-революционного комитета , помощник ответственного по автомобильному отделу ПВРК , начальник агитационного отдела штаба ПВРК , комиссар по борьбе с пьянством и азартом ( с декабря 1917-го ) . Вступил в РКПб . На посту начальника Росглавдревпрома был арестован 8 июля 1938 года по обвинению в руководстве контрреволюционной антисоветской организации эсеров. Приговорен к расстрелу 2 марта 1939 года Военной коллегией Верховного суда СССР, расстрелян 3 марта 1939 года на полигоне «Коммунарка». Реабилитирован 17 апреля 1956 года определением Военной коллегии Верховного Суда СССР.


6. Благонравов Г. И.
Скрытый текст: :
Благонравов Георгий Иванович . Учась на юридическом факультете Московского университета, Благонравов примкнул к революционному движению. В мае 1915 года был призван в Русскую императорскую армию. Окончив Александровское военное училище в чине прапорщика, служил в 80-м запасном пехотном полку в Егорьевске. В феврале 1917 года был избран председателем полкового комитета, а в марте вступил в РСДРП(б), затем стал председателем Егорьевского Совета рабочих и солдатских депутатов. На 1-м Всероссийском Съезде Советов был избран в члены ВЦИК, где работал секретарём большевистской фракции. Входил в Военную организацию при ЦК РСДРП(б). Принимал активное участие в Октябрьском вооруженном восстании в Петрограде. 23 октября (5 ноября)Благонравов был назначен Петроградским ВРК комиссаром Петропавловской крепости, орудия которой 25 октября (7 ноября) произвели обстрел Зимнего дворца. Входил в Комиссию по борьбе с контрреволюцией при ПВРК . 25 мая 1937 года был арестован. Внесен в списки "Москва-центр" ("Быв. члены и кандидаты ЦК ВКП(б)" и "Бывш. сотрудники НКВД") от 1 ноября 1937 г. по 1-й категории (был вычеркнут), и список "Бывш. сотрудники НКВД" от 13 ноября 1937 г. по 1-й категории ("за" Сталин, Каганович, Молотов, Ворошилов ). Осуждён к ВМН в "особом порядке" 2 декабря 1937 года по обвинению в "участии в антисоветской к.-р. организации в органах НКВД". Расстрелян 16 июня 1938 года вместе с группой руководящих сотрудников республиканских и региональных управлений НКВД (комиссар ГБ 3 ранга Иванов В.Т., комиссар ГБ 3 ранга Бак Б.А., майор ГБ Самойлов П.А., майор ГБ Герасимов В.И. и др.). Место захоронения- спецобъект НКВД "Коммунарка". Посмертно реабилитирован Военной коллегией Верховного суда СССР 11 июля 1956 года .


7. Блейхман И. С.
Скрытый текст: :
Блейхман Иосиф Соломонович . Анархист , делегирован в состав Петроградского Военно-революционного комитета от Федерации анархистов-коммунистов .


8. Богацкий
Скрытый текст: :
Богацкий Генрих Маркович . Анархист , делегирован в состав Петроградского военно-революционного комитета от Союза независимых анархистов .


9. Бубнов А. С.
Скрытый текст: :
Бубнов Андрей Сергеевич . С 1905 года неоднократно арестовывался за революционную деятельность. Член РСДРП с 1903 года. Партийная кличка «Химик». 12 мая 1905 года началась всеобщая 72-дневная стачка иваново-вознесенских рабочих, которую организовали революционеры А. С. Бубнов (Химик), Н. Н. Колотилов(Лапа), Н. И. Подвойский (Мироныч), М. В. Фрунзе (Арсений). Делегат Стокгольмского съезда РСДРП(1906) . На VI (Пражской) Всероссийской конференции РСДРП (1912) утверждён кандидатом в члены ЦК партии большевиков. Также кандидат в члены ЦК на VII (Апрельской) Всероссийской конференции РСДРП(б) . С началом Первой мировой войны сторонник идеи Ленина превращения «империалистической войны в войну гражданскую». В 1912—1913 годах член редакции газеты «Правда» . В ноябре 1914 года был арестован и сослан в Самару, где он познакомился с большевиками В. В. Куйбышевым и Н. М. Шверником. Они совместно организовывают революционную деятельность в Нижнем Поволжье. Там же редактор газеты «Поволжская быль». В конце 1916 года их арестовывают и высылают в Туруханский край на 5 лет, где их впоследствии застаёт весть о Февральской революции . C 1917 года активный участник Октябрьской революции. В 1917 году — член Московского областного бюро РСДРП(б). В октябрьские дни 1917 года — член Политбюро ЦК РСДРП(б) и Военно-революционного партийного центра по руководству вооружённым восстанием, член Петроградского военно-революционного комитета (ВРК), руководитель Полевого Штаба Петроградского ВРК . 17 октября 1937 года был арестован за антисоветскую террористическую деятельность. (По другой версии арестован за шпионаж в пользу Германии) . 1 августа 1938 года был приговорён к смертной казни. Расстрелян и захоронен на полигоне «Коммунарка» . 14 марта 1956 года реабилитирован . 22 марта 1956 года Комиссией партийного контроля при ЦК КПСС восстановлен в партии.


10. Бурштейн Э. И.
Скрытый текст: :
Бурштейн Э. И. Левый эсер , член Петроградского Военно-революционного комитета


11. Быдзан И. Ф.
Скрытый текст: :
Быдзан Иван Ф. Левый эсер , член Петроградского Военно-революционного комитета , комиссар по борьбе с пьянством и азартом (до декабря 1917-го )


12. Быков П. М.
Скрытый текст: :
Быков Павел Михайлович . Большевик , делегирован в состав Петроградского Военно-революционного комитета от Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Советов рабочих и солдатских депутатов .


13. Вейнберг Г. Д.
Скрытый текст: :
Вейнберг Гавриил Давыдович . В 1905 впервые участвовал в демонстрации в Проскурове, разогнанной казаками. Член Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП) с 1906, большевик (кандидат в члены ЦК в 06.1930-02.1941). В 1909-1910 в Киеве, организует партийные кружки, ведёт занятия в одном из них. В 1910-1911 член районного комитета Подола в Киеве. В 1911 арестован вместе со всеми участниками районной партийной конференции, проведённой ночью на Днепре.
После 4-месячного заключения и безрезультатного следствия выслан с товарищами под гласный надзор в Екатеринослав. Член Екатеринославского комитета РСДРП. Участвовал в организации Союза рабочих металлистов. В 1912 бежал в Киев, где жил нелегально.
Весной 1912 при организации всеобщей забастовки протеста против расстрела рабочих на Ленских золотых приисках арестован, избит и после 3-месячной отсидки выслан обратно в Екатеринослав. Бежал в Одессу, где включился в организацию Союза портных. Новые арест, высылка, побег. В 1914 вернулся в Киев, вместе с В.П. Капрановым и братьями В.В. и С.В. Косиорами создал большевистскую инициативную группу в городе.
Член исполкома Киевского комитета РСДРП, председатель Центрального бюро (ЦБ) профессиональных союзов, работавшего под видом технической комиссии культурно-просветительского общества. Арестован с инициативной группой, просидел в тюрьме 6 месяцев, затем ссылка в Енисейскую губернию. 6(19).03.1917 амнистирован. В 03.1917 вернулся из ссылки в Петроград, не сразу нашёл работу. Попал в большевистский районный комитет (райком) 2-го Городского района. Член бюро подрайона, затем член Выборгского райкома большевиков и его исполнительной комиссии.
Работал в милиции и Красной гвардии. В 06.1917 председатель общегородской конференции милиции, избран председателем исполкома милиции. В 07.1917 участник Петроградской конференции большевиков. В 10.1917 член Петроградского Военно-революционного комитета (ВРК) .


14. Галкин А. В.
Скрытый текст: :
Галкин Александр Владимирович .
Член РСДРП с 1904. Активный участник революции 1905-07. Подвергался преследованиям царского пр-ва. Большевик , делегирован в состав Петроградского Военно-революционного комитета от Минского Комитета РСДРП(б) , входил в Комиссию по борьбе с контрреволюцией ПВРК .
Арестован сотрудниками НКВД в г. Москве (1936), обвинен в участии в деятельности контрреволюционной террористи­ческой организации и в том же году расстрелян.



15. Гвоздин
Скрытый текст: :
Гвоздин . Делегирован в состав ПВРК от Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Советов рабочих и солдатских депутатов .


16. Гжельщак Ф. Я.
Скрытый текст: :
Гжельщак Франц Янович . С 1904 член фабричного кружка Социал-демократии королевства Польского и Литвы (СДКПиЛ). Участник революции 1905 года, член районного правления СДКПиЛ в варшавском районе Воля. В мае 1907 года участник V съезда РСДРП в Лондоне, после своего возвращения был арестован и приговорён к ссылке, но бежал. Член Варшавского комитета СДКПиЛ. После начала Первой мировой войны в 1914 году был мобилизован в русскую армию. После Февральской революции и свержения царя участвовал в первом съезде делегатов фронта воинских частей Западного фронта (20 апреля 1917 г.), на котором был избран в члены армейского комитета 2-й армии как представитель большевиков. Принимал участие во Всероссийском демократическом совещании в Петрограде на рубеже сентября и октября 1917 года, на котором был избран в предпарламент, из которого вышел вместе с большевистской фракцией. После Октябрьской революции 8 ноября 1917 года избран на II Всероссийском съезде Советов во Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет (ВЦИК). Делегирован от ВЦИК в состав Петроградского Военно-революционного комитета .
Арестован во время большого террора 15 сентября 1937 года. Приговор вынесен Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР , расстрелян 25 декaбря 1937 года на Бутовском полигоне НКВД под Москвой. По одним сведениям реабилитирован в мае 1955 года , по другим — только 21 мая 2001 года с формулировкой «за отсутствием состава преступления» .


17. Головкин,И. И.
Скрытый текст: :
Головкин И. И. Член ПВРК


18. Голощекин Ф. И.
Скрытый текст: :
Голощекин Филипп Исаевич . В 1903 вступил в РСДРП, большевик. Вёл революционную работу в Петербурге, Кронштадте, Сестрорецке, Москве и других городах. Участник Революции 1905—1907 годов. С 1906 член Петербургского комитета РСДРП, с 1907 — ответственный организатор и член Петербургского исполнительного комитета РСДРП. С 1909 работал в Московском комитете РСДРП, руководил им. В 1909 арестован и сослан в Нарымский край, в 1910 бежал. В 1912 на 6-й (Пражской) конференции РСДРП (был её делегатом от Москвы) избран членом ЦК и его Русского бюро. Тогда же повторно арестован и выслан в Тобольскую губернию, в город Туринск, откуда переведен в село ДемьянскоеТобольского уезда. В декабре 1912 года бежал. В 1913 вновь арестован и выслан в Туруханский край в Сибири и освобождён только после Февральской Революции.
Делегат 6-го съезда РСДРП(б) (2 июля — 3 августа). Был членом Пермского, затем Екатеринбургского Советов, членом исполкома Уральского областного Совета. Формировал и возглавлял Красную Гвардию. В середине октября в качестве делегата II-го Всероссийского съезда Советов РСД прибыл в Петроград. Вошёл в Петроградский ВРК, участвовал в Октябрьском вооружённом восстании. Голощёкин был арестован 15 октября 1939 года и два года провел в следственном изоляторе. Его обвиняли в сочувствии к троцкизму, подготовке террористического акта, перегибам в деле коллективизации и пр. Провёл 12 месяцев под следствием в Сухановской тюрьме, после чего к августу 1941-го возвращён в Бутырскую . В октябре 1941-го был переведен в Куйбышев в связи с подходом вермахта к Москве. 28 октября 1941 года вместе с другими арестованными был вывезен на Барбошину Поляну вблизи посёлка Барбыш под Куйбышевом (ныне в черте города) и там расстрелян. Реабилитирован в 1961 году.


19. Гусев С. И.
Скрытый текст: :
Гусев Сергей Иванович . Вступил в Союз борьбы за освобождение рабочего класса. После участия в студенческой демонстрации 4 марта 1897 был арестован 21 марта, при обыске у него были найдены социал-демократические брошюры. После этого в 1899 году Гусев был выслан в Оренбург, а затем в Ростов-на-Дону под гласный надзор полиции. С 1900 по 1903 был сотрудником в «Приазовском крае» и «Донской речи», работал в донском партийном комитете РСДРП, который возглавлял некоторое время . В 1900—1901 ездил на 8 месяцев в Брюссель. Участвовал в руководстве ростовской забастовкой 1902 года. Скрываясь, вынужден был уехать за границу, в Женеву.
Участник Первой русской революции, с декабря 1904 по май 1905 секретарь Петербургского комитета РСДРП и член Бюро комитета большинства. Затем секретарь Одесского комитета РСДРП(б). Во время прибытия в Одессу восставшего броненосца «Князь Потёмкин-Таврический» написал В. И. Ленину письмо, в котором предлагал воспользоваться ситуацией, захватить в свои руки власть в городе и создать Временное революционное правительство . С 1906 организатор большевистской организации железнодорожного района Москвы. Весной 1906 ездил в Стокгольм на IV съезд РСДРП. В сентябре 1906 года был арестован в Москве. Провёл в тюрьме 9 месяцев, а затем был выслан в город Берёзов Тобольской губернии. Через год был переведён в Тобольск, откуда весной 1909 бежал.
Во время Октябрьской революции 1917 возглавлял секретариат Петроградского военно-революционного комитета.


20. Дашкевич П. В.
Скрытый текст: :
Дашкевич Петр Васильевич .
В 1910 году вступил в РСДРП. Сотрудничал с газетами «Звезда» и «Правда». Во время Первой мировой войны был подпоручиком, вёл революционную работу среди солдат. После Февральской революции 1917 один из руководителей Военной организации при Петербургском комитете и ЦК РСДРП(б). В июле 1917 года был арестован Временным правительством. Во время Октябрьского вооружённого восстания был членом Петроградского ВРК, участвовал во взятии Зимнего дворца. 15 ноября 1937 года был арестован как враг народа. В 1938 году по расстрельному списку, подписанному 12 сентября Сталиным, Молотовым и Ждановым, был расстрелян. Посмертно реабилитирован.


21. Дзержинский Ф. Э.
Скрытый текст: :
Дзержинский Феликс Эдмундович . В 1894 году, будучи гимназистом Виленской гимназии, Дзержинский вошел в социал-демократический кружок, в 1895 году вступил в партию "Социал-демократия Королевства Польского и Литвы" (СДКП и Л), вел кружки ремесленных и фабричных учеников (получил от них имя "Яцек"), изучал марксизм. В 1896 году ушел из последнего класса гимназии, чтобы посвятить себя партийной работе. В 1897 году Дзержинский вел революционную работу в Ковно (ныне Каунас, Литва), выпускал на польском языке нелегальную газету "Ковенский рабочий". В июле 1897 года он был арестован и в августе 1898 года сослан на три года в Вятскую губернию, откуда через год бежал. В Варшаве участвовал в восстановлении разгромленной полицией социал-демократической организации. В январе 1900 года арестован и в январе 1902 года сослан на пять лет в Вилюйск, но в связи с болезнью был оставлен в Верхоленске. В июне 1902 года он бежал, вернулся в Варшаву. В июле 1903 года в Берлине на 4-м съезде Социал-демократии Королевства Польского и Литвы был избран членом Главного правления. Активно участвовал в первой русской революции 1905-1907 годов, в 1905 году возглавлял первомайскую демонстрацию в Варшаве, работал в Варшавской военно-революционной организации РСДРП. В июле 1905 года на Варшавской партийной конференции Дзержинский был арестован и заключен в Варшавскую цитадель, в октябре освобожден по амнистии. В 1906 году он был делегатом 4-го съезда РСДРП, на котором впервые встретился с Владимиром Лениным и был введен в состав ЦК РСДРП как представитель СДКП и Л.
В 1906-1917 годах Дзержинский неоднократно арестовывался, в общей сложности провел 11 лет в тюрьмах и на каторге, заболев туберкулезом. Был три раза в ссылке. Февральской революцией 1917 года он был освобожден и вошел в состав Московского комитета РСДРП(б). Летом 1917 года Дзержинский, находясь на лечении, заочно был избран во ВЦИК. Во время Октябрьской революции 1917 года Дзержинский был членом Военно-революционного партийного центра и Петроградского военно-революционного комитета.


22. Дрезен Э. К.
Скрытый текст: :
Дрезен Эрнест Карлович . Левый эсер , член Петроградского ВРК , комиссар управления инженерной части Петроградского военного округа , вступил в РКПб . 17 апреля 1937 года был арестован по обвинению в шпионаже и контрреволюционной деятельности, и 27 октября расстрелян . Реабилитирован 11 мая 1957 года.


23. Другов Ф. П.
Скрытый текст: :
Другов Федор Павлович .  Анархист с 1905 , после Февральской революции избрался от 166-й пехотной дивизии 8-й армии на I Всероссийский съезд советов крестьянских депутатов,
член Петроградского ВРК .
Постановлением Коллегии ОГПУ от 13 октября 1933 г. Другова приговорили к расстрелу , казнен 23 февраля 1934 г. и захоронен на Ваганьковском кладбище . Реабилитация состоялась в 1993 году.


24. Дыбенко П. Е.
Скрытый текст: :
Дыбенко Павел Ефимович . В 1907 году принял участие в работе большевистского кружка, попав по этой причине под негласный надзор полиции. С декабря 1911 года — на действительной военной службе матросом на Балтийском флоте. С началом Первой мировой войны участвовал в боевых походах эскадры в Балтийском море. Был членом подпольной большевистской группы на корабле . В апреле 1916 за антивоенную агитацию был арестован и заключён на два месяца в военно-исправительную тюрьму в Гельсингфорсе. После освобождения назначен баталером на военно-транспортное судно «Ща» в Гельсингфорсе. Продолжал вести подпольную революционную деятельность. В дни Февральской революции 1917 года принимал участие в вооружённом восстании в Петрограде. С марта 1917 года был членом Гельсингфорсского Совета депутатов армии, флота и рабочих; с апреля 1917 года — председатель «Центробалта» (Центрального комитета Балтийского флота). Совместно с Антоновым-Овсеенко принимал активное участие в антиправительственном выступлении в июле 1917 года в Петрограде, в подготовке флота к Октябрьскому вооружённому восстанию. 5 июля был арестован и заключён в тюрьму «Кресты». По настоянию большевиков, 5 сентября 1917 был освобождён и вернулся в Гельсингфорс. В конце сентября 1917 Дыбенко — делегат 2-го съезда моряков Балтийского флота. Член Петроградского ВРК . Арестован 26 февраля 1938 года в Свердловске. Обвинён в участии в военно-фашистском заговоре в РККА и в наркомате лесной промышленности СССР и в шпионаже в пользу США. 29 июля 1938 года Дыбенко был приговорён к смертной казни и расстрелян. Место захоронения — полигон «Коммунарка». Реабилитирован посмертно в 1956 году.


25. Евсеев Д. Г.
Скрытый текст: :
Евсеев Дмитрий Гаврилович . Вступил в РСДРП в 1910 году и примкнул к большевикам. Был арестован в мае 1915 года и, после 6 месяцев заключения сослан по решению царского суда на три года в Восточную Сибирь, где и находился до 1917 года. После Февральской революции  приехал в Петроград и вскоре был направлен ЦК партии в Иваново-Вознесенск, где стал гласным местной городской думы и председателем ревизионной комиссии профсоюза текстильщиков. Был членом Ивановского губернского комитета (ГК) РСДРП(б), членом Ивановского окружкома РСДРП(б) и членом Военной организации Ивановского ГК. В том же году стал начальником Красной гвардии в городе Иваново и был избран членом Президиума губисполкома . В дни Октябрьского вооруженного восстания был членом Петроградского Военно-революционного комитета, где возглавлял продовольственный отдел .


26. Еремеев К. С.
Скрытый текст: :
Еремеев Константин Степанович .  В 1896 году вступил в социал-демократическую организацию в Вильно . В 1897 году был арестован, заключён в Варшавскую крепость, сослан в Уржум (1897), затем в Петрозаводск(1900—1901 гг.). В 1903 году присоединился к большевикам, был вновь арестован и сослан. В 1904 году бежал из ссылки и эмигрировал, в 1906 году вернулся в Россию . С 1915 года член Петербургского комитета РСДРП. Руководил военной организацией Северобалтийского комитета РСДРП(б), вёл революционную пропаганду среди солдат . После Февральской революции 1917 года прибыл в Петроград . В июне участвовал во Всероссийской конференции фронтовых и тыловых военных организаций РСДРП(б). После Июльских событий скрывался в Сестрорецке. Был членом Петроградского ВРК, 24 октября возглавил штаб группы революционных войск. 25 октября введён в Полевой штаб Петроградского ВРК, командовал отрядами Красной Гвардии и революционных солдат при штурме Зимнего дворца со стороны Марсова поля. 


27. Ефремов М. П.
Скрытый текст: :
Ефремов Михаил Петрович . В 1912 году участвовал в рабочих демонстрациях протеста против Ленского расстрела. В 1914 году вступил в большевистскую партию. В 1917 член Петроградского военно-революционного комитета,


28. Закс Г. Д.
Скрытый текст: :
Закс Григорий Давыдович . С 1903 года посещал социал-демократические кружки и принимал участие в эсеровских«маёвках». В 1904 году он переехал в Санкт-Петербург, где вступил в Партию социалистов-революционеров (ПСР).Активно участвовал в событиях 9 января 1905 года («Кровавое воскресенье»). После  Февральской революции Григория Закса избрали председателем управы Александро-Невского района Петрограда. Одновременно он стал гласным Центральной городской думы. Осенью 1917 года получил должность товарища председателя Центральной городской думы . Весной 1917 года встал во главе Рождественского райкома ПСР — этот комитет стал оплотом левого крыла эсеровской партии. В том же году Закс становится секретарём VII-й Петроградской городской конференции ПСР, а также членом и секретарём Петроградского комитета партии . Член Петроградского военно-революционного комитета (ВРК). Народник-коммунист , большевик . Арестован 2 октября 1937 года. Решением Комиссии НКВД и Прокуратуры СССР от 23 декабря был приговорён к высшей мере наказания по обвинению в «контрреволюционной шпионской диверсионно-террористической деятельности в пользу Японии и передаче шпионских сведений японской разведке» . 29 декабря 1937 года расстрелян на полигоне Бутово . Официально реабилитирован 28 ноября 1989 года .


29. Залуцкий П. А.
Скрытый текст: :
Залуцкий Петр Антонович .
В 1904 году примкнул к революционному движению. Участник Революции 1905—1907 годов. В 1907 вступил в РСДРП, с 1911 года примкнул к большевикам. Вел партийную работу в Петербурге, Чите, Владивостоке. Неоднократно подвергался арестам и ссылкам .
После Февральской революции 1917 года член исполкома Петроградского Совета , делегат VII (Апрельской) конференции и VI съезда РСДРП(б). В октябре 1917 г. член Петроградского военно-революционного комитета. 
10 января 1937 года приговорен Военной коллегией Верховного суда СССР к смертной казни по обвинению в контрреволюционной террористической деятельности, в тот же день расстрелян.
Реабилитирован Военной коллегией Верховного суда СССР 21 июня 1962 г., восстановлен в партии 5 сентября 1962 г .


30. Зверин
Скрытый текст: :
Зверин Арон Александрович . В 1897-1904 гг. член Бунда, впервые арестован в 1899 г. в Минске. Член Партии социалистов-революционеров с 1904 г., затем эсер-максималист. Активный участник революции 1905-1907 гг. Во время Первой мировой войны «оборонец», в 1915-1917 гг. служил рядовым в запасном полку. В дни Февральской революции член Исполкома Канского Совета (Енисейская губ.). Вместе с Р.П. Эйдеманом, возглавившим Совет, распропагандировал Канский уезд в пользу максимализма. С 1 мая входил в состав редколлегии местных «Известий». С лета 1917 г. соредактор Н.И. Ривкина по изданию еженедельника «Трудовая Республика», выпускавшегося Петроградской и Кронштадтской инициативными группами Союза Социалистов Революционеров Максималистов . Осенью член Петроградского ВРК. 21 января 1938 г. приговорен к высшей мере наказания. Расстрелян 27 января 1938 г.

31. Ильин И. И.
Скрытый текст: :
Ильин Иван Ильич . Левый эсер , член Петроградского ВРК . Вступил в РКПб .


32. Иоффе А. А.
Скрытый текст: :
Иоффе Адольф Абрамович .
С 1903 года — меньшевик , вёл революционную работу в Баку и Москве, участвовал в революционных событиях 1905 года, на IV (Стокгольмском) съезде РСДРП был назначен членом Заграничного бюро ЦК РСДРП (1906—1907). В 1912 году был арестован в Одессе и сослан в Тобольскую губернию. До Февральской революции находился на сибирской каторге , в 1913 году вновь арестован и осужден с лишением всех прав состояния на вечную ссылку в Сибирь. В 1917 году освобождён Февральской революцией, приехал в апреле в Петроград как меньшевик-интернационалист, вошёл в организацию «межрайонцев», возглавляемую Троцким. Вместе с Троцким издавал журнал «Вперёд!».С тех пор, как 10 мая 1917 года, на конференции «межрайонцев», Ленин предложил объединиться (к чему многие члены организации, в том числе А. В. Луначарский, отнеслись скептически), вместе с Троцким боролся за объединение с большевиками. На VI съезде РСДРП(б) (26 июля — 3 августа 1917), оформившем это объединение, был избран кандидатом в члены ЦК . В августе 1917 года избран секретарём ЦК РСДРП(б). В августе 1917 года был избран в Петроградскую городскую думу, где возглавил фракцию большевиков . Был также членом Демократического совещания и Предпарламента. Член Петроградского Военно-революционного комитета , во время Октябрьской революции 24-25 октября был председателем Петроградского Военно-Революционного комитета .


33. Карахан Л. М.
Скрытый текст: :
Карахан Лев Михайлович .  В 1904 году вступил в РСДРП, меньшевик. Вёл партработу в Харбине, Санкт-Петербурге. С 1912 года участвовал в профсоюзном движении. В 1913 году примкнул к петербургской организации объединённых социал-демократов (большевиков и меньшевиков), занимался агитацией и пропагандой, а также организационной работой.
После начала Первой мировой войны выступал с интернационалистических позиций, за разрыв с оборонцами. Принимал участие в организации журналов «Текстильщик», «Рабочие Ведомости» и нелегального органа «Вперёд», организовал нелегальную типографию в Чубаровом переулке.
Осенью 1915 года арестован и сослан в Томск, где вёл нелегальную работу в иркутской организации и являлся сотрудником забайкальской социал-демократической прессы. Освобождён после Февральской революции, вернулся в Петроград, член Думы Петроградского района и Петроградского совета. В мае 1917 года в числе «межрайонцев» принят в РСДРП(б). С августа 1917 года — член Президиума Петроградского совета.
Член Петроградского ВРК . 3 мая 1937 года  арестован по обвинению в участии в профашистском заговоре с целью свержения советской власти. 20 сентября 1937 года Военной коллегией Верховного Суда (ВКВС) приговорён к смертной казни. Расстрелян в тот же день в здании ВКВС. Посмертно реабилитирован в 1956 году.


34. Крамаров Г. М.
Скрытый текст: :
Крамаров Григорий Моисеевич .
В 1902—1903 годах — член Южно-русской группы учащихся средних школ под руководством Донского комитета РСДРП.
В 1903—1905 годах входил в Пятигорске и Петербурге в кружки учащихся и рабочих; участвовал в шествии рабочих к Зимнему дворцу 9 января 1905 года. В тот же день был арест за призыв рабочих ко всеобщей забастовке и через месяц выслан в Азов под надзор полиции.
В 1905 года — член Азовской и Ростов-на-Донской организаций РСДРП; руководил кружками булочников и конфетчиков, печатал прокламации и являлся членом городских и районных советов. Арестован в Одессе на демонстрации при похоронах товарищей и предан Военно-полевому суду по обвинению в вооружённом сопротивлении при аресте и в покушении на убийство городового, однако был оправдан. Тем же судом там же 16 января 1907 года осуждён по 126 ст. Уголовного уложения и 270 статьи Уложения о наказании за принадлежность к РСДРП и вооружённому сопротивлению на 6 лет каторги, сокращённой до 4 лет. Наказание отбывал в Горном Зерентуе в 1907—1910 годах. На поселение водворен в 1910 году в Читканскую волость Забайкальской области. Бежал, был арестован и вновь в 1911 году бежал в Иркутск и работал в Иркутской организации РСДРП. В июле 1911 года арестован и Иркутским окружным судом в 1912 году приговорён за побег к 9 месяцам тюрьмы. Препровожденный на место приписки, бежал в Верхнеудинск с этапа и работал в Харбине по восстановлению организации РСДРП. Арестован в Харбине в феврале 1913 года, просидел 6 месяцев и бежал с этапа осенью 1913 года в Америку. До 1917 года в Сан-Франциско являлся членом русской секции Американской социалистической партии и членом комитета помощи политзаключенным и ссыльным в Сибири. Во время революции 1917 года — член ВЦИК. Член Петроградского ВРК , член ВКП(б) .


35. Крыленко Н. В.
Скрытый текст: :
Крыленко Николай Васильевич .
Член партии большевиков с декабря 1904 года. После Февральской революции вёл агитацию среди солдат. Распространял газету «Правда». Был избран председателем сначала полкового, затем дивизионного и армейского комитетов 11-й армии. Вёл большевистскую агитацию в войсках Юго-Западного фронта. 3 мая был делегирован в Петроград, где выступал на собраниях Петроградского совета и съезда фронтовиков, призывая к прекращению войны. Вернувшись на фронт, вошёл в конфликт с большинством армейского комитета и сложил с себя обязанности председателя. Как представитель РСДРП, выступал на общефронтовом съезде в Кременце. В качестве представителя меньшинства делегирован от армейского комитета на I Всероссийский съезд Советов.
Член Петроградского ВРК .
Был расстрелян  29 июля 1938 года по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР (ВКВС) в рамках дела о «контрреволюционной фашистско-террористической организации альпинистов и туристов» . Захоронен на полигоне «Коммунарка». Военная коллегия Верховного Суда СССР 29 июля 1955 года реабилитировала Крыленко, а Комиссия партийного контроля восстановила его в партии 7 октября 1955 г.

36. Кузнецов Я. М.
Скрытый текст: :
Кузнецов Я. М. , левый эсер ,член Петроградского ВРК .


37. Лазимир П. E.
Скрытый текст: :
Лазимир Павел Eвгеньевич , левый эсер , член Петроградского ВРК .


38. Лацис М. Я.
Скрытый текст: :
Лацис Мартын Иванович . Весной 1905 года вступил в Социал-демократическую партию Латышского края (СДЛК). С конца 1905 года, параллельно с работой учителем в реальном училище, занимался нелегальной пропагандой, числился пропагандистом ЦК СДЛК.
Вошёл в состав Петроградского комитета РСДРП(б) .
В 1917 году был одним из организаторов Красной гвардии Петрограда. С октября 1917 года — член Выборгского районного штаба по подготовке восстания, затем член Петроградского военно-революционного комитета (ВРК) и руководитель Бюро комиссаров ВРК. 29 ноября 1937 года арестован. Приговорён к расстрелу 11 февраля 1938 года Комиссией наркома НКВД и Прокурора СССР по обвинению в том, что "состоял в "центре" фашистской националистической латышской организации при обществе "Прометей". Расстрелян 20 марта 1938 года на полигоне Бутово. Реабилитирован 2 июня 1956 года .


39. Лашевич М. М.
Скрытый текст: :
Лашевич Михаил Михайлович . 
В гимназии был членом нелегальных ученических кружков, исключён из неё за революционную пропаганду. Первоначально примкнул к сионистской организации, а в конце 1901 года вступил в ряды РСДРП, с 1903 г. большевик. Принимал активное участие в революционной деятельности, был членом комитетов РСДРП в Одессе, Николаеве, Екатеринославе, Петербурге. Неоднократно подвергался арестам, ссылался в Вологодскую губернию(Яренск, Кадников, Вологда), в начале 1912 переведён в Нарымский край . Находился в тюрьмах пять лет. Позднее работал в редакции газеты «Правда». В 1915 году, во время Первой мировой войны, был мобилизован в армию. На фронте участвовал в боевых действиях солдатом, дважды был ранен, дослужился до старшего унтер-офицера, вёл революционную пропаганду среди солдат . После Февральской революции 1917 года из армии прибыл в Москву, из которой решением Бюро ЦК РСДРП 17 марта направлен в Петроград. Избран членом ПК РСДРП(б), а также Петроградского Совета, в котором позже стал секретарём и председателем большевистской фракции. Вёл агитационно-пропагандистскую работу в частях Петроградского гарнизона. Делегат проходившего в июне I Съезда Советов, избран членом ВЦИК. Активный участник Октябрьского вооруженного восстания. Член Петроградского ВРК .


40. Левин М. А.
Скрытый текст: :
Левин Михаил Абрамович . На 2-м съезде советов избран членом ВЦИК и членом Президиума ВЦИК от левых эсеров . Член Петроградского ВРК , вступил в ВКП(б) .В 1936 Военная коллегия Верховного Суда СССР переквалифицировала его как "участника троцкистско-зиновьевской организации, руководителя террор. группы в Казани". Расстрелян в мае 1937.


41. Ленин В. И.
Скрытый текст: :
Ленин Владимир Ильич .В университете был вовлечён в нелегальный студенческий кружок «Народной воли» во главе с Лазарем Богоразом. Через три месяца после поступления он был исключён за участие в студенческих беспорядках, вызванных новым уставом университета, введением полицейского надзора за студентами и кампанией по борьбе с «неблагонадёжными» студентами . По словам инспектора студентов, пострадавшего от студенческих волнений, Ульянов находился в первых рядах бушевавших студентов.
Вступил в один из марксистских кружков, организованных Н. Е. Федосеевым, где изучались и обсуждались сочинения К. Маркса, Ф. Энгельса и Г. В. Плеханова. В 1895 году вместе с Ю. О. Мартовым и другими молодыми революционерами, включая будущую жену Надежду Крупскую, объединил разрозненные марксистские кружки в «Союз борьбы за освобождение рабочего класса» .В начале ноября 1905 года, Ленин возглавил работу избранного съездом Центрального и Петербургского комитетов большевиков . Член Петроградского ВРК .


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 09 дек 2020, 21:01 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2495
Откуда: ленинград
42. Малиновский Л. П.
Скрытый текст: :
Малиновский Лев Павлович. Член РСДРП(б) с 1915 г. С апреля 1917 г. — член Военбюро Московского комитета РСДРП(б). Был избран членом полкового комитета и членом штаба Красной гвардии г. Москвы. Избран в состав Петроградского военно-революционного комитета.
Арестован 6 января 1938 г. Военной коллегией Верховного суда СССР 29 августа 1938 г. по обвинению в участии в военном заговоре приговорен к расстрелу. Приговор приведен в исполнение в тот же день. Определением Военной коллегии от 10 ноября 1956 г. реабилитирован.


43. Мгеладзе И. В.
Скрытый текст: :
Мгеладзе И. В. , заведующий информационным отделом Петроградского ВРК , уполномоченный по делам продовольствия .




44. Мехоношин К. А.
Скрытый текст: :
Мехоношин Константин Александрович . В революционном движении с 1906 года. В 1913 году вступил в РСДРП, большевик, был дважды арестован и выслан за революционную деятельность. В декабре 1915 года призван в Русскую императорскую армию, служил рядовым в запасном батальоне лейб-гвардии Павловского полка в Петрограде, вел нелегальную революционную работу . После Февральской революции 1917 года член полкового комитета, Петроградского совета и Петроградского комитета РСДРП(б). С апреля 1917 член Военной организации при ЦК РСДРП(б) («Военки»), в июне избран членом Всероссийского бюро военных организаций. Член Петроградского Военно-революционного комитета, активный участник Октябрьского вооружённого восстания . Сразу после его победы назначен комиссаром при командующем войсками Петроградского военного округа. Арестован 28 ноября 1937 года. Приговорён Военной коллегией Верховного суда СССР 7 мая 1938 г. к смертной казни, в тот же день расстрелян. Место захоронения — Расстрельный полигон «Коммунарка», Московская область. Реабилитирован в октябре 1956 г. ВКВС СССР .


45. Мицкевич (Капсукас) В. С.
Скрытый текст: :
Мицкявичус-Капсукас Винцас С.
В 1895 году брат Юозас вовлекает пятнадцатилетнего Винцаса в нелегальное общество книгонош «Сетинас» (лит. светильник) и он становится активным участником литовского национального движения , был членом тайного литовского клерикального общества и способствовал распространению нелегальной литовской печати. С 1888 года он становится активным варпининкасом — принадлежащим патриотической организации, названой по имени газеты «Варпас» („Varpas“, «Колокол»), целью которой было поднимать литовский менталитет, продвигая образование, литовский язык и культуру. В 1902 году на съезде партии варпининкасов была основана Литовская демократическая партия и Винцас Мицкявичюс стал одним из первых её членов. В 1903 г. вышел из ЛДП и вступил в литовскую социал-демократическую партию (ЛСДП). Однако Мицкявичюс не хотел разрывать связи с варпининкасами и резко схлестнулся с руководством ЛСДП (особенно с А. Янулайтисом), которое избегало сотрудничества с ними. C целью навести мосты между варпининкасами и ЛСДП, в 1904 г. он основал социал-патриотическую организацию Драугас (лит. товарищ), одновременно официально оставаясь членом ЛСДП.
Во время революции 1905 г. организовывал антицарские демонстрации крестьян и забастовки в Сувалкии и на севере Литвы , вступил в Российскую социал-демократическую рабочую (большевистскую) партию (РСДРП(б)) и стал редактором газеты литовских социалистов (позднее коммунистов) «Тиеса» („Tiesa»; «Правда»). В августе 1917 года был делегатом VI съезда РСДРП (б) , стал членом Петроградского Военно-революционного комитета.


46. Молотов В. М.
Скрытый текст: :
Молотов Вячеслав Михайлович . Летом 1906 года принимал участие в создании нелегальной революционной организации учащихся . В 1909 году был арестован за революционную деятельность и был отправлен в ссылку в Вологду . Освобождён в 1911 году. Вёл партийную работу в Санкт-Петербурге и Москве. Выступил в ночь на 27 февраля 1917 года на заседании Петроградского Совета , участник (от Петроградской организации) VII (апрельской) Всероссийской конференции РСДРП(б) проходившей 24—29 апреля 1917 года . Являлся делегатом (от Петроградской организации) VI съезда РСДРП(б), проходившего с 26 июля по 3 августа. В октябре 1917 года был членом Петроградского военно-революционного комитета.


47. Невский В. И.
Скрытый текст: :
Невский Владимир Иванович .
В 1900 году по заданию ростовских социал-демократов посещал Санкт-Петербург, где завязал контакты с Союзом борьбы за освобождение рабочего класса.
Совещанием ЦК РСДРП(б) с 1 (14) января 1913 года был кооптирован кандидатом в члены ЦК. 27 июля (9 августа) того же года заседанием ЦК переведён в члены ЦК. В 1917 году избран членом Исполкома Петроградского комитета РСДРП(б), членом Бюро Военной организации ЦК РСДРП(б), членом Петроградского военно-революционного комитета.
25 мая 1937 года Военной коллегией Верховного суда СССР приговорён к расстрелу. 26 мая приговор приведён в исполнение. Реабилитирован в 1955 году.


48. Орлов В.
Скрытый текст: :
Орлов В. , делегирован в состав Петроградского ВРК от Петроградского Совета крестьянских депутатов .


49. Павлов В. Н.
Скрытый текст: :
Павлов В. Н. , член Петроградского ВРК


50. Павлуновский И. П.
Скрытый текст: :
Павлуновский Иван Петрович .
В 1905 вступил в РСДРП(б).
Во время революции 1905—1907 участвовал в создании военной организации Курского комитета РСДРП. В 1907 арестован и выслан в Вологодскую губернию. С 1911 на партийной работе в Петербурге, после Февральской революции председатель Петергофского совета, член президиума Царскосельского совета, а затем член Петроградского совета , член Петроградского ВРК  .
Арестован в июне 1937, 29 октября 1937 Военной коллегией ВС СССР приговорён к смертной казни, расстрелян на Коммунарке на следующий день. Посмертно реабилитирован в 1956 году .


51. Петерс Я. Х.
Скрытый текст: :
Петерс Яков Христофорович .
 В 1904 г. вступил в Латвийскую социал-демократическую рабочую партию. Во время Революции 1905—1907 вёл агитацию среди крестьян и батраков. В марте 1907 был арестован. В 1909 эмигрировал в Гамбург, а оттуда спустя год переехал в Лондон. Был членом Лондонской группы Социал-демократии Латышского края (СДЛК), Британской социалистической партии и латышского Коммунистического клуба. После Февральской революции 1917 приехал в Петроград. Работал в Риге, член ЦК СДЛК и представитель СДЛК в ЦК РСДРП(б). В октябрьские дни 1917-го член Петроградского ВРК .
Арестован 27 ноября 1937 года по обвинению в участии в контрреволюционной организации.Расстрелян 25 апреля 1938 года на полигоне «Коммунарка», реабилитирован ВК ВС СССР 3 марта 1956 года.


52. Петерсон К. А.
Скрытый текст: :
Петерсон Карл Андреевич .
В 1898 году вступает в РСДРП , большевик , член ВЦИК , член Петроградского ВРК .


53. Подвойский Н. И.
Скрытый текст: :
Подвойский Николай Ильич .
В 1901 году вступил в РСДРП.
После II съезда РСДРП примкнул к большевикам. В 1904—1905 годах — председатель большевистского студенческого комитета и член Северного комитета РСДРП.
В 1905 году был одним из руководителей стачки текстильщиков и Совета рабочих депутатов в Иваново-Вознесенске. Организатор боевых дружин рабочих Ярославля. В 1906—1907 годах находился в эмиграции в Германии и Швейцарии. Вернувшись в 1907 году в Россию, работал в Петербургской, а затем в Костромской и Бакинской организациях большевиков. В ноябре 1916 года арестован, в феврале 1917 года был приговорён к ссылке в Сибирь, но освобождён во время Февральской революции.
Был членом Петроградского комитета РСДРП(б), депутатом Петроградского совета, руководителем Военной организации при Петроградском комитете большевиков, организатором отрядов Красной гвардии ,член Петроградского военно-революционного комитета, его бюро и оперативной тройки по руководству Октябрьским вооружённым восстанием, а в дни восстания — зампредседателя ВРК и один из руководителей штурма Зимнего дворца .


54. Пригоровский М. В.
Скрытый текст: :
Пригоровский Михаил Васильевич . Межрайонец , большевик , член Петроградского ВРК .


55. Прохоров И. М.
Скрытый текст: :
Прохоров Иван М. Левый эсер, член Петроградского ВРК, секретарь президиума. Арестован в сентябре 1937. Расстрелян.


56. Пупырев Н. А.
Скрытый текст: :
Пупырев Н. А. Член Исполкома солдатской секции Петросовета , член Петроградского ВРК .


57. Садовский А. Д.
Скрытый текст: :
Садовский Андрей Дмитриевич .
В 1901 году вступил в РСДРП. С июня 1917 член бюро большевистской фракции Петросовета. Во время Октябрьского вооружённого восстания член бюро Петроградского ВРК, в котором заведовал вооружением, связью и транспортом .


58. Сандуров К. Ф.
Скрытый текст: :
Сандуров Кондратий Ф. Левый эсер, член Петроградского ВРК, начальник Петроградской Боевой дружины. Смертельно ранен чекистом при налёте левых эсеров - "экспроприаторов" на организацию "Техпомощь" в Петрограде .


59. Свердлов Я. М.
Скрытый текст: :
Свердлов Яков Михайлович .
С 1901 г. — член Российской социал-демократической партии (РСДРП) , примкнул к большевикам. На 7-й Всероссийской конференции РСДРП/б/ (апрель 1917 г.) был избран в члены ЦК, а затем секретарем ЦК и делегирован во Всероссийский центральный исполнительный комитет (ВЦИК) , был избран членом военно-революционного центра большевиков , член Петроградского ВРК .


60. Сидоров П. Ф.
Скрытый текст: :
Сидоров Пётр Фрол. Член Петроградского ВРК. С 1906 в партии эсеров, с 1917 левый эсер, в июле 1918 был арестован в связи с мятежом левых эсеров; по постановлению особой следственной комиссии при ВЦИК освобождён. В дек.1918 вступил в РКП(б).



61. Склянский Э. М.
Скрытый текст: :
Склянский Эфраим Маркович .
 С июля 1913 года член РСДРП, пропагандист Киевского комитета партии. В армии с 1916 года: солдат запасного батальона, затем зауряд-врач 149-го пехотного Черноморского полка.
После Февральской революции: в марте избран председателем солдатского комитета 38-й пехотной дивизии и членом комитета 19-го армейского корпуса, в апреле председатель 2-го армейского съезда, с мая председатель армейского комитета 5-й армии Северного фронта. Член Двинского комитета РСДРП(б). С октября 1917 года в Петрограде, делегат 2-го Всероссийского съезда Советов, член Президиума съезда от фракции большевиков. Член  Петроградского военно-революционного комитета .


62. Скрыпник Н. А.
Скрытый текст: :
Скрыпник Николай Алексеевич .
С 1897 года считал себя сознательным членом социал-демократической партии.
В 1900 году поступил в Петербургский технологический институт, где целиком погрузился в революционное движение. Активный участник марксистского кружка, член Петербургской социал-демократической группы «Рабочее знамя». «Боевое крещение» получил в марте 1901 года во время демонстрации протеста против политических преследований студентов Киевского университета. Тогда впервые арестован и выслан в Екатеринослав. Затем последовали одно за другим новые наказания и заключение. Большевик .Вернувшись после Февральской революции из Моршанска Тамбовской губернии, места очередной ссылки, в Петроград, избирается секретарем Центрального совета фабрично-заводских комитетов. Во время Октябрьского вооруженного восстания — член Петроградского военно-революционного комитета 


63. Сталин И. В.
Скрытый текст: :
Сталин Иосиф Виссарионович .
С 1895 года вступил в подпольное революционное движение. Вёл пропаганду марксизма среди семинаристов и рабочих. В 1901 году вступил в РСДРП, после раскола присоединился к большевикам. В 1909—1917 годах неоднократно арестовывался и отправлялся в ссылки, откуда также неоднократно совершал побег. В 1912 году по предложению В. И. Ленина включён в ЦК РСДРП(б) .
После Февральской революции вернулся в Петроград .
3—24 июня участвовал в качестве делегата в I Всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов; был избран членом ВЦИК и членом Бюро ВЦИК от фракции большевиков. Избран членом Военно-революционного центра, который вошёл в Петроградский ВРК .


64. Старлычанов Г. Д.
Скрытый текст: :
Старлычанов Г. Д. Член Петроградского ВРК .


65. Стучка П. И.
Скрытый текст: :
Стучка Петр Иванович .
Один из виднейших деятелей латышского общественно-политического движения «Jaunā Strāva» («Новое течение»), в Петербурге совместно с Я. Плиекшансом (Райнисом) был главным редактором латышской демократической газеты «Dienas Lapa». В 1897 году был арестован вместе со всей редакцией газеты. После 7-месячного ареста был сослан на 5 лет в Вятскую губернию.
С 1903 по 1906 гг. жил под надзором полиции в Витебске. В 1906 году вернулся в Ригу, где председательствовал на объединительном съезде Латышской с.-д. партии, которая получила название Социал-демократическая партия Латышского края и стала территориальной частью РСДРП.
После Февральской революции был членом большевистской фракции исполкома Петроградского совета.
Председатель следственной комиссии Петроградского ВРК


66. Сухарьков Г. Н.
Скрытый текст: :
Сухарьков Георгий Н. ,член Петроградского ВРК в октябре 1917. Левый эсер.


67. Трифонов В. А.
Скрытый текст: :
Трифонов Валентин Андреевич .
В 1904 году вступил в РСДРП, большевик. Участник вооруженного восстания 1905 года в Ростове-на-Дону, командир рабочей боевой дружины. В 1906 году перешел на нелегальное положение, в том же году арестован и осужден на ссылку в Тобольскую губернию . Неоднократно совершал побеги из ссылок, вел нелегальную революционную работу в Тюмени, Екатеринбурге, был вновь арестован. Сразу после Февральской революции в начале марта становится секретарем фракции РСДРП(б) Петросовета, в этой должности был до июня 1917 года. Член 1-го общегородского центра Красной Гвардии и Центральной комендатуры рабочей Красной Гвардии в августе-октябре 1917 года. Член Петроградского ВРК .
21 июня 1937 года Трифонов был арестован; обвинялся в троцкизме. 15 марта 1938 г. Трифонов был расстрелян. Место захоронения — Коммунарка . Определением ВК ВС СССР от 26 ноября 1955 г. реабилитирован .


68. Троцкий Л. Д.
Скрытый текст: :
Троцкий Лев Давидович .
В 1896 году участвовал в революционном кружке и вёл пропаганду среди рабочих. В 1897 году принимал участие в основании Южно-русского рабочего союза, а 28 января 1898 года — был впервые арестован царскими властями. Стал неформальным лидером «межрайонцев» . В июле 1917 на VI съезде РСДРП(б) состоялось объединение «межрайонцев» с большевиками . 12 октября 1917 года Троцкий в качестве председателя Петросовета сформировал Петроградский военно-революционный комитет.
Рано утром 20 августа 1940 года агент НКВД СССР Рамон Меркадер, проникший ранее в окружение Троцкого как убеждённый его приверженец, пришёл к Троцкому, чтобы показать свою рукопись. Троцкий сел её читать, и в это время Меркадер нанёс ему удар по голове ледорубом, который пронёс под плащом. Удар был нанесён сзади и сверху по сидящему Троцкому. Рана достигала 7 сантиметров в глубину, но Троцкий после полученной раны прожил ещё почти сутки и умер 21 августа. 24 августа газета «Правда» опубликовала некролог «Бесславная смерть Троцкого» за авторством Сталина . Советская власть публично отвергла свою причастность к убийству. Убийца был приговорён мексиканским судом к двадцатилетнему тюремному заключению; в 1960 году освободившемуся из мест заключения и приехавшему в СССР Рамону Меркадеру было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина .
Лев Троцкий не был официально реабилитирован советской властью. И даже в период Перестройки и гласности М. С. Горбачёв от лица КПСС осуждал историческую роль Троцкого .
По запросу НИЦ «Мемориал» Л. Д. Троцкий (Бронштейн) был дважды реабилитирован Прокуратурой РФ: 21 мая 1992 г. (постановление ОС КОГПУ от 31.12.1927 о высылке на 3 года в Сибирь), а также 16 июня 2001 г. (решение Политбюро ЦК ВКП(б) от 10.01.1929 и постановление Президиума ЦИК СССР от 20.02.1932 о высылке из СССР, лишении гражданства с запрещением въезда в СССР). Справки о реабилитации № 13/2182-90, № 13-2200-99 (Архив НИЦ «Мемориал») .


69. Уншлихт И. С.
Скрытый текст: :
Уншлихт Иосиф Станиславович .
В 1900 году вступил в ряды Социал-демократии Королевства Польского и Литвы (СДКПиЛ), которая в 1906 вошла в РСДРП, большевик. До Октябрьской революции подвергался шесть раз арестам, провёл много лет в застенках царских тюрем и сибирской ссылке.
В апреле 1917 года — член Петроградского совета.
В октябре 1917 года — член Петроградского военно-революционного комитета.
11 июня 1937 года арестован, обвинён в принадлежности к «диверсионно-шпионской сети польской разведки в СССР», существовавшей в виде так называемой «Польской организации войсковой» . 28 июля 1938 года Военной коллегией Верховного суда СССР приговорён к расстрелу. Расстрелян 29 июля 1938 года. 
В 1956 году посмертно реабилитирован и восстановлен в партии.


70. Урицкий М. С.
Скрытый текст: :
Урицкий Моисей Соломонович .
В революционном движении с начала 1890-х годов. Член РСДРП с 1898 года. Арестован, в 1901 году выслан на 8 лет в Якутскую губернию, город Олёкминск. После II съезда РСДРП (1903) — меньшевик. После Февральской революции 1917 вернулся в Петроград, вошёл в группу «межрайонцев», вместе с которыми был принят в большевистскую партию на VI съезде РСДРП(б), проходившем с 26 июля (8 августа) по 3 (16) августа 1917 года; на том же съезде избран членом ЦК РСДРП(б).  Является членом Военно-революционного партийного центра по руководству вооружённым восстанием и Петроградского ВРК. 


71. Устинов Л. M.
Скрытый текст: :
Устинов Алексей Mихайлович .
В 1902 году начал участвовать в революционном движении, а в 1906 году примкнул к эсерам. В Партии социалистов-революционеров (ПСР) являлся сторонником аграрного террора и был идеологически близок к эсерам-максималистам. В 1917 году был исключён из ПСР «за большевизм», был избран делегатом II-го Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов и членом Исполкома Всероссийского Совета крестьянских депутатов , был членом Петроградского Военно-революционного комитета , стал левым эсером , выступил в роли основателя Партии «революционных коммунистов», а в 1920 году вступил в РКП(б).


72. Фишман Я. М.
Скрытый текст: :
Фишман Яков Моисеевич .
 С 1904 года — член партии эсеров. Вступил в Петербургский совет рабочих депутатов, стал руководителем боевой дружины рабочих Охтинского порохового завода. Стал одним из лидеров левого крыла партии эсеров (позднее — Партии левых эсеров), был избран депутатом Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов (Петросовета) и членом Петроградского комитета партии эсеров. Летом 1917 года он вступил в Красную гвардию, член Петроградского ВРК , участник штурма Зимнего дворца . С декабря 1917 года — заместитель председателя Петроградского комитета партии левых эсеров и член ЦК партии левых эсеров, одновременно — заместитель председателя Комитета по борьбе с пьянством и погромами . В феврале 1918 года Я. М. Фишман вступил в РККА, стал членом Петроградского Всероссийского чрезвычайного штаба и членом бюро Комитета революционной обороны Петрограда, также избирался членом Всероссийского центрального исполнительного комитета (ВЦИК) 3-го и 4-го созывов, уполномоченным ЦК левых эсеров. После подписания Брестского мира он отправился на Украину в составе южной делегации ЦК ПЛСР(и), имевшей целью агитацию за срыв Брестского мира, укрепление влияния левых эсеров в казачьих областях Дона, Кубани и на Украине. После этой поездки приехал в Москву, ставшую столицей, где был назначен главой боевой дружины ЦК левых эсеров. Один из организаторов убийства немецкого посла В. фон Мирбаха, лично изготовил бомбы для покушения. Участвовал в восстании левых эсеров, после провала восстания сбежал из Москвы на Украину, заочно большевиками был приговорен к трём годам тюрьмы .
С осени 1918 года Я. М. Фишман — член Украинской ЦК партии левых эсеров и Центрального штаба партизанских отрядов, в составе верных левым эсерам частей участвовал в боях с белогвардейцами генерала Краснова и националистами Петлюры, принимал участие в боях под Харьковом. Нелегально неоднократно посещал Москву, участвовал в партийной деятельности. 19 июня 1919 года был арестован в Москве органами ВЧК, содержался в Бутырской тюрьме. В тюрьме Фишман изменил свои взгляды, вместе с группой левых эсеров подписал «Тезисы Центрального Комитета ПЛСР», где говорилось об общности взглядов левых эсеров и большевиков. В апреле 1920 года был досрочно освобождён и принят на службу в Наркомат внешней торговли на должность инженера-химика. 4 декабря 1920 года он опубликовал в «Известиях» открытое письмо о выходе из партии левых эсеров, 10 декабря 1920 года вступил в ВКП(б) .
5 июля 1937 года Я. М. Фишман был арестован по делу военно-эсеровского центра , почти три года находился под следствием, 29 мая 1940 года Военная коллегия Верховного Суда СССР приговорила его к 10 годам ИТЛ . В заключении работал по специальности в Особом Техническом Бюро при НКВД(одна из шарашек), группа под его руководством разработала новую модель противогаза . В 1947 году был освобождён, назначен заведующим кафедрой химии Саратовского института механизации сельского хозяйства, с 1948 года — доцент кафедры химии Уманского сельскохозяйственного института. В апреле 1949 года был повторно арестован и полгода находился в тюрьме Киева, затем сослан в Норильск, назначен начальником участка, затем начальником лаборатории и заместителем начальника цеха Норильского горнометаллургического комбината . После смерти И.В. Сталина, 5 января 1955 года Военной Коллегией Верховного Суда СССР дело Я. М. Фишмана было пересмотрено, приговор в отношении него был отменён, дело прекращено за отсутствием состава преступления . Вскоре он был освобождён, проживал в Енисейске, затем в Кимрах. 5 мая 1955 года был полностью реабилитирован, в августе 1955 года ему было присвоено звание генерал-майор технических войск, с сентября 1955 года — в отставке, в ноябре 1955 года был восстановлен в партии . В отставке — персональный пенсионер, проживал в Москве . Умер 16 июля 1961 года в Москве.


73. Флеровский И. П.
Скрытый текст: :
Флеровский Иван Петрович .
Участник революции 1905—1907 годов. Член РСДРП с 1905 года. В 1917 году между двумя русскими революциями работал в Кронштадтском комитете РСДРП(б) и Президиуме Совета, был членом Петроградского совета, членом ВЦИК 1-го созыва. Был делегатом 6-го съезда РСДРП (б). Во время Октябрьской революции — член Петроградского ВРК.


74. Фомин В. В.
Скрытый текст: :
Фомин Василий Васильевич ,
Участник Революции 1905—1907 в Москве и Астрахани. В 1911 член Оренбургского комитета РСДРП. После Февральской революции 1917 член Минского совета, фронтового комитета Западного фронта, Минского и Северо-Западного областного комитетов РСДРП(б), редактор газеты «Звезда». Делегат 2-го Всероссийского съезда Советов, член ВЦИК , заведующий отделом вооружения Петроградского ВРК .
 Арестован 5 января 1938. Обвинялся в участии в контрреволюционной террористической организации. Осуждён ВКВС СССР и приговорён к расстрелу 1 сентября 1938, в тот же день приговор приведён в исполнение. Место расстрела — Бутово-Коммунарка. Реабилитирован посмертно 24 марта 1956 определением Военной коллегии Верховного суда СССР.


75. Хуппонен А. И.
Скрытый текст: :
Хуппонен Александр Иванович .
Анархист , комиссар военно-полевого контроля Петроградского ВРК


76. Чумаченко П. В.
Скрытый текст: :
Чумаченко П. В. Левый эсер , член ВЦИК , член Петроградского ВРК .


77. Шатов В. С.
Скрытый текст: :
Шатов Владимир Сергеевич .
Принимал участие в работе социал-демократических кружков. В 1907 году эмигрировал в США, где почти десять лет работал наборщиком в типографии в Нью-Йорке. Был членом анархо-синдикалистской профсоюзной организации «Индустриальные рабочие мира» . Вернувшись в Петроград после февральской революции являлся членом Петроградского ВРК от Союза анархо-синдикалистской пропаганды . В 1937 году  был арестован , дальнейшая судьба неизвестна . После смерти Сталина был реабилитирован .


78. Шляпников А. Г.
Скрытый текст: :
Шляпников Александр Гаврилович .
Участвовал в стачечном движении, в 1901 году вступил в РСДРП, после раскола 1903 года стал большевиком . Участник Февральской революции , член Петроградского ВРК . В 1933 был исключён из партии, в марте-апреле 1934 административно выслан на север Карелии, на Кольский полуостров. С октября 1934 официально на пенсии по состоянию здоровья. 26 марта 1935 за принадлежность к «рабочей оппозиции» осуждён на 5 лет — наказание, заменённое в декабре 1935 ссылкой в Астрахань. 2 сентября 1936 г. был вновь арестован. Его обвинили в том, что, будучи руководителем контрреволюционной организации «Рабочая оппозиция», он осенью 1927 года дал директиву харьковскому центру этой организации о переходе к индивидуальному террору как методу борьбы против ВКП(б) и Советского правительства, а в 1935—1936 годах давал директивы о подготовке террористического акта против Сталина. Шляпников виновным себя не признал, но по приговору Военной коллегии Верховного Суда СССР был расстрелян ровно через год после ареста, 2 сентября 1937 года.
31 января 1963 года Военная коллегия Верховного суда СССР реабилитировала Александра Гавриловича Шляпникова за отсутствием в его действиях состава преступления. 21 декабря 1988 года Комитет партийного контроля при ЦК КПСС восстановил Шляпникова в партии (посмертно).


79. Шмидт В. В.
Скрытый текст: :
Шмидт Василий Владимирович .
В 1905 г. вступил в РСДРП. В 1915—1916 гг. секретарь Петроградского комитета РСДРП(б). Дважды арестовывался в декабре 1915 и декабре 1916 годов. С февраля 1917 г. секретарь Петроградского комитета РСДРП(б) и Центрального совета профсоюзов Петрограда, член Петроградского Военно-революционного комитета.
Арестован 5 января 1937 года. Осужден 3 июня 1937 года к 10 годам тюремного заключения, 28 января 1938 года приговорен к высшей мере и расстрелян в тот же день. Реабилитирован 30 июля 1957 года.


80. Юдзентович В. М.
Скрытый текст: :
Юдзентович Викентий Михайлович . Левый эсер , делегат ll и lll съездов Советов от Литвы , заведующий автомобильным отделом Петроградского ВРК .


81. Юренев И. И.
Скрытый текст: :
Юренев Константин Константинович .
. В 1905 году вступил в РСДРП, примыкая к большевистскому крылу. В 1906 становится членом Двинского комитета РСДРП, в 1908 году — член Северо-Западного областного бюро ЦК РСДРП. В 1913 году  отходит от большевизма и становится одним из основателей и руководителей организации «межрайонцев». Работал активно вплоть до февраля 1915 года, когда был призван в русскую армию. Бежал , был арестован и привлечен по ст. 102 к суду. В начале 1916 судился в военно-окружном суде по 102 статье и за отсутствием улик был оправдан.
Вместе с немногочисленными остававшимися на свободе «межрайонцами» активно участвовал в Февральской революции 1917 года, был избран депутатом Петроградского совета и членом его исполкома. Делегат 1-го Всероссийского съезда Советов, член ВЦИК. Делегат и член Президиума VI съезда РСДРП(б), на котором «межрайонцы» объединились с большевиками. В сентябре — октябре 1917 года — член Центральной комендатуры и председатель бюро Главного штаба Красной гвардии в Петрограде, делегат II Всероссийского съезда Советов. В ноябре 1917 года — член Петроградского военно-революционного комитета.
Был арестован 23 сентября 1937 года по обвинению в шпионаже, участии и финансировании контрреволюционной организации и в попытке совершения теракта в отношении Н. И. Ежова . Приговорен к расстрелу 1 августа 1938 года, приговор приведён в исполнение 1 августа 1938 года . Захоронен на расстрельном полигоне «Коммунарка» . 22 декабря 1956 года, определением Военной коллегии Верховного суда СССР был реабилитирован .


82. Ярчук Х. З.
Скрытый текст: :
Ярчук Ефим Захарович . С 1903 анархист. В 1905 член группы анархистов-коммунистов "Хлеб и Воля" в Белостоке и Житомире. В 1907 - в Лукьяновской тюрьме, в 1907-13 - в якутской ссылке. В 1913 эмигрировал в США, вёл пропагандистскую работу, состоял членом издательской группы газеты "Голос Труда". Вернулся в Россию в 1917. Вошёл в состав Петроградского Совета Рабочих и Солдатских Депутатов , организовывал группы анархистов в городе и на фронтах . Делегирован в состав Петроградского ВРК от Союза анархо-синдикалистской пропаганды.


СПИСОК ЛИЦ, УПОМИНАЕМЫХ В ЛИТЕРАТУРЕ В КАЧЕСТВЕ ЧЛЕНОВ ПЕТРОГРАДСКОГО ВОЕННО-РЕВОЛЮЦИОННОГО КОМИТЕТА :

А ш к е н а з и Н.
«Балтийские моряки в подготовке и про­ведении Великой Октябрьской социали­стической революции». М.—Л., 1967, стр. 381,

Б р е с л а в Б. А.
«Очерки истории Ленинградской органи­зации КПСС», ч. I. Л., 1962, стр. 681.

Б о к и й Г. И.
«Великий Октябрь. Активные участники и организации». Альбом. М.—Л., 1927, стр. 5.

Б о н ч - Б р у е в и ч В. Д.
В., Д. Бонч-Бруевич. Избр. соч., т. III.
М., 1963, стр. 6.

Г а й л и с К. А.
«От Февраля к Октябрю». Из анкет уча­стников Великой Октябрьской социали­стической революции». М., 1957, стр. 403.

Ж и в о т о в М. Н.
«Великий Октябрь. Активные участники и организации». Альбом. М.— Л., 1927, стр. 9.

К а л л и с К. М.
«Балтийские моряки в подготовке и про­ведении Великой Октябрьской социали­стической революции». М.—Л., 1958, стр. 387.

К о ц ю б и н с к и й Ю. М.
«Очерки истории Ленинградской органи­зации КПСС», ч. I. Л., il962, стр. 581.

К у д и н с к и й С.
«Красная летопись», 1923, № 8, стр. 17.

М а н у и л ь с к и й Д. 3.
«О Владимире Ильиче Ленине». Воспоминания. М., 1963, стр. 633

М е н ж и н с к и й В. Р.
«Очерки истории Ленинградской органи­зации КПСС», ч. I. Л., 1962, стр. 581.

О р д ж о н и к и д з е Г. К - Н. Зубов. Ф. Э. Дзержинский. М., 1965, стр. 142.

С а м о й л о в Ф. Н.
«О Владимире Ильиче Ленине». Воспо­минания. М., 1963, стр. 633.

Ф е д о р о в Г. Ф.
«Великий Октябрь. Активные участники и организации». Альбом. М.— Л., 1927, стр. 28.

Ч у д н о в с к и й Г. И.
«Очерки истории Ленинградской органи­зации КПСС», ч. I. Л., 1962, стр. 581.


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 11 янв 2021, 14:50 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2495
Откуда: ленинград
(документы и материалы Петроградского военно-революционного комитета)

№ 30.
Обращение к солдатам Петроградского гарнизона об исполне­нии приказов и распоряжений по гарнизону только за подписью Военно-революционного комитета.
22 октября 1917 г.


На собрании 21 октября революционный гарнизон Петрограда спло­тился вокруг Военно-революционного комитета Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов как своего руководящего органа .
Несмотря на это, штаб Петроградского военного округа в ночь на 22 октября не признал Военно-революционного комитета, отказавшись вести работу совместно с представителями солдатской секции Совета .
Этим самым штаб порывает с революционным гарнизоном и Петро­градским Советом рабочих и солдатских депутатов.
Порвав с организованным гарнизоном столицы, штаб становится прямым орудием контрреволюционных сил.
Военно-революционный комитет снимает с себя всякую ответствен­ность за действия штаба Петроградского военного округа.

Солдаты Петрограда!
1) Охрана революционного порядка от контрреволюционных поку­шений ложится на вас под руководством Военно-революционного коми­тета.
2) Никакие распоряжения по гарнизону, не подписанные Военно-ре­волюционным комитетом, недействительны.
3) Все распоряжения на сегодняшний день — день Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов остаются в полной своей силе.
4) Всякому солдату гарнизона вменяется в обязанность бдитель­ность, выдержка и неуклонная дисциплина.
5) Революция в опасности. Да здравствует революционный гар­низон!

Военно-революционный комитет Совета рабочих и солдатских депутатов
(«Рабочий путь», 6 ноября (24 октября) 1917 г.)



№ 45.

Из сообщения газеты «Рабочий путь» о заседании Петроград­ского Совета рабочих и солдатских депутатов 23 октября.
25 октября 1917 г.


... Военно-революционный комитет.
Совет переходит к заслушанию доклада о деятельности Военно-ре­волюционного комитета. Докладчик тов. Антонов. Военно-революци­онный комитет, говорит он, открыл свою деятельность 20 октября.
В этот день состоялось первое пленарное заседание Комитета. Комитет является органом, созданным петроградским пролетариатом и Петро­градским гарнизоном. Создавая этот орган, Петроградский Совет имел в виду действительную охрану, действительную защиту столицы ре­волюции.
Петроградский Совет должен был сделать все необходимое для того, чтобы столица, чтобы революция была защищена и с этой сторо­ны. Нельзя было оборону столицы оставлять в руках штаба, который тайными и явными нитями связан с контрреволюцией.
Когда Совет занял непримиримую линию, правительство попыта­лось произвести давление на гарнизон. Оно вздумало тайком расфор­мировать его под видом «обороны страны». Но Совет отверг попытку вывода войск и ослабления силы революции в столице.
Говоря о составе Военно-революционного комитета, докладчик до­казывает, что состав его чисто деловой, непартийный.
Сейчас же по образовании Военно-революционного комитета к нему с разных сторон стали поступать заявления о необходимости контроля и принятия целого ряда мер в интересах защиты революции. Так, ра­бочие одной из типографий довели до сведения Военно-революционно­го комитета, что в типографию поступил заказ черносотенной органи­зации.
В согласии с союзом печатников немедленно было сделано распо­ряжение, чтобы впредь без санкции Военно-революционного комитета подозрительные заказы не выполнялись. Далее со стороны товарищей рабочих и служащих Кронверкского арсенала при Петропавловской крепости был поднят вопрос о необходимости контроля над выдачей оружия. И в настоящее время ни одна винтовка без ведома нашего ко­миссара из Кронверкского арсенала выпущена не будет. Благодаря нашему вмешательству приостановилось вооружение юнкеров. 10 тыс. винтовок, предназначенных для Новочеркасска, задержаны. Задержа­но также оружие, предназначенное для целого ряда подозрительных лиц и организаций. Со всех сторон поступают требования о назначе­нии комиссаров. На Патронном заводе установлен контроль над складом взрывчатых веществ, и т. д. Наши комиссары назначены во все склады оружия. Комиссары эти, разумеется, везде признаны рабочими и служащими складов.
Предполагаемый на 22 октября крестный ход казаков темные силы, как известно, пытались использовать в контрреволюционных целях. Мы потребовали, чтобы не было никакой вооруженной демонстрации.
Крестный ход был отменен.
Во все воинские части назначены комиссары. Везде они принимают­ся радушно. Никакие приказы и распоряжения без санкции комисса­ров выполнены не будут. Военный штаб уже имел случай убедиться, что это не пустые слова: распоряжения штаба о выдаче оружия, авто­мобилей и т. д. приведены в исполнение не были. Штаб сразу очутился перед лицом того положения, что штабу рабочие и гарнизон не дове­ряют.
Военно-революционный комитет решил послать в совещание при штабе своих представителей. В штабе их встретили крайне враждебно.
«Мы знаем только ЦИК, ваших комиссаров мы не признаем, если они нарушат закон, мы их арестуем» — заявили в штабе нашим предста­вителям. После этого наши товарищи ушли, заявив, что Военно-рево­люционный комитет остается на своей позиции. После угрозы штаба число комиссаров мы увеличили.
Комиссарами в полках были устроены собрания. Те полки, на ко­торые контрреволюция почему-то возлагала надежды, приняли наших комиссаров так же радушно, как и старые революционные полки. Пре­ображенский полк на собрании, устроенном комиссаром тов. Чудновским, заявил протест по поводу утверждения буржуазной печати, будто преображенцы стоят за Временное правительство.
Самокатчики Петропавловской крепости, на которых сторонники «штабного порядка» возлагали особые надежды, заявили о своей под­держке Петроградского Совета и полной солидарности с Петроград­ским гарнизоном. Таким образом, гарнизон Петропавловской крепости, этой «бастилии» коалиционного правительства, на стороне революции.
К Совету присоединился также 9-й кавалерийский полк.
Рядом со штабом, с которым можно было и не считаться, нам при­ходится сталкиваться с ЦИК, который пытается помешать нашей ра­боте. Комендант Петропавловской крепости, возражая против установ­ления нашего контроля, ссылался на ЦИК, предъявляя его бумажку;
имя ЦИК было на устах у Кузьмина, у тех господ, которые грозили нашим представителям арестом. ЦИК развязывает руки штабу для борьбы с нами, но вы, товарищи, ваша твердость и решительность свя­зывает эти руки. Ваша твердость делает неприкосновенными нас. Не­смотря на крики буржуазии, вопли ЦИК, несмотря на угрозы арестами, трогать нас не смеют и не посмеют.
Но враги революции не дремлют. С Румынского фронта против Пет­рограда двинуты кавалерийские части. Фронт обнажен. Части эти за­держаны в Пскове. Далее против нас была двинута 17-я пехотная ди­визия. Но узнав по дороге, куда и с какой целью ее посылают, дивизия отказалась ехать. В Вендене два полка отказались выступить против Петрограда. Из Киева посылают казаков и юнкеров, где и в каком по­ложении они, пока неизвестно. По Царскосельской дороге должны бы­ли быть отправлены ударники. Где они— неизвестно. Но Петроград­ский гарнизон уверен в себе, он уверен в том революционном кольце, которое окружает Петроград.
Мы охраняем революционный порядок, мы принимаем необходимые меры для того, чтобы не был сорван съезд Советов, чтобы не было сор­вано Учредительное собрание.
Мы выполняем волю революционного Совета, мы идем вперед, утверждая революционный порядок и приближаясь к моменту, когда Советская власть, разоружив контрреволюцию, подавит ее сопротивле­ние и водворит торжество революционных сил. (Бурные, продолжи­тельные аплодисменты).
По докладу выступают ораторы от фракций. От большевиков вы­ступил тов. Троцкий. Речи фракционных ораторов будут помещены завтра .
По докладу тов. Антонова подавляющим большинством голосов была принята следующая резолюция:
«Заслушав доклад о первых шагах Военно-революционного ко­митета, Петроградский Совет подтверждает принятые им для дела охраны завоеваний революции меры и надеется на его дальнейшую энер­гичную деятельность. Петроградский Совет констатирует, что благо­даря энергичной работе Военно-революционного комитета связь Пет­роградского Совета с революционным гарнизоном упрочилась, и выражает уверенность, что только дальнейшей работой в этом же на­ правлении будет обеспечена возможность свободной и беспрепятствен­ной работы открывающегося Всероссийского съезда Советов. Петроград­ский Совет поручает своему Революционному комитету немедленно принять меры к охране безопасности граждан в Петрограде и решитель­ными мероприятиями прекратить попытки погромных движений, грабе­жей и т. д.
Вместе с тем Совет вменяет своим членам, располагающим необхо­димым временем, в прямую обязанность предоставить себя в распоря­жение Военно-революционного комитета для участия в его работе».
После принятия резолюции собрание переходит к обсуждению во­проса о рабочей милиции.

("Рабочий путь», 7 ноября (25 октября) 1917 г.)



№ 58.

Обращение к населению об организации всех сил для отпора контрреволюции 24 октября 1917 г.


Солдаты! Рабочие! Граждане !
Враги народа перешли ночью в наступление. Штабные корниловцы пытаются стянуть из окрестностей юнкеров и ударные батальоны. Ора­ниенбаумские юнкера и ударники в Царском Селе отказались высту­пать. Замышляется предательский удар против Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. Газеты «Рабочий путь» и «Солдат» за­крыты, типографии опечатаны. Поход контрреволюционных заговорщи­ков направлен против Всероссийского съезда Советов накануне его открытия, против Учредительного собрания, против народа. Петроград­ский Совет рабочих и солдатских депутатов стоит на защите революции.
Военно-революционный комитет руководит отпором натиску заговорщи­ков. Весь гарнизон и весь пролетариат Петрограда готовы нанести вра­гам народа сокрушительный удар.
Военно-революционный комитет постановляет:
1. Все полковые, ротные и командные комитеты, вместе с комисса­рами Совета, все революционные организации должны заседать непре­рывно, сосредоточивая в своих руках все сведения о планах и действиях заговорщиков.
2. Ни один солдат не должен отлучаться без разрешения комитета из своей части.
3. Немедленно прислать в Смольный институт по два представителя от каждой части и по пяти от каждого районного Совета.
4. Обо всех действиях заговорщиков сообщать немедленно в Смоль­ный институт.
5. Все члены Петроградского Совета и все делегаты на Всероссий­ский съезд Советов приглашаются немедленно в Смольный институт на экстренное заседание.
Контрреволюция подняла свою преступную голову.
Всем завоеваниям и надеждам солдат, рабочих и крестьян грозит великая опасность. Но силы революции неизмеримо превышают силы ее врагов.
Дело народа в твердых руках.
Заговорщики будут сокрушены. Никаких колебаний и сомнений.
Твердость, стойкость, выдержка, решительность!
Да здравствует революция!

Военно-революционный комитет
24 октября 1917 г.





№ 90.

Сообщение газеты «Известия» о конфликте между Петроград­ским Советом и штабом Петроградского военного округа в связи с образованием Военно-революционного комитета.
24 октября 1917 г.


На почве организации Петроградским Советом р. и с. д. Военно­ революционного комитета для контроля за действиями штаба Петро­градского военного округа возник острый конфликт между Петроград­ским Советом р. и с. д. и штабом Петроградского военного округа.
В этот же день ВРК дал распоряжение полковому комитету гвардии Измайлов­ского резервного полка о командировании в распоряжение комиссара П. Каца отряда в 150 чел. для охраны Балтийского вокзала. При штабе Петроградского военного округа до настоящего момента существует особое совещание из членов военного отдела ЦИК и солдат­ской секции Петроградского Совета. Петроградский Совет выдвинул на очередь вопрос об образовании Военно-революционного комитета с пра­вом контролирования и даже отмены нежелательных для Совета реше­ний штаба Петроградского военного округа.
21 октября на заседании Петроградского Совета Военно-революци­онный комитет был признан руководящим органом войск столицы.
В ночь на 22 октября члены Военно-революционного комитета, явив­шись в штаб округа, потребовали допустить их к контролю распоряже­ний штаба с правом решающего голоса.
Главнокомандующий войсками полковник Полковников на это тре­бование ответил категорическим отказом.
Петроградским Советом было созвано в Смольном институте собра­ние из представителей полков, которое разослало во все части телефоно­граммы с заявлением, что штаб не признал Военно-революционного ко­митета и тем самым порывает с революционным гарнизоном и с Петро­градским Советом р. и с. д. и становится прямым орудием контрреволюционных сил.
«Солдаты Петрограда,— говорится в телефонограмме,— охрана ре­волюционного порядка от контрреволюционных покушений ложится на вас под руководством Военно-революционного комитета. Никакие рас­поряжения по гарнизону, не подписанные Военно-революционным коми­тетом, не действительны. Все распоряжения Петроградского Совета на сегодняшний день — День Петроградского Совета р. и с. д.— остаются в полной своей силе. Всякому солдату гарнизона вменяется в обязан­ность бдительность, выдержка и неуклонная дисциплина. Революция в опасности. Да здравствует революционный гарнизон!».
Главнокомандующим округа было созвано отдельное совещание с участием представителей ЦК и комиссара при штабе округа . На это же совещание были вызваны из Смольного института представители Пет­роградского гарнизона. В штаб округа явилась делегация во главе с подпоручиком Дашкевичем. Последний заявил, что он уполномочен гар­низонным собранием довести до сведения штаба округа о том, что отны­не все приказания, исходящие от штаба, должны быть контрассигнованы Военно-революционным комитетом при Петроградском Совете. При этом подпоручик Дашкевич заявил, что говорить больше он не уполномочен.
После этого делегация от гарнизонного собрания удалилась.
В связи с конфликтом в Петроград экстренно вызван главнокоман­дующий Северным фронтом генерал Черемисов. Последний вчера при­ехал в Петроград и имел продолжительное совещание с министром- председателем как о положении дел на фронте, так и о конфликте меж­ду штабом Петроградского округа и Петроградским Советом.
Генерал Черемисов, не входя в оценку этого конфликта и не выска­зываясь по его существу, настаивает на том, чтобы были приняты меры для того, чтобы Петроградский гарнизон так или иначе был готов для встречи врага, готовящегося на Северном фронте к большой и широкой операции. Ссылаясь на постановление вверенных ему армий, генерал Черемисов говорил о необходимости замены полков, стоящих на фронте, полками Петроградского гарнизона. Генерал Черемисов сказал, что если Военно-революционный комитет будет настаивать на том, что эти полки не следует выводить, то он заявит от имени введенных ему армий категорический протест.

(Известия Центрального Исполнительного Комитета и Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов», 24 октября (6 ноября) 1917 г.)


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 27 фев 2021, 16:08 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2495
Откуда: ленинград
Другов Ф. П. Из журнала "Пробуждение" (1932 г.)

Скрытый текст: :
"Я лежал в военном госпитале, когда мне сообщили, что назревают серьезные события. Я, несмотря на протесты врача, выписался и помчался прямо в Смольный, не показавшись даже родным. Там я встретил Марусю Спиридонову, которая мне объяснила все и сообщила, что левые эсеры выступают вместе с большевиками против Временного правительства. Она попросила меня войти в Петроградский Военно-Революционный Комитет (ПВРК), в который большевики не хотели пускать левых эсеров, а меня, анархиста, готовы были терпеть как посредника между двумя крайне левыми партиями. После переговоров с Лениным я был введен в состав ПВРК. Он помещался в двух комнатах верхнего этажа Смольного, в северном конце коридора. Возле него в отдельном помещении находился Ленин, а напротив — военный штаб Антонова. По окончании II Съезда Советов рабочих и солдатских депутатов, принявшего постановление о передаче власти Советам, председатель ПВРК Дзержинский предложил мне поехать к Зимнему дворцу и выяснить положение. Доехав по Невскому до Морской улицы, я сошел с автомобиля и направился пешком…
У Морской и Невского стояло несколько орудий с дулами, направленными в сторону Зимнего. Впереди около арки, сложив ружья в козлы, сгрудилась группа солдат. По их спокойному виду нельзя было судить, что это передовая линия осады. Направляюсь к Александрийскому саду — около улицы Гоголя стояла группа красногвардейцев и реквизировала все проходящие мимо автомобили, сгоняя их к Смольному. В конце Невского двигались одинокие прохожие, некоторые с винтовками и пулеметами. На площади у Исаакиевского Собора расположился бивак матросов Второго Балтийского Экипажа. Такая мирная обстановка меня поразила. В Смольном известно, что Временное правительство решило защищать свою власть, и там уверены, что без штурма Зимнего не обойтись — а здесь не только нет достаточной осады, кругом дыры, но и те незначительные части, что кое-где стоят, благодушно настроены и не чувствуют боевой обстановки. Я пересек Дворцовую площадь и подошел к группе штатских, среди которых находилось несколько матросов. Узнал нескольких анархистов — разговор шел о Керенском, который якобы идет с казаками на выручку Временному правительству, говорят, юнкера готовят вылазку из Зимнего дворца, вроде бы у них есть несколько броневиков и поэтому надо брать поскорее штурмом дворец. Вся обстановка говорила за то, что они правы. Но кто же будет штурмовать Зимний, если вокруг никого нет? В это время кто-то указал на движущийся быстро через площадь силуэт человека. Никто не придал этому значения. Однако меня заинтересовал этот силуэт, который, судя по всему, вышел из Зимнего. Я предложил его задержать. Каково же было наше удивление, когда мы узнали в нем командующего Петроградским военным округом. Штатское пальто не спасло его, и он был препровожден в ВРК. Когда в толпе узнали, что я член Петроградского Ревкома, один анархист позвал меня сходить к баррикадам юнкеров и предложить им сдаться. Я согласился. Махая носовыми платками, мы пошли к баррикаде и влезли на нее. При виде нас юнкера сгрудились к нам. Мой спутник произнес агитационную речь, после чего юнкера плаксивым ребяческим хором загалдели: «Ну мы же не хотим братоубийства. Мы хоть сейчас сдадимся, но кому же, кому мы должны сдаться, скажите?» Мой спутник указал на меня: «Вот член Военно-Революционного Комитета. Он является законным представителем государственной власти». В этот момент из ворот вышел офицер и крикнул: «Господа юнкера! Позор! Вы братаетесь с хамьем. Марш по местам». Но юнкера уже вышли из повиновения. Посыпались жалобы и упреки. Видно было, что Временное правительство уже не пользуется у них авторитетом. И перспектива встретиться с разъяренной народной толпой им не улыбалась. Офицер повернулся на каблуках и быстро ушел. Сейчас же во дворе раздалась команда, и к воротам частыми шагами подошел взвод других юнкеров. «На линию огня, шагом марш!» Новые юнкера рассыпались по бойницам. Старые выстроились и ушли внутрь здания, ворча на офицера. Офицер резко обратился к нам: «А вы кто такие?» Я ответил, что я член ВРК и уполномочен передать предложение о сдаче: «Зимний дворец окружен плотным кольцом, на Неве стоят военные корабли. Положение Временного правительства безнадежно», но офицер грязно выругался и послал нас. И мы пошли…
Захватив на Невском первую попавшуюся машину, я приехал в Смольный. Обрисовал печальную картину, сложившуюся вокруг Зимнего, Антонову. Антонов, тряся длинной шевелюрой, удивился моему рассказу: «Как? А мне только что сообщили, что Временное правительство сдалось и Зимний плотно оцеплен нашими войсками. Я сейчас же приму меры. Спасибо, товарищ!»
Видя царящий в военном штабе хаос, бестолковщину и благодушное неведение командующего, я, сообщив в ВРК свои сведения, помчался назад к Зимнему, чтобы лично организовать штурм Дворца. По дороге я услышал несколько выстрелов. Когда я вернулся к Зимнему, вокруг него царило уже большое оживление. Разношерстные группы гнездились за каждым прикрытием. Это не были организованные отряды, это была обычная революционная толпа, которой никто не руководил, но которая собралась сюда поодиночке со всех концов города, как только раздались первые выстрелы — признак революции. Тут были матросы, рабочие, солдаты и просто неопределенные лица. Это была стихия. Организованные же части продолжали благодушествовать, расположившись бивуаком в стороне. Я взял на себя задачу направить эту стихию на активные действия. Черная ночь, мертвящая тишина, передвигающиеся с места на место тени «стихии» нервировали защитников баррикады. Время от времени они оглашали площадь выстрелами. Для порядка и мы посылали им ответные выстрелы из толпы. Перестрелка создавала некоторую напряженность и революционизировала атмосферу, привлекая с окраин толпы рабочих, желающих принять боевое участие в революции. Из-под арки я перебрался к сложенным штабелям, под прикрытием которых скопилось много стихийников. Эта масса жаждала действа.
Стоило мне только предложить нескольким матросам штурмовать баррикаду, как тотчас же вокруг собралась целая рота добровольцев. Они только и жаждали инициатора, который бы что-нибудь такое затеял. Я взял на себя командование. Объяснил боевую задачу, как нужно себя вести при наступлении, и мы широкой цепью двинулись вперед. Нам удалось дойти уже до середины площади, когда нас выдал предательский свет фонаря на Александрийской колонне. Нас заметили с баррикады и после первого залпа открыли по нам частый огонь. Впившись в мостовую зубами, мы лежали как мертвые. Кто-то из наших товарищей сзади догадался «потушить» фонарь на колонне. И вскоре стрельба юнкеров стала стихать. Не успела еще прекратиться стрельба, как я услышал над своей головой голос неизвестно откуда взявшейся медсестры: «Товарищ, ты жив?!» К счастью, помощь не понадобилась — никаких ран, кроме нескольких разбитых при падении на мостовую коленок и лбов, у наступающих не было. То ли юнкера не умели стрелять, то ли стреляли поверх голов, и это спасло защитников Зимнего от эксцессов толпы. После неудачной попытки атаковать баррикаду я решился приблизиться ко Дворцу со стороны Миллионной улицы. Перебежками вдоль стены штаба мы добрались до угла и присоединились к солдатам Павловского полка, укрывавшимися за гранитными статуями Эрмитажа. Взяв с собой группу матросов, я направился для разведки к боковым воротам Зимнего. Подкравшись к воротам, мы увидели ударниц женского батальона и вступили с ними в переговоры.
Оказалось, они сами искали путей войти с нами в контакт. Они нам сообщили, что женский ударный батальон и большая часть юнкеров постановили прекратить защиту группы растерявшихся людей, именующих себя Временным правительством. Они хотели вступить в переговоры с представителями ВРК, которые гарантировали бы им личную безопасность и свободное возвращение. Получив от меня гарантии, делегаты сдающихся частей ушли передавать результат переговоров своим товарищам. Ударницы начали выходить с полным вооружением, складывая винтовки в кучу. Проходя через строй рабочих и красногвардейцев, молодые ударницы бросали задорные, кокетливые взгляды своим бывшим «врагам». Беспечный вид смазливых девчонок, плотно натянутые шаровары которых выдавали соблазнительные формы женского тела, развеселил нашу публику. Посыпались остроты и комплименты. Матросские лапы потянулись к шароварам пошарить, не спрятано ли там оружие. Ударницы не догадывались, в чем дело, и покорно позволяли гладить свои ноги. Другие же догадывались, но нарочно щеголяли своим телом, насмешливо наблюдая за движением матросских рук и как только эти руки переходили границы возможного, так моментально получали шлепок, и пленница со смехом убегала. Растроганный матрос безнадежно вздыхал: «Эх, хороша Маша, да не наша». Солдаты скромнее, тех больше привлекали упругие груди, соблазнительно обрисовывавшиеся под тканью гимнастерок. С простодушной неуклюжестью солдаты пользовались возможностью «полапать» девчонок. Проходя дальше по строю, ударницы, освоившиеся уже с «вражеской» обстановкой, раздавали шлепки налево и направо. Толпа гоготала в блаженном веселии. А в это время в нескольких десятках саженей из-за баррикады трещали выстрелы. Война только началась. За ударницами потянулись юнкера. Наконец, вышел последний юнкер и сообщил, что желающих сдаваться пока больше нет, но некоторые части юнкеров колеблются. Офицеры обеспокоены сдачей части юнкеров и ударниц. Много юнкеров арестовано, и им грозит расстрел за измену Временному правительству.
Воспользовавшись путем, которым вышли из Зимнего юнкера, матросня ворвалась во дворец и рассеялась по бесчисленным коридорам и залам дворца. Поднявшись по лестнице наверх, я с группой матросов стал пробираться по залам внутрь. Вперед мы выслали разведку, которая тщательно осматривала все помещения по пути. Двигаться было очень опасно. За каждой дверью, за каждой портьерой мог встретить притаившийся враг. Наконец, нас просто могли атаковать с тыла, отрезать выход. Нас была небольшая группа, остальные разбрелись неизвестно куда. Та часть дворца, куда мы попали, оказалась пустой. После сдачи юнкеров и ударниц у временного правительства не нашлось сил заполнить этот прорыв. Наша цель была — проникнуть изнутри к главным воротам и атаковать баррикаду с тыла.
Вдруг на площади поднялась страшная стрельба. Откуда-то распространился слух, что прибыли казаки Керенского. Матросня бросилась назад к выходу. Как я ни успокаивал — не помогло, и мне пришлось самому удирать. Не зная расположения дворца, я побежал за двумя последними матросами, чтоб не остаться совсем одному. Вбежали в какой-то чулан или кухню, а дальше бежать некуда. Неизвестно куда ведущая дверь оказалась запертой. Пробили прикладами дыру и вылезли на лестницу Дверь во двор тоже оказалась на замке. Попробовали бить прикладами — не поддается — прочная. Мы попались в западню, как мыши.
Нужно искать путь, которым мы пришли во дворец. Бежим наверх. Взломали еще одну дверь и какими-то помещениями пришли к выходу. Выскочив за ворота, мы сейчас же должны были залечь в нише Зимнего дворца, так как нас обдало потоком пуль. На площади стоял сплошной гул от стрельбы. Мы лежали друг на друге в три этажа. И нижний едва переводил дух под нашей тяжестью, но зато он был в самом безопасном положении.
Когда поток пуль несколько ослаб, мы перебежали к Эрмитажу Укрывшиеся там матросы и красногвардейцы стреляли по баррикаде. Выяснилось, что никаких казаков нет, а просто стихийно поднялась стрельба. Я предложил прекратить бесполезную стрельбу и вновь двигаться во дворец. Матросы рассказали, как один из них, забравшись на какой-то чердак и сбросив оттуда бомбу на собрание юнкеров, убежал. Нескольких матросов будто бы юнкера захватили в плен и расстреляли. Публика рассвирепела: «Как, расстреляли наших товарищей! Даёшь Зимний, братва!» И вся эта орда бросилась во дворец…
Бомба, брошенная в самой середине здания, навела на юнкеров такой панический страх перед наглостью матросов, что они, завидев в дверях пару матросов, наводящих на них винтовки, моментально поднимали руки вверх и сдавались. Лишь непосредственная охрана Временного правительства и защита главных ворот еще держались на своих позициях.
По открытому нами пути во дворец вошел народ, рассеиваясь в бездонном лабиринте его помещений. Чувствуя безопасность, во дворец устремились толпы любопытных, к которым примазались темные личности, почувствовавшие удобный случай поживиться. Мне сообщили, что во дворце обнаружено громадное количество пулеметов, боеприпасов и вина и что в подвале начинается пьянство. Я немедленно направился туда… оказалось, что там, помимо двери, проломлена кирпичная стена. Кто проломал стену и когда — это тайна, но во всяком случае тот, кто ломал, имел определенную цель и точно знал, где надо ломать. Я заставил немедленно заложить стену кирпичами и закрыть железную дверь.
На площади кипел горячий бой. А я с группой кронштадтцев пробирался по огромным залам дворца, увешанным картинами. У каждой двери стоял лакей в ливрее с неизменными бакенбардами. Странно было видеть этих людей при своих обязанностях в самом пекле сражения. Люди в ливреях невозмутимо стояли на своих постах и привычным движением распахивали перед каждым дверь. Один из лакеев, увидев меня и решив почему-то, что я начальник, обратился ко мне и говорит: «Я понимаю еще — ну бунтовать, там, но убивать, а зачем безобразничать-то!» — «Что вы этим хотите сказать?» — спрашиваю я, не понимая, в чём дело. «Так как же, вот, ваши товарищи-то: полюбуйтесь. Взяли кусок портьеры и вырезали на портянки. Я им говорю: зачем же вы хулиганничаете, вещь портите, вещь, она вас не трогает. Так они на меня револьвер наводят. Молчи, говорят, старая собака». — «А вы можете указать на того, кто это сделал?» — «Так где ж его теперь найдёшь! Сколько их тут навалило!» Я старику разъяснил, что такие гадости делают не революционеры, а мародеры, которых надо истреблять на месте. И если кто-нибудь еще позволит себе, то если он сам не сможет задержать этого человека, пусть укажет на него первому попавшемуся матросу, а уж мы ценности отберем и пощады не дадим. Я похвалил старика за то, что он в такой момент стоит на своем посту и охраняет народное имущество. На площади стрельба все увеличивалась, вдруг молния осветила на миг погруженные во мрак помещения дворца и раздался оглушительный орудийный выстрел. За ним ещё. Здание дрогнуло. Казалось, что где-то поблизости рухнули стены. Я знал, что орудия, стоявшие на Невском, подвезены под арку штаба. Неужели они стреляют по дворцу, а ведь здесь же много своих? Я не в состоянии был понять, что там происходит. Может, следующий снаряд и похоронит нас под развалинами. Успокоил себя мыслью, что нелепо разрушать Дворец, и они этого никогда не сделают, стреляют, по-видимому, по баррикаде, чтоб разрушить её. (Это стреляла холостыми «Аврора».)
Прибегает матрос и заплетающимся языком сообщает, что стены в погреб опять сломаны и народ растаскивает вино. Я приказал ему опять заложить отверстие, закрыть дверь и охранять погреб. Матрос, пошатываясь, ушёл.
Пробираясь дальше вглубь здания, я заглянул в одну из боковых зал и вижу, как двое штатских, отворив крышку громадного ящика, роются в нем. На полу валяются различные серебряные предметы. Я вхожу и, направив на них маузер, командую: «Ни с места!» В ответ они моментально выхватывают наганы и открывают по мне стрельбу. Я успел укрыться за дверью и крикнул своих матросиков, несколько поотставших от меня. Учуяв неладное, мародеры хотели улизнуть через другую дверь и скрыться с награбленными ценностями, но матросы нагнали их. Отобрав у них ценности, я приказал кронштадтцам вывести мародеров на улицу и расстрелять, что и было сделано.
Наконец, стрельба прекратилась и кто-то сообщил, что главные ворота взяты. Вскоре мы встретились с солдатами, которые проникли во дворец уже через ворота. Здесь мне сообщили, что Временное правительство сдалось.
Передо мной стала задача охраны Зимнего. Я собрал кронштадтцев и попросил их принять на себя охрану дворца. Матросы долго отказывались, говоря, что эта привилегия вызовет к ним неприязнь других частей. Но мне удалось их убедить тем, что весь позор за разгром дворца падет на них как на главных участников штурма. Ворота Эрмитажа я приказал закрыть ввиду близости к ним винного склада. Внутрь Дворца я выслал патрули, которые должны были очистить помещение от штатской публики и уговорить матросов и солдат покинуть Дворец. Караулу у ворот я приказал никого во дворец не пускать, а всех выходящих тщательно обыскивать. Скоро под воротами Дворца выросла го