A

АНАРХИЯ И АНАРХИЗМ - ЕДИНЫЙ ФОРУМ АНАРХИСТОВ

ANARHIA.ORG
Текущее время: 22 сен 2020, 03:35

Часовой пояс: UTC + 3 часа




   [ Сообщений: 142 ]     На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 30 мар 2017, 18:28 
Не в сети

Зарегистрирован: 14 дек 2007, 23:33
Сообщения: 6544
Откуда: Днепр, Украина
Толстовец недоделанный.


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 30 мар 2017, 20:59 
Не в сети

Зарегистрирован: 30 июл 2014, 12:24
Сообщения: 4239
Блог: Посмотреть блог (26)
asir77777 писал(а):
ты (не имею ввиду конкретно тебя)
спокойно можешь иметь ввиду меня, потому что судей, отправивших на расстрел людей за "хулиганство против символов державы", надо убивать; работодателей, не заплативших месяцами, которые насмерть забивают рабочих, попытавшихся взять отработанное продукцией или инструментами, надо убивать; политиков, голосующих за законы, по которым например усложняется процедура лечения детей за границей, надо убивать; попов, которые благословляют погромщиков, надо жечь в их же церквах (и лимузинах); паханов ОПГ - этих вообще пачками, вкупе с их пайщиками из полиции и налоговой службы - убивать; ну и так далее - НАДО. Не потому что нравится (кому такое может нравиться), а потому что только так можно ограничить беспредел властников в дореволюционной обстановке.
asir77777 писал(а):
ты (не имею ввиду конкретно тебя) отнимаешь жизнь у человека - вот это и плохо.. террор и эксы принуждают людей под страхом смерти отдать или сделать что то против своей воли!
те ЛЮДИ, которые становятся мишенями эксов и индивидуального террора, по своей воле вершат насилие над остальными людьми, так что они получают то, что сеют.
Ответ на насилие вполне нравственный акт.
Цитата:
анархисты ПРИНУЖДАЮТ людей, УБИВАЮТ людей за несогласие, за иные взгляды!
ты что съел? не за взгляды, даже не за слова (как говорили в 1980ых в Чернигове: "языком хоть йух лижи, но кулаки не распускай"), а за ДЕЛА - дела мерзкие, кровавые.
Убеждать пойдешь мерзавцев? или поставишь им ультиматум - прекращай немедленно или сдохни!
Цитата:
очень напоминает СОВОК КОММ нелюди
хмык
а революционеров, заваливших АІІ блядь "Освободителя" не очень напоминает?
Веру Засулич? Фани Каплан?

Цитата:
ублюдки убивали людей, ради каких то целей и называли себя анархистами
когда некий "ублюдок" застрелил работодателя, систематически давящего рабочих, кто тут ублюдок и о каких целях речь?
Цитата:
все эти борцуны за террор, из 19-20 веков, достойны только одной участи - НАРЫ!
ага, понял. Тебе скорбно по добрым жандармам, острогам, этапам и прочим прелестям "России, которую потеряли"

Что тебе тут, на ЕФА, надобно собственно? Объяснять анархистам насколько ублюдочна идея свободы и как хорош просвященный абсолютизм?

Цитата:
не стрелять надо, не бегать, вытаращив зенки с красным саваном, потрясая наганом, насилуя и убивая, а АГИТИРОВАТЬ, ПРОПАГАНДИРОВАТЬ анархию и своих представителей, которых и необходимо избрать для управления обществом, ради счастливой жизни людей

НАСИЛУЯ?
ты ебанулся, если мягко выражаться
ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ДЛЯ УПРАВЛЕНИЯ?!
ты точно ебанулся
анархообщество не управляется, оно САМОуправляется

Скрытый текст: :
НАГАНОМ?! хихик

Цитата:
бойкотом
да пофиг всем властникам на твои бойкоты
Цитата:
НАСТОЯЩАЯ СИЛА, которая не в оружии и не в деньгах и не в количестве шахидов анархистов, а в ПРАВИЛЬНОМ, ВЫГОДНОМ для самих людей , ИЗБРАНИИ достойных во власть !
знаешь, 5 минут назад мне показалось, что ты просто наивный, но теперь уже ясно, что ты просто контра прикрытая. Вроде как озабочен за анархию, а исподволь внушаешь, что анархии просто не бывает, что нужна миру единственно "ДОБРАЯ" ВЛАСТЬ.

Мне твоя демагогия неинтересна.
Тем более, что и тролить тонко ты не научился. Глупый троль - отличная реклама того, на что троль пытается гадить.


совет: не суйся в темы раздела Анархокоммунизма - лично будут тереть ВСЕ что ты туда запостишь, даже не спрашивая товарищей (за что и отвечу перед ними, если потребуют).
Проповедникам демократического монархизма там нет места.
Как долго тебя будут терпеть в остальных разделах ЕФА - для меня не имеет значения

в заключение ИЗВИНЯЮСЬ, что посчитал тебя таки умным, хоть и зацикленным на ненасилии. Я ошибся. Ты не умен и не противник насилия, ты за насилие ЗАКОННОЕ - твоя реплика про нары выдала подлинную и подноготную, причем без ПОДЛИННИКА (в словаре Даля объясняется что это такое) и без вырывания ногтей, хихик.

Скрытый текст: :
блин, откуда такие идиоты берутся, а? срам человечества



За это сообщение автора NT2 поблагодарили - 2: павел карпец, Дилетант
Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 30 мар 2017, 21:02 
Не в сети

Зарегистрирован: 30 июл 2014, 12:24
Сообщения: 4239
Блог: Посмотреть блог (26)
Дубовик писал(а):
Толстовец

ну нет, ни Толстой, ни толстовцы призыв "на нары" не приветствовали.

обычная контра с камуфляжем. Штирлиц, епт.



За это сообщение автора NT2 поблагодарил: павел карпец
Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 31 мар 2017, 09:31 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2345
Откуда: ленинград
NT2 писал(а):
судей, отправивших на расстрел людей за "хулиганство против символов державы", надо убивать; работодателей, не заплативших месяцами, которые насмерть забивают рабочих, попытавшихся взять отработанное продукцией или инструментами, надо убивать; политиков, голосующих за законы, по которым например усложняется процедура лечения детей за границей, надо убивать; попов, которые благословляют погромщиков, надо жечь в их же церквах (и лимузинах); паханов ОПГ - этих вообще пачками, вкупе с их пайщиками из полиции и налоговой службы - убивать; ну и так далее - НАДО. Не потому что нравится (кому такое может нравиться), а потому что только так можно ограничить беспредел властников в дореволюционной обстановке.

Я бы не стал этого делать в дореволюционной обстановке .
А после вот этого , по законам военного времени ( я все таки согласен с Шубиным , когда он характеризует ситуацию после " Кровавого воскресенья" как гражданская война ) , я бы даже за пропаганду идеологий поддерживающих действующее государство к стенке ставил нахрен .

Материал из Википедии
Цитата:
Вопрос о количестве жертв «Кровавого воскресенья» всегда был предметом разногласий. По официальным правительственным данным, опубликованным 10 января, всего 9 января в больницы Петербурга было доставлено 76 убитых и 233 раненых]. Впоследствии эта цифра была уточнена: 96 убитых и 333 раненых, из которых в дальнейшем умерло ещё 34 человека, итого 130 убитых и 299 раненых. Эти цифры были приведены в докладе директора Департамента полиции министру внутренних дел, который предназначался для императора . 18 января в правительственных газетах был опубликован «Список лиц, убитых и умерших от ран в разных больницах г. С.-Петербурга, полученных 9 января 1905 года». Список включал 119 фамилий погибших с указанием их возраста, звания и занятий и 11 неопознанных лиц, всего 130 человек.

Официальные цифры с самого начала были поставлены под сомнение общественностью. Говорили, что правительство сознательно скрывает количество жертв, чтобы уменьшить масштабы своего преступления. Недоверие к официальным источникам информации порождало множество слухов. В первые дни появились сообщения о сотнях, тысячах и даже десятках тысяч жертв. Эти слухи проникали в иностранные газеты, а оттуда в российскую нелегальную печать. Так, в статье В. И. Ленина «Революционные дни», опубликованной в газете «Вперёд» 18 января, со ссылкой на иностранные газеты говорилось о 4600 убитых и раненых. Такое количество жертв будто бы значилось в списке, поданном журналистами министру внутренних дел. В советское время цифра 4600 жертв стала официальной и вошла в Большую советскую энциклопедию. Как выяснили исследования доктора исторических наук А. Н. Зашихина, эта цифра восходит к неподтверждённому сообщению агентства «Рейтер» от 26 января (которое в свою очередь ссылалось на сообщение петербургского корреспондента Le Journal «во время приема, данного министром внутренних дел редакторам газет, последние вручили этому чиновнику список лиц,..., который был составлен их репортерами»). При этом ранее корреспондент Рейтер в телеграмме от 9 (22) января сообщал о распространяемых слухах про 20 000 убитых, подвергая их достоверность сомнению.

Подобные завышенные цифры сообщали и другие иностранные агентства. Так, британское агентство «Лаффан» сообщало о 2000 убитых и 5000 раненых, газета «Дейли мейл» — о более 2000 убитых и 5000 раненых, а газета «Стандард» — о 2000—3000 убитых и 7000—8000 раненых. В ряде случаев корреспонденты оговаривали, что по всей видимости дело идет об «абсурдных преувеличениях» из сообщений очевидцев. Впоследствии все эти сведения не подтвердились. Журнал «Освобождение» сообщал, что некий «организационный комитет Технологического института» опубликовал «тайные полицейские сведения», определявшие число убитых в 1216 человек. Никаких подтверждений этого сообщения не найдено.

В дальнейшем попытки определить количество жертв предпринимались разными авторами. Так, по мнению священника Гапона, убитых было от 600 до 900 человек, а раненых не менее 5000. Французский журналист Э. Авенар, автор книги «Кровавое воскресенье», определял число убитых в 200—300 человек, а раненых в 1000—2000 человек. Журналист опирался на сообщения о том, что часть убитых была скрыта от публики. По некоторым рассказам, в Обуховской больнице все подвалы были завалены телами убитых, тогда как публике предъявили всего 26 тел. Тайные подвалы с трупами видели также в Мариинской и других больницах города. Наконец, ходили упорные слухи об убитых, которые не поступили в больницы, а хранились в полицейских участках, а затем были тайно захоронены в общих могилах. В пользу этих слухов говорил тот факт, что некоторые родственники убитых не нашли тела своих близких ни в одной больнице.

В 1929 году в советском журнале «Красная летопись» были опубликованы воспоминания бывшего врача Обуховской больницы А. М. Аргуна. Врач опровергал слухи о неучтённых трупах, будто бы хранившихся в тайных подвалах больниц, и сообщал цифры поступивших в больницы убитых и раненых, близкие к официальной статистике. В статье также приводилась подробная классификация убитых по больницам, профессиям и характеру ранений.

Советский историк В. И. Невский в своей статье «Январские дни в Петербурге 1905 года» высказал предположение, что убитых было от 150 до 200 человек, раненых от 450 до 800, а общее число пострадавших — от 800 до 1000. Историк исходил из того, что официальная статистика не учитывала пострадавших, не поступивших в больницы, а таковых, по сообщениям очевидцев, было немало. Некоторых убитых и раненых подбирали знакомые и отвозили на извозчиках прямо домой. Многие раненые не обращались в больницы, опасаясь репрессий со стороны властей, и лечились у частных докторов. Кроме того, в официальной статистике есть явные упущения. Например, многие очевидцы рассказывали о детях, убитых в парке Александровского сада, а в официальном списке убитых нет ни одного лица моложе 14 лет. Наконец, официальная статистика не учитывает жертв столкновений 10, 11 января и последующих дней.

Советский историк В. Д. Бонч-Бруевич в своём исследовании о событиях 9 января предпринял попытку определить количество жертв на основании статистики выстрелов]. Бонч-Бруевич собрал сведения военных рапортов о количестве залпов, произведённых разными воинскими подразделениями 9 января, и помножил их на число стрелявших солдат. В итоге получилось, что 12 ротами различных полков было произведено 32 залпа, всего 2861 выстрел. Вычтя из этой цифры возможное количество осечек и промахов, советский историк пришёл к выводу, что общее число пострадавших от залпов должно быть не менее 2000 человек. Если же прибавить к ним пострадавших от одиночных выстрелов, холодного оружия и копыт лошадей, их должно быть ещё в два раза больше. Однако методы подсчёта, которыми пользовался Бонч-Бруевич, были поставлены под сомнение другими историками.

Список лиц, убитых и умерших от ран в разных больницах г. С.-Петербурга, полученных 9 января 1905 года

Фамилия имя отчество Возраст Звание и место жительства Занятия

1 Азелицкий Павел Павлов 30 лет крестьянин Псковской губ. Опоченецкого у. Вороницкой вол. дер. Тоболенца фрезеровщик в пушечной мастерской Путиловского завода
2 Алексеев Дмитрий Алексеев 33 года крестьянин Псковской губ. Новоржевского у. Анолинской вол., дер. Милохина чернорабочий химического завода
3 Алексеев Терентий 34 года запасной нижний чин из крестьян Костромской губ. Гахичского у. Рылеевской вол., дер. Костеля рабочий Путиловского завода
4 Андерсон Иоганн-Вильгельм Осипов 55 лет мещанин г. Газентопа Курляндской губ. столяр на фортепианной фабрике Смита на 6-й роте
5 Андрус Тенис Тенисов 20 лет мещанин пос. Колпино столяр-поденщик
6 Антонов Петр 30 лет крестьянин Тверской губ. Старицкого у. Ефимьяновской вол., дер. Шутово рабочий завода Гесслера
7 Аркадьев Федор Аркадьев 21 год крестьянин Новгородской губ. Боровичского у. Николо-Мошинской вол. д. Луканева рабочий в вагонных мастерских Николаевской железной дороги
8 Архангельский Константин 23 года Темрюкский мещанин Кубанской обл. столяр без определенных занятий
9 Архаров Александр Селиверстов 48 лет крестьянин Рязанской губ. Ранненбургского у. Зиморской вол. рабочий Путиловского завода
10 Афанасьев Николай 23 года крестьянин Новгородской губ. Старорусского у. Славитинской вол. наборщик типографии Скороходова
11 Барабанщиков Устин Гаврилов 48 лет крестьянин СПб. губ. Ямбургского у. Опальской вол., дер. Ялисковиц слесарь Александровского механического завода
12 Баранский Григорий Осипов (Израиль-Гершен Иоселев) 26 лет мещанин г. Борисова наборщик типографии «Биржевые ведомости»
13 Белова Мария Константинова 16 лет крестьянка Калужской губ. Медынского у. Кирилинской вол. дер. Волюпина без занятий
14 Белунский Мовша Гиршев 40 лет СПб. мещанин чернорабочий на Путиловском заводе
15 Бердичевская Мария 30 лет повивальная бабка служила в страховом об-ве «Надежда» за писца
16 Бибичин Иван Никандров 16 лет СПб. мещанин слуга в чайном трактире
17 Богданов Ефрем Богданов 37 лет крестьянин Витебской губ. Велижского у. Церковинщенской вол. дер. Рябцева рабочий на Путиловском заводе
18 Богданов Тарас 35 лет крестьянин Псковской губ. Островского у. Мясовской вол. дер. Товнева столяр резиновой мануфактуры
19 Большаков Никифор Степанов 32 года крестьянин Костромской губ. Варнавинского у. Тонкинской вол., дер. Ларионова чернорабочий в С.-Пб. порту
20 Васильев Дмитрий Васильев 18 лет крестьянин С.-Пб. губ. Гдовского у. Тупицинской вол. дер. Гнилище рабочий Путиловского завода
21 Васильев Иван Васильев 24 года крестьянин Смоленской губ. Сычевского у. Богоявленской вол. дер. Зубова председатель собрания 3-го округа фабрично-заводских рабочих, без занятий
22 Васильев Ларион Васильев 28 лет крестьянин Псковской губ. Опочецкого у. Красногорской вол. дер. Морозова чернорабочий Путиловского завода
23 Васильева Евдокия 51 год крестьянка Смоленской губ. Сычевского у. Богоявленской вол. дер. Безыменной чернорабочая на фабрике Шавина
24 Волков Максим Петров 24 года мещанин г. Чернигова, технический мастер слесарь на Путиловском заводе
25 Ганин Николай Федоров 42 года крестьянин Витебской губ. Дриссненского у. Кохановской вол. д. Рополушево чернорабочий вагонной мастерской Путиловского завода
26 Голубев Гавриил Нефедов 40 лет крестьянин Московской губ. Серпуховского у. Стремиловской вол. дер. Круги столяр на заводе Речкина
27 Дивас Фридрих 29 лет колпинский мещанин, запасной нижний чин рабочий столярной фабрики Васильева
28 Домашкович Николай Васильев записан со слов доставившего его лица
29 Евдокимов Анисим Евдокимов 44 года крестьянин Псковской губ. Великолуцкого у. Вагорской вол. дер. Родионова рабочий Путиловского завода
30 Егоров Андрей Егоров 42 года крестьянин Тверской губ. Осташевского у. Боговской вол. дер. Горки чернорабочий Путиловского завода
31 Егоров Григорий Егоров 41 год крестьянин Тверской губ. Новоторжского у. Васильевской вол. дер. Касперья рабочий Путиловского завода
32 Егоров Константин Егоров 29 лет крестьянин Смоленской губ. Юхновского у. Кикинской вол. дер. Дрягилевки рабочий Путиловского завода
33 Егоров Константин Илларионов 55 лет мещанин г. Вышнего Волочка чернорабочий на фабрике бронзовых изделий Шульца, Болдырев 5
34 Егоров Осип Егоров 30 лет крестьянин Смоленской губ. Юхновского у. Кикинской вол. дер. Дрягилевки рабочий Путиловского завода
35 Ежов Павел Гурьянов 15 лет крестьянин Новоторжского у. Васильевской вол. дер. Костылева мальчик в конторе «Надежда»
36 Еромолаев Иван Ермолаев 23 года крестьянин Новгородской губ. Старорусского у. Довжинской вол. дер. Малых чернорабочий Путиловского завода
37 Жаворонков Степан 20 лет крестьянин Тульской губ. Веневского у. Подхоженской волости и села ткач на Ново-бумагопрядильне
38 Жилинский Василий Михайлов 26 лет крестьянин Новгородской губ. и уезда, Чернацкой вол., дер. Кусон слесарь мастерской Кольбе
39 Жолткевич Владимир Михайлов 34 года поручик помощник пристава Петергофского участка
40 Жуков Василий Петров 34 года крестьянин С.-Пб. губ. Лужского у. Хмеро-Посолодинской вол. дер. Зеленска слесарь Путиловского завода
41 Завьялов Иван 30 лет демьянский мещанин мастер Инструментального завода
42 Заломин Яков Иванов 30 лет крестьянин Владимирской губ. Гороховецкого у. Фоминской вол. с. Растригина рабочий Путиловского завода
43 Иванов Александр Николаев 21 год мещанин г. Луги чернорабочий-клепальщик на Путиловском заводе
44 Иванов Владимир 38 лет колпинский мещанин рабочий фабрики Кибель
45 Иванов Иван Иванов 24 года крестьянин Псковской губ. Великолуцкого у. Вязовской вол. дер. Редкова рабочий Путиловского завода
46 Иванов Николай Иванов 45 лет
47 Иванов Николай Федоров 33 года колпинский мещанин, футлярщик; работал в переплетной мастерской Паульсона Литейный пр. 15
48 Иванов Поликарп 46 лет крестьянин Тверской губ. Зубцовского у. Артемовской вол. дер. Рикова рабочий Путиловского завода
49 Иванов Яков Осипов 25 лет крестьянин Ярославской губ. Пошехонского у. Займищенской вол., дер. Тюрилова конфетный мастер на фабрике Корнилова
50 Иванова Александра 41 год
51 Карпов Иван Афанасьев 27 лет крестьянин Тульской губ. Ефремовского у. Хорошевской вол. дер. Хороших Вод рабочий Путиловского завода
52 Кириллов Михаил 17 лет крестьянин Ярославской губ. Пошехонского у. дер. Барнино ученик слесарной мастерской
53 Клебах Отто-Эдуард Янов 28 лет крестьянин Лифляндской губ. Валкского у. Лизумской вол. столяр, работал в магазине Тонет
54 Климентьев Ларион Григорьев 19 лет крестьянин Витебской губ. Себежского у. Сутоцкой вол. дер. Заселихи чернорабочий на металлическом заводе Речкина за Московской заставой
55 Колтунов Семен Леонтьев 42 года запасной унтер-офицер из крестьян Воронежской губ. Богучарского у. Старолюбоватской вол. и слободы дядька лицея Императора Александра I
56 Косуленков Дмитрий Степанов 24 года крестьянин Ярославской губ. Мологского у. Пловенской вол. дер. Вакульева рабочий на вагоностроительном заводе
57 Крикова Екатерина Иванова 26 лет крестьянка Ярославской губ. Мологского у. Броктовской вол. неизвестно
58 Кругляков Андрей Иванов 18 лет крестьянин Тверской губ. Ржевского у. Гривинской вол., дер. Яковлева чернорабочий-поденщик
59 Кула Карл Карлов 14 лет финляндский уроженец г. Або ученик серебряной мастерской Армфельд, Екатерининский канал, 42
60 Курочкин Андрей Ильин 15 лет крестьянин Тульской губ. Алексинского у. Ильинской вол. дер. Пынино мальчик технической конторы Путиловского завода
61 Лаврентьев Прокофий Лаврентьев 46 лет С.-Пб. мещанин пильщик Путиловского завода
62 Ландсберг Александр Игнатьев 41 год мещанин г. Пскова переплетчик в типографии
63 Лезовский Емельян Францев 18 лет мещанин г. Гезентоп, Курляндской губ. рабочий на писчебумажной фабрике Варгунина
64 Логунова Луния Павлова 46 лет жена ратника ополчения из мещан г. Черни Тульской губ. хозяйством (муж работает на Путиловском заводе)
65 Луговкин Павел Иванов 21 год крестьянин Тверской губ. Весьегонского у. Телятинской вол. дер. Михалева портной
66 Лури Борис 26 лет студент Горного института
67 Максимовский Василий Кузьмин 34 года крестьянин Рязанской губ. Зарайского у. Дединовской вол. и села подручный дворник дома, убит пулей, пробив стену дворницкой
68 Матвеев Лаврентий Матвеев 56 лет крестьянин Смоленской губ. Духовщинского у. Копьеровской вол. дер. Новой рабочий Путиловского завода
69 Матвеев Яков Матвеев 22 года крестьянин Тверской губ. Зубцовского у. Кружской вол. дер. Боровой токарь Путиловского завода
70 Медников Павел Иванов 17 лет крестьянин Вологодской губ. и уезда, Новоленской вол. дер. Маринска корабельный мастер Путиловского завода
71 Мельников Петр Петров 20 лет крестьянин Рязанской губ. Пронского у. Перевлевской вол. с. Кстья токарь на Путиловском заводе
72 Михайлов Егор 18 лет крестьянин Тверской губ. Новоторжского у. слесарь
73 Мухин Федор Федоров 16 лет крестьянин Новгородской губ. Крестецкого у. Пожарской вол. дер. Концова токарь Невского судостроительного завода
74 Никитин Алексей Петров 18 лет крестьянин Владимирской губ. Покровского у. дер. Бойдина рабочий Путиловского завода
75 Николаев Федор 23 года крестьянин Новгородской губ. Боровичского у. Николо-Мошинской вол. дер. Чертов рабочий Семеновского завода
76 Обухов Павел 19 лет крестьянин Ярославской губ. Пошехонского у. Ермаковской вол. дер. Барнина столяр фабрики Мельцера
77 Орлов Сергей Романов 19 лет крестьянин Тверской губ. Бежецкого у. Яковлевской вол. дер. Осташек токарь на ламповом заводе Савельева на Обводном канале
78 Оррас Константин Юрьев 26 лет крестьянин Эстляндской губ. Ревельского у. Александровской вол. общ. Габбат слесарь и конторщик в фотографическом магазине Иохим и К, Невский, д. З
79 Пискунов Николай Иванов 32 года крестьянин Ярославской губ. Угличского у. Старской вол. дер. Коровайцева чернорабочий
80 Платонов Михаил Иванов 30 лет крестьянин Тверской губ. Новоторжского у. Никольской вол. дер. Уятина чернорабочий на химическом заводе
81 Прокофьев Евдоким 16 лет крестьянин Псковской губ. Опоченецкого у. Старицкой вол. дер. Церковной мальчик бакалейной лавки


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 05 апр 2017, 18:10 
Не в сети

Зарегистрирован: 18 мар 2017, 23:19
Сообщения: 57
NT2 писал(а):
asir77777 писал(а):
ты (не имею ввиду конкретно тебя)
спокойно можешь иметь ввиду меня, потому что судей, отправивших на расстрел людей за "хулиганство против символов державы", надо убивать; работодателей, не заплативших месяцами, которые насмерть забивают рабочих, попытавшихся взять отработанное продукцией или инструментами, надо убивать; политиков, голосующих за законы, по которым например усложняется процедура лечения детей за границей, надо убивать; попов, которые благословляют погромщиков, надо жечь в их же церквах (и лимузинах); паханов ОПГ - этих вообще пачками, вкупе с их пайщиками из полиции и налоговой службы - убивать; ну и так далее - НАДО. Не потому что нравится (кому такое может нравиться), а потому что только так можно ограничить беспредел властников в дореволюционной обстановке.
asir77777 писал(а):
ты (не имею ввиду конкретно тебя) отнимаешь жизнь у человека - вот это и плохо.. террор и эксы принуждают людей под страхом смерти отдать или сделать что то против своей воли!
те ЛЮДИ, которые становятся мишенями эксов и индивидуального террора, по своей воле вершат насилие над остальными людьми, так что они получают то, что сеют.
Ответ на насилие вполне нравственный акт.
Цитата:
анархисты ПРИНУЖДАЮТ людей, УБИВАЮТ людей за несогласие, за иные взгляды!
ты что съел? не за взгляды, даже не за слова (как говорили в 1980ых в Чернигове: "языком хоть йух лижи, но кулаки не распускай"), а за ДЕЛА - дела мерзкие, кровавые.
Убеждать пойдешь мерзавцев? или поставишь им ультиматум - прекращай немедленно или сдохни!
Цитата:
очень напоминает СОВОК КОММ нелюди
хмык
а революционеров, заваливших АІІ блядь "Освободителя" не очень напоминает?
Веру Засулич? Фани Каплан?

Цитата:
ублюдки убивали людей, ради каких то целей и называли себя анархистами
когда некий "ублюдок" застрелил работодателя, систематически давящего рабочих, кто тут ублюдок и о каких целях речь?
Цитата:
все эти борцуны за террор, из 19-20 веков, достойны только одной участи - НАРЫ!
ага, понял. Тебе скорбно по добрым жандармам, острогам, этапам и прочим прелестям "России, которую потеряли"

Что тебе тут, на ЕФА, надобно собственно? Объяснять анархистам насколько ублюдочна идея свободы и как хорош просвященный абсолютизм?

Цитата:
не стрелять надо, не бегать, вытаращив зенки с красным саваном, потрясая наганом, насилуя и убивая, а АГИТИРОВАТЬ, ПРОПАГАНДИРОВАТЬ анархию и своих представителей, которых и необходимо избрать для управления обществом, ради счастливой жизни людей

НАСИЛУЯ?
ты ебанулся, если мягко выражаться
ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ДЛЯ УПРАВЛЕНИЯ?!
ты точно ебанулся
анархообщество не управляется, оно САМОуправляется

Скрытый текст: :
НАГАНОМ?! хихик

Цитата:
бойкотом
да пофиг всем властникам на твои бойкоты
Цитата:
НАСТОЯЩАЯ СИЛА, которая не в оружии и не в деньгах и не в количестве шахидов анархистов, а в ПРАВИЛЬНОМ, ВЫГОДНОМ для самих людей , ИЗБРАНИИ достойных во власть !
знаешь, 5 минут назад мне показалось, что ты просто наивный, но теперь уже ясно, что ты просто контра прикрытая. Вроде как озабочен за анархию, а исподволь внушаешь, что анархии просто не бывает, что нужна миру единственно "ДОБРАЯ" ВЛАСТЬ.

Мне твоя демагогия неинтересна.
Тем более, что и тролить тонко ты не научился. Глупый троль - отличная реклама того, на что троль пытается гадить.


совет: не суйся в темы раздела Анархокоммунизма - лично будут тереть ВСЕ что ты туда запостишь, даже не спрашивая товарищей (за что и отвечу перед ними, если потребуют).
Проповедникам демократического монархизма там нет места.
Как долго тебя будут терпеть в остальных разделах ЕФА - для меня не имеет значения

в заключение ИЗВИНЯЮСЬ, что посчитал тебя таки умным, хоть и зацикленным на ненасилии. Я ошибся. Ты не умен и не противник насилия, ты за насилие ЗАКОННОЕ - твоя реплика про нары выдала подлинную и подноготную, причем без ПОДЛИННИКА (в словаре Даля объясняется что это такое) и без вырывания ногтей, хихик.

Скрытый текст: :
блин, откуда такие идиоты берутся, а? срам человечества


NT2
поэтому анархисты, читай бандиты, в 19-20 веках и не добились торжества анархии..потому что убивали, грабили, насиловали и врали.. цель, типа оправдывает средства.. маккиавелли простительно, он жил сотни лет тому назад, но тысячи лет резали и убивали друг друга ради справедливости и правды.. и что? ничего не получилось и не получится, пока среди анархистов есть людоеды ,и убийцы и маньяки.. не достичь справедливости несправедливостью..не постичь правды, если везде ложь.. не получится никакого справедливого общества, если к нему шли путем крови и обмана.. получится только одно - муки народов, кровь, гибель и слезы! ты даже этого не понимаешь, хотя история цивилизации утверждает сие правило десятки раз.. безголовым фанатикам, шахидам бесполезно объяснять, вас необходимо собрать и изолировать от людей, пока не поумнеете.. а иначе вы опять устроите людям кровопускание и геноцид.. сдохни , шахид ебучий, сдохни и побыстрее, хоть от одной мрази люди отделаются.. вот тебе и хихик, амеба..


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 06 апр 2017, 09:29 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2345
Откуда: ленинград
Википедия

https://ru.m.wikipedia.org/wiki/%D0%9B% ... 0%B5%D0%BB
Ленский расстрел

Ле́нский расстре́л — трагические события 4 (17) апреля 1912 года на приисках Ленского золотопромышленного товарищества, расположенных в районе города Бодайбо на притоке Лены реках Витиме и Олёкме. В результате забастовки и последующего расстрела рабочих правительственными войсками пострадало, по разным оценкам, от 250 до 500 человек, в том числе 150—270 человек погибло.

Собственники компании

На момент забастовки 66 % акций «Ленского золотопромышленного товарищества» («Лензолото») принадлежало компании «Lena Goldfields»[1]. Компания была зарегистрирована в Лондоне. Акции компании торговались в Лондоне, Париже и в Санкт-Петербурге. 70 % акций компании «Lena Goldfields», или около 46 % акций «Лензолота» находилось в руках русских промышленников, объединённых в комитет российских вкладчиков компании. 30 % акций компании «Lena Goldfields», или около 20 %[1] акций «Лензолота» было в руках британских бизнесменов. Примерно 30 % акций «Лензолота» владели Гинцбурги и их компаньоны.

Управление добывающей компанией
Несмотря на то что большинство акций «Лензолота» находилось в руках «Lena Goldfields», непосредственное управление Ленскими рудниками осуществляло «Лензолото» в лице Гинцбурга. Правление товарищества, действовавшее на момент забастовки, было избрано в июне 1909 года[2]:

Директор-распорядитель — барон Альфред Горациевич Гинцбург;
Директора правления — М. Е. Мейер и Г. С. Шамнаньер;
Члены ревизионной комиссии — В. В. Век, Г. Б. Слиозберг, Л. Ф. Грауман, В. 3. Фридляндский и Р. И. Эбенау;
Кандидаты в члены правления — В. М. Липин, Б. Ф. Юнкер и А. В. Гувелякен;
Управляющий приисками — И. Н. Белозёров.
Таким образом, к 1912 году сформировалось несколько влиятельных групп акционеров, заинтересованных в контроле над крупнейшей российской золотодобывающей компанией. С одной стороны, происходил конфликт интересов русского и британского бизнеса в правлении головной компании «Lena Goldfields», с другой — представители управляющей компании (и бывшие владельцы) «Лензолота» (во главе с бароном Гинцбургом) пытались не допустить фактического контроля над приисками со стороны правления «Lena Goldfields»[1].

Современные исследователи связывают забастовку и последующие трагические события на Ленских приисках с деятельностью по установлению контроля над приисками (рейдерством)[источник не указан]

Условия труда и быта рабочих

Заработная плата
В целом размер заработной платы позволял ежегодно вербовать основных рабочих в количестве выше необходимого. Вербовать новых рабочих Гинцбургу помогало министерство внутренних дел. Вербовка шла практически по всей территории империи. В 1911 году около 40 % рабочих было завербовано в Европейской части России. Подписавший договор работник получал в качестве аванса 100 рублей (полугодовое жалование рабочего в Москве) и отправлялся под наблюдением полиции на прииски.

Из письма Гинцбурга главноуправляющему И. Н. Белозёрову: «…Теперь мы положительно наводнены предложениями, поступающими с разных мест, особенно из польского края и из Одессы, но есть и из других городов… Воспользоваться содействием Министерства [внутренних дел] нам кажется более чем желательным, и вот по каким соображениям: 1. Раз наёмка на прииски является для известной части населения истым благодеянием, то можно этим обстоятельством воспользоваться для того, чтобы понизить плату, против существующей у нас теперь. И пониженная плата представляется чем-то вроде Эльдорадо для голодного народа. На всякий случай мы сообщили полиции плату на 30 % ниже существующей. 2. Мы не считаем, что есть какой-либо риск в том, чтобы нашелся лишний народ. При излишке рабочих вам легче будет предъявлять к рабочим более строгие требования, опять-таки присутствие лишнего народа в тайге может содействовать понижению платы, какую цель следует всеми мерами и преследовать…»

Заработная плата горнорабочих составляла 30-55 рублей в месяц[3], то есть была примерно вдвое выше, чем у рабочих в Москве и Санкт-Петербурге[4], и в десять-двадцать раз выше денежных доходов крестьянства. Однако непредусмотренный договором найма женский труд[5] (равно как и труд подростков[6]) оплачивался низко (от 84 коп. до 1,13 рубля в день), а в ряде доказанных случаев не оплачивался вообще.

Кроме того, до 1912 года «разрешались» сверхурочные старательские работы по поиску золотых самородков. Данные работы повременно не оплачивались, найденные самородки сдавались администрации по утверждённым расценкам на золото. В лавке «Лензолота» за грамм самородного золота давали 84 копейки. В лавках частных перекупщиков — от одного до 1,13 рубля за грамм[7]. В случае удачи, рабочий за год такой работы мог накопить до тысячи и более рублей. Непосредственно перед забастовкой старательские работы были запрещены, и, кроме того, администрацией были предприняты дополнительные меры, ограничивающие возможность поиска самородков на рабочих местах.

Продолжительность рабочего дня
По договору найма, который подписывал каждый рабочий, и по официальному распорядку (утверждённому Министерством торговли и промышленности) продолжительность рабочего дня в период с 1 апреля по 1 октября составляла 11 часов 30 минут в сутки, а с 1 октября по 1 апреля — 11 часов при односменной работе. При двусменной работе — 10 часов. В случае необходимости управляющий мог назначать три смены рабочих по 8 часов. При работе в одну смену рабочий день начинался в 5 часов утра; с 7-ми до 8-ми часов — первый перерыв; с 12-ти до 14-ти — второй перерыв; в 19 часов 30 минут (в зимнее время в 19 часов) — конец работы.

В реальности рабочий день мог длиться до 16-ти часов, поскольку после работы рабочим «разрешались» старательские работы по поиску самородков.

Условия труда
Добыча золота проходила в основном в шахтах в условиях вечной мерзлоты. Ледник приходилось разогревать кострами, а талую воду безостановочно откачивать. Механизация добычи, несмотря на значительные вложенные средства, была на недостаточном уровне, многие работы приходилось делать вручную. Спускаться в 20-60 метровые шахты приходилось по вертикальным обледенелым лестницам. Рабочие работали по колено в воде. После смены рабочим, в сырой от воды робе, приходилось идти по лютому морозу несколько километров до бараков. По данным Кудрявцева Ф. А. в 1911 году было зафиксировано 896 несчастных случаев с 5442 рабочими[8]. Остро не хватало врачей и мест в больнице. Один врач обслуживал 2500 рабочих, не считая членов их семей. Правительственная и общественная комиссия Государственной Думы впоследствии признали медицинское обслуживание рабочих неудовлетворительным[9].

Бытовые условия
Рабочие бараки «Лензолота» были переполнены, мест для рабочих не хватало. Часть рабочих были вынуждены снимать частные квартиры для проживания. На оплату частных квартир уходило до половины заработка. Кроме того, как впоследствии установила комиссия, лишь около 10 % бараков удовлетворяло минимальным требованиям для жилых помещений.

Член комиссии Керенского, А. Тющевский писал: «Товарищи, нам здесь делать нечего, нам остается одно: посоветовать рабочим поджечь эти прогнившие, вонючие здания и бежать из этого ада, куда глаза глядят».

Пользуясь покровительством иркутских и бодайбинских властей, администрация «Лензолота» монополизировала в регионе торговлю и транспорт, вынуждая рабочих отовариваться только в лавках, принадлежащих «Лензолоту», и передвигаться только на транспорте компании. Часть оплаты выдавалась в виде талонов в лавки компании, что было законодательно запрещено в Российской империи. Номинал талонов был достаточно велик, а разменивать талоны не было возможности. Рабочие были вынуждены покупать ненужные товары, чтобы отоварить талоны полностью.

Положение женщин и подростков
По договору найма привозить на прииски жен и детей запрещалось. Рабочий мог привезти семью только с разрешения управляющего, таким образом, изначально попадая в зависимость от воли администрации. Женщин на приисках было достаточно много (до 50 % от количества мужчин). Находясь в зависимом положении от администрации, женщины часто были вынуждены работать против своей воли, за низкую заработную плату, либо вообще без оплаты. Нередки были случаи сексуальных домогательств к женщинам со стороны администрации[5].

Забастовка

К концу 1911 года обострились противоречия между основными акционерами «Лензолота». На бирже велась непрерывная борьба между медведями и быками. В прессе неоднократно сообщалось о массовых волнениях и забастовках на Ленских приисках, однако рынок, привыкший к провокациям в адрес данной компании, практически не реагировал на СМИ.

В то же время на самих приисках росло недовольство рабочих. Ухудшающиеся условия труда и фактическое запрещение рабочим дополнительного заработка на самородном золоте создавало условия для забастовки.

Повод
Непосредственным поводом для забастовки послужила «история с мясом» на Андреевском прииске, пересказанная в мемуарах участников во множестве версий:

рабочему прииска (иногда называются конкретные фамилии) выдали протухшее мясо;
инспекция рабочих нашла в поварском котле конскую ногу;
женщина (жена одного из работников, либо одна из «мамок»[комм. 1]) купила в лавке кусок мяса, похожий на конский половой орган.
Версии в источниках иногда частично объединяются, но сходятся в одном, рабочие получили непригодное в пищу мясо.

Забастовка началась стихийно 29 февраля (13 марта) на Андреевском прииске, но затем к ней присоединились и рабочие других приисков. К середине марта число бастующих превысило 6 тысяч человек.

Помимо тяжёлых климатических условий и 16-часового рабочего дня с одним выходным, была установлена низкая заработная плата, которая частично выдавалась в виде талонов в приисковые лавки, где качество продуктов было крайне низкое при достаточно высоких ценах. Кроме того, из зарплаты удерживались штрафы за множество нарушений, а также практически отсутствовала техника безопасности: на каждую тысячу человек приходилось свыше семисот травматических случаев в год.

Требования рабочих
3 марта 1912 года протоколом собрания рабочих зафиксированы следующие требования к администрации приисков[10]:

Улучшить жилищные условий рабочих (холостым — одна комната на двоих, семейным — одна комната).
Улучшить качество продуктов питания.
Увеличить жалование на 30 %.
Запретить увольнения в зимнее время. Уволенным в летнее время должен выдаваться бесплатный проездной билет до Жигалово.
Установить 8-часовой рабочий день. В предпраздничные дни — 7-часовой. В воскресные дни и двунадесятые праздники — выходить на работу только по желанию работников, работать в эти дни не более 6 часов, заканчивать работу не позднее 1 часу дня и учитывать работу в эти дни за полтора дня.
Отменить штрафы.
Не принуждать женщин к труду.
К рабочим обращаться не на «ты», а на «Вы».
Уволить 25 служащих администрации приисков (по списку рабочих).
Всего рабочими было выдвинуто 18 требований и 4 гарантии (См. полный список требований)

Расстрел
Телеграмма директора Департамента полиции Белецкого начальнику Иркутского губернского жандармского управления от 30 марта 1912 г.: «Предложите непосредственно ротмистру Трещенкову непременно ликвидировать стачечный комитет…».

3 (16) апреля 1912 года были арестованы основные руководители забастовки (в том числе Т. М. Соломин), а 4 (17) апреля 1912 года состоялось шествие более чем двух тысяч рабочих Ленских золотых приисков в знак протеста против ареста членов стачечного комитета. Шествие было мирным, но по приказу жандармского ротмистра Трещенкова солдаты открыли огонь по рабочим.

Оценки количества жертв
Данные о количестве жертв расстрела в источниках разнятся. Согласно данным советской истории[11], зафиксированным практически во всех энциклопедиях и справочниках, во время трагических событий было убито 270 и ранено 250 человек.

Иные данные:

На следующий день после трагедии газета «Русское слово» со ссылкой на «Консультативное бюро иркутских присяжных поверенных» сообщила о 150 убитых и более чем 250 раненых[2].

В книге «Ленские прииски»[12], вышедшей в 1937 году в серии «История заводов», приводятся разноречивые данные — от 150 убитых и 100 раненых[комм. 2], до 270 убитых и 250 раненых со ссылкой на социал-демократическую газету «Звезда». Между тем, согласно публикациям в самой газете «Звезда» от 8 апреля 1912 года[комм. 3], убитыми значилось 170 человек и ранеными — 196[2]. В итоговых документах двух комиссий, расследовавших Ленский расстрел, нет данных о количестве погибших, но говорится о взятии показаний от раненых в количестве 202 человек.

Расследование событий

Ленские события обсуждались в Государственной Думе. Выступавший на заседании Думы министр внутренних дел Макаров заявил: «Так было, так будет!». Как пишет Троцкий, «под аплодисменты правых депутатов».[13]

Для расследования трагических событий было создано две комиссии. Одна — правительственная под руководством сенатора С. С. Манухина, другая — общественная, созданная Государственной Думой, которую возглавил малоизвестный в то время адвокат А. Ф. Керенский, сочувствовавший эсерам.

19 мая комиссия Манухина одновременно с комиссией Керенского отправились на место событий. По железной дороге обе комиссии 25 мая 1912 года прибыли в Иркутск. 18 июля 1912 года Манухин отдает прокурору Иркутского окружного суда приказ о возбуждении дела против главного виновника происшедшей бойни, ротмистра Трещенкова, отдавшего приказ открыть стрельбу.

Керенский вспоминал о работе в комиссии[2]: «Ситуация на золотых приисках сложилась неловкая. Правительственная комиссия сенатора Манухина заседала в одном здании, а наша штаб-квартира располагалась на той же улице в доме напротив. Обе комиссии вызывали свидетелей и устраивали перекрестные допросы, обе записывали показания служащих Лензолото и готовили донесения. Сенатор Манухин отослал свой доклад в зашифрованном виде министру и царю, а мы отправили свой телеграфом для Думы и прессы. Излишне и говорить, что приисковая администрация была весьма задета нашим вторжением, но ни сенатор, ни местные власти не мешали нашей работе. Напротив, генерал-губернатор Восточной Сибири Князев относился с симпатией к нашей работе, а иркутский губернатор Бантыш[14] и его чиновник для особых поручений А. Малых оказали нам немалую помощь»

За причастность к преступному деянию ротмистр Трещенков был уволен со службы в жандармском корпусе, разжалован в рядовые и зачислен в пешее ополчение С.-Петербургской губернии. С началом Первой мировой войны в 1914 году, после его настойчивых просьб, он по «высочайшему соизволению» был допущен в действующую армию. Служил в 257 пехотном Евпаторийском полку. «В бою с австро-германцами 15 мая 1915 г. у д. Пакло убит неприятельской ружейной пулей в лоб, в то время, когда вёл свой батальон в атаку, идя во главе его. Похоронен на кладбище в с. Подзияч».

Дальнейшие события

До 1917 года
Несмотря на расстрел рабочих, стачка на приисках продолжалась до 12 (25) августа, после чего свыше 80 % рабочих покинули прииски. В том числе: рабочих мужчин — 4738 человека, женщин — 2109, детей — 1993[15]. На их место были наняты новые рабочие. Доля компании «Lena Goldfields Co., Ltd» была снижена с 66 % до 17 %. Владельцы приисков в результате забастовки понесли убытки размером около 6 миллионов рублей[комм. 4]. В связи с трагическими ленскими событиями Министерство финансов отказалось финансировать строительство остро необходимой для приисков узкоколейной дороги Иркутск—Жигалово—Бодайбо.

Расправа над мирным шествием рабочих вызвала стачки и митинги по всей стране, в которых участвовали около 300 тыс. человек[16].

И. Сталин в большевистской газете «Звезда» от 19 апреля 1912 года писал: «Всё имеет конец — настал конец и терпению страны. Ленские выстрелы разбили лёд молчания, и — тронулась река народного движения. Тронулась!.. Всё, что было злого и пагубного в современном режиме, всё, чем болела многострадальная Россия, — всё это собралось в одном факте, в событиях на Лене»

Советский период
В 1925 году, используя советский декрет о концессиях[17], компания «Лена голдфилдс» вновь получила право производить работы на сибирских (включая Ленские) золотых месторождениях сроком на 30 лет. Компании также были переданы: Ревдинский, Биссердский, Северский металлургический заводы, Дегтярское, Зюзельское, Егоршинские угольные копи. При том, что доля советской власти была всего 7 %, а доля «Лены Голдфилдс» — 93 %[18]. В 1929 году компания была вынуждена прекратить свою деятельность. В 1930 году арбитраж признал иск компании «Лена голдфилдс» к советскому правительству на сумму 65 млн долларов США. В 1968 году советское правительство признало иск.

28 мая 1996 г. газета «Восточно-Сибирская правда» опубликовала статью «Два ленских расстрела», в которой со ссылкой на дело № 7912 из архива ФСБ по Иркутской области, заявила, что «в 1938 году в городе Бодайбо по приговору Тройки было расстреляно 948 рабочих Ленских приисков»[19]

Дополнительная информация

В западной печати до сих пор распространено заблуждение, что В. И. Ульянов стал использовать псевдоним Ленин после Ленских событий. Фактически псевдоним «Н. Ленин» появился задолго до указанных событий — в конце 1901 года.[20][21]

В связи с биржевыми спекуляциями акциями товарищества «Лензолото» в России стали широко известны имена двух бизнесменов: биржевого дельца Захария Жданова, который стал миллионером, играя на повышении акций, и банкира А. Н. Трапезникова, игравшего на понижение тех же ленских акций, из-за чего он разорился и покончил с собой.

За более чем 160 лет существования Ленских приисков было добыто около 1300 тонн золота[22].

В романе «Угрюм-река» Вячеслава Шишкова описывается забастовка, похожая на Ленские события 1912 года.

Спустя 100 лет после расстрела состояние Ленских приисков остаётся малопривлекательным для жизни горняков[23]. Поэтому в последние годы, несмотря на рост золотодобычи в районе, сохраняется устойчивая тенденция сокращения населения региона[24].

Комментарии

↑ «Мамки» — вид скрытой проституции, распространенный на приисках.
↑ Со ссылкой на телеграмму рабочих 2-й дистанции начальнику Иркутского горного управления С. К. Оранскому от 5 апреля 1912 года
↑ Газета «Звезда» 8 апреля 1912 года опубликовала поименные списки пострадавших рабочих
↑ Фактический убыток «Лензолота», согласно отчётности за 1912—1913 год составили 415 тыс. рублей, убытки «Lena Goldfields» — 1288 фунтов ст.

Примечания

↑ 1 2 3 Разумов О. Н. Из истории взаимоотношений российского и иностранного акционерного капитала в сибирской золотопромышленности в начале XX века // Предприниматели и предпринимательство в Сибири в XVIII – начале XX века. — Барнаул: Изд-во АГУ, 1995. — С. 139—153.
↑ 1 2 3 4 Хаген М. Ленский расстрел 1912 года и российская общественность // Отечественная история : журнал. — 2002. — № 2.
↑ Из показания рабочего Александровского прииска П. П. Лебедева комиссии сенатора Манухина по расследованию причин забастовки на Ленских приисках
↑ Кирьянов Ю. И. Бюджетные расходы рабочих России в конце XIX — начале XX вв. // Россия и мир. Памяти профессора Валерия Ивановича Бовыкина: Сб. статей. М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2001. С. 308—330
...........
.......
...



За это сообщение автора павел карпец поблагодарили - 2: NT2, Дилетант
Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 06 апр 2017, 13:36 
Не в сети

Зарегистрирован: 14 дек 2007, 23:33
Сообщения: 6544
Откуда: Днепр, Украина
В Центральный стачечный комитет во время забастовки входил как минимум один анархист-коммунист, Алексей Кузьмич Лесной. После расстрела его арестовали, в 1914 судили и дали 2 года тюрьмы. Был жив в СССР в 1934.



За это сообщение автора Дубовик поблагодарили - 2: NT2, павел карпец
Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 13 апр 2017, 20:13 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2345
Откуда: ленинград
Заметил такую вещь . Каким эпизодом русской революции. не заинтересуюсь - про это в сети уже есть отличное исследование А. Дубовика . Так и с "хлебовольцами" , в данном случае конкретно с Георгием Гогелия .
Ну а поскольку в сети "сетевой коммунизм" , то я без зазрения совести выкладываю материал в своей теме ( а если будут лайки , то отдам их "на общее" :-) ) .

Скрытый текст: :
Георгий Гогелия (1878 – 1924).
Как и юбилеи Льва Черного, Александра Атабекяна и Владимира Дебогория-Мокриевича, незамеченной в этом году осталась еще одна круглая дата – 130 лет со дня рождения Георгия Гогелия, некогда знаменитого анархиста, стоявшего в первых рядах теоретиков и практиков анархического движения эпохи борьбы с царизмом. С годами память людская стирается, и сегодня даже среди анархистов многим ничего не говорит это имя. Даже на родине Георгия, в Грузии, о нем мало кто помнит и знает. Между тем Гогелия мог бы стать одним из самых ярких символов давних связей между Россией и Грузией, - конечно, свободной России и свободной Грузии, - что особенно актуально становится в свете последних событий на Кавказе. Стать одним из исторических героев нового грузинского анархического движения, с опозданием, но возрождающегося сейчас в этой стране, которое (надеюсь) будет достойно своих идейных предшественников.
Эту статью я посвящаю одному из первых анархистов пост-советской Грузии и тезке нашего героя, тбилисцу Георгию.

Георгий Ильич Гогелия родился 6 сентября 1878 (по старому стилю) в селении Озургети Кутаисской губернии в небогатой грузинской семье. Отец стремился обеспечить будущее своим детям, дать им образование и мечтал когда-нибудь увидеть своего маленького Гоги уважаемым человеком, – сельским, а то и городским священником. В 16 лет Георгий закончил духовное училище и поступил в Кутаисскую семинарию. Однако, как и многие его современники, постигавший богословские науки молодой семинарист получил лишь отвращение к мертвым буквам катехизиса и древним библейским мифам, и уже в 1897 бросил семинарию, что вызвало скандал и разрыв с отцом.
Мечтая получить образование и приносить своему народу реальную, а не иллюзорную пользу, Гогелия уехал за границу. В том же 1897 году он поступил в агрономическое училище в Лионе, а затем перебрался из Франции в Швейцарию, где продолжил учебу в Лозаннском агрономическом училище (которое через несколько лет и закончил). В то же время Георгий интересовался точными науками, прежде всего химией, литературой и философией, став последователем эмпириокритического учения Маха и Авенариуса.
Тяга к знаниям не ограничивалась лишь изучением тонкостей будущей профессии или отвлеченной философией. На рубеже 19-го и 20-го веков Швейцария была главным центром российской революционной эмиграции, здесь находилось множество групп и кружков социал-демократов и социалистов-революционеров, выпускавших партийную литературу, находившихся в постоянном идейном развитии, ведших подчас весьма жесткую полемику между собой и, разумеется, стремившихся распространить свое влияние на приезжавшую за границу учащуюся молодежь, что и происходило с успехом уже на протяжении трех десятков лет. Сблизился с революционными кругами и Гогелия. Первоначально он примкнул к одной из групп с.-р., но вскоре познакомился с книгами Петра Кропоткина, - и на всю жизнь стал его сторонником и последователем, убежденным анархистом-коммунистом.
После распада бакунистских организаций «Земля и воля» и «Черный передел», происшедшего за двадцать лет до описываемых времен, российские анархисты насчитывались буквально единицами. В Лондоне жили «старики» Кропоткин и Варлаам Черкезов, в Париже преподавала в Сорбонском университете Мария Гольдсмит, в России в 1890-х гг. едва заметна деятельность пары анархистов-одиночек… Гогелия выпала честь стать одним из самых первых анархистов нового поколения, - поколения, боровшегося с империей Романовых, а затем с белой контрреволюцией и «пролетарской диктатурой». Поколения повешенных военно-полевыми судами и замученных чекистами, умерших в сибирских ссылках и расстрелянных сталинскими тройками. Немногие из них избежали такой участи, - хотя Гогелия оказался в числе «счастливчиков», умерших в своей постели…
Но этому еще предстоит свершиться много лет спустя, а пока – малочисленные, но увлеченные новыми идеями и горящие энтузиазмом молодые анархисты начинают организацию своих сил и пропаганду.
В 1900 г. по инициативе Гогелия в Женеве была создана «Группа русских анархистов за границей», приступившая к выпуску гектографических прокламаций и брошюр и распространению их среди эмигрантов. Анархисты выступают на постоянно проходивших в Швейцарии собраниях, диспутах и рефератах социалистов-государственников, бросая вызов идейным противникам, среди которых были и такие зубры и вожди, как социал-демократы Ленин, Мартов, Плеханов и Луначарский, эсеры Чернов, Рубанович и Брешковская.
Гогелия быстро стал заметен в пестрой эмигрантской среде, - не только за счет логичности и убежденности, но и благодаря специфической «кавказской» экспрессивности общения. Вот как описывает его «бабушка анархо-синдикализма» Елизавета Ковальская, в то время примыкавшая к Партии с.-р.: «На одном из бесчисленных и многолюдных собраний 1903 года в Женеве я увидела на эстраде типичную фигуру горца, тонкую, сухую, поднятую, с острыми чертами лица, с пылающими глазами, порывистыми движениями дикаря, готового броситься на врага. Подойдя ближе, я услыхала быстро скачущую, как горный поток, красочную речь с сильным кавказским акцентом… Меткие остроты, ядовитые насмешки каскадом сыпались на противников анархизма, вызывая громкий смех одной части собрания и негодование другой. Речь была ответом на реферат Чернова». В других воспоминаниях, принадлежащих перу социал-демократа, не без иронии отмечается особенность диспутов между анархистами и марксистами в тех случаях, когда большинство присутствовавших с той и другой стороны были представлены выходцами с Кавказа: диспуты перерастали в яростную ругань, а затем идейная борьба превращалась в борьбу физическую, когда грузины-анархисты и грузины-марксисты принимались громить оппонентов такими «аргументами», как стулья, графины и другие подручные средства женевских и цюрихских кафе. (Иосиф Джугашвивли в то время еще не бывал за границей, - но позже применял тот же метод «дискуссии» с оппонентами, правда, в намного больших размерах).
Но, конечно, нельзя вслед за ренегатом и «анархофобом» Плехановым приравнивать всех анархистов к хулиганам. Та же Ковальская продолжает воспоминания так: «Совсем неожиданно для меня, я увидела в частной беседе совсем другого Гогелиа. Сын дикого Кавказа превратился в чрезвычайно корректного, европейски воспитанного молодого человека, которого трудно было бы отличить от любого француза. Сдержанно, без задора, развивал он свое анархическое мировоззрение, проявляя большую начитанность, глубокую убежденность и убедительность, спокойно и вдумчиво выслушивая возражения». Именно эти качества в 1902-1903 гг. выдвинули Гогелия в число ведущих теоретиков российского анархизма.
В августе 1903 г. Женевская группа приступила к выпуску первого русского анархического журнала «Хлеб и Воля». Журнал получил название в честь одной из самых известных книг Кропоткина, а Гогелия встал во главе его редакции. Наряду с Кропоткиным, Рогдаевым, Ветровым, Гольдсмит-Корн, также писавшими для журнала, Георгий Ильич вел серьезную работу по обоснованию анархической программы применительно к конкретной российской действительности, разрабатывал вопросы стратегии и тактики русских анархистов. Эта работа воплотилась в серии статей «К характеристике нашей тактики», опубликованных в 1903-1904 гг. Вслед за Кропоткиным, Гогелия считал основными задачами анархического движения организацию пролетариата и крестьянства, подготовку всеобщей стачки и социальной революции. Как одно из главных тактических средств Гогелия предлагал широкое использование антибуржуазного экономического террора и экспроприации казенных (государственных) денежных средств, - но был против как политического террора (покушений на губернаторов и министров в стиле партии с.-р.), так и ограблений частных лиц, хотя бы буржуазии. Добавим, что с этого времени Георгий чаще подписывает статьи псевдонимами, под которыми стал более известен в революционной среде, - «Командо Оргеиани» и «Илиашвили».
Деятельность журнала и группы «Хлеб и Воля» в эмиграции, и Белостокской группы анархистов-коммунистов в России, привели в 1903-1904 гг. к быстрому географическому распространению и численному росту анархического движения. «Хлеб и Воля» распространялся на огромном пространстве, доходя до Урала и даже Сибири, идейно вооружая российских анархистов, которые с этого времени нередко называли себя «хлебовольцами» по названию своего печатного органа.
Накануне революции 1905 года русские анархисты собрались на свой первый в истории съезд – в Лондоне, в декабре 1904. Представителем Женевской группы на съезде был, разумеется, Гогелия. Позже ему еще не раз пришлось участвовать в общероссийских и эмигрантских съездах и конференциях, что неизменно подтверждало высокий авторитет Гогелия.
В октябре 1905 г. давно уже пропагандировавшаяся анархистами (и неизменно критиковавшаяся марксистами) тактика проведения всеобщей забастовки привела к первому большому успеху Великой российской революции: царизм оказался вынужден отступить по многим направлениям, провозгласив свободу слова, собраний, печати, пообещав политическую реформу и созыв Государственной Думы. Тем самым в стране создалась новая политическая ситуация: власть подтвердила, что она более не в силах контролировать и управлять страной на прежних самодержавных началах. Это еще не было полной победой революции, как выяснилось уже очень скоро, но создавало возможности вывести борьбу за свободу на новый, более массовый уровень, пользуясь растерянностью и слабостью власти. В этом духе ориентировал своих последователей Кропоткин в статьях последних номеров «Хлеба и Воли». В этом же духе решил действовать и Гогелия.
Вместе с другими членами своей редакции Гогелия решил вернуться в Россию, чтобы начать явочным порядком выпуск массовой народно-революционной газеты в Москве, не обращая никакого внимания на цензуру. Выпустив в ноябре 1905 г. последний, 22-й номер «Хлеб и Воли», он отправился в Россию. Однако, сойдя с парохода в Батумском порту, Гогелия узнает неприятные новости: в Москве только что подавлено вооруженное восстание, в революционные районы направляются карательные экспедиции, реакция поднимает голову. Планы, связанные с открытой газетой, откладывались; легализация вызывала сомнения.
Некоторое время Гогелия жил под чужим именем в Батуми и Сухуми, а в начале 1906 г. поселился в Тифлисе (ныне Тбилиси), где – опять в одиночку! – начал работу над организацией собственно грузинского анархического движения. Работа в кружках, выступления перед пролетариями и интеллигентами, споры с социал-демократами, редкие публикации в профсоюзной газете «Свет» и эсеровской «Маленькой газете» да самодельные листовки «Обращения к рабочим!», - кропотливая и рутинная деятельность, непохожая на обычные представления о романтической жизни анархиста-подпольщика. Но это деятельность принесла быстрые плоды, - уже в феврале-марте 1906 г. вокруг Гогелия образуется группа анархистов-коммунистов «Интернационал». Вскоре к группе присоединились младший брат Георгия, Шалва Гогелия, который в предыдущем году входил в число лидеров Кутаисской группы анархистов, и представитель семьи известных грузинских социал-демократов (разделившихся на меньшевиков и большевиков) Михаил Церетели (публиковавшийся под псевдонимом «Батоно»).
Весной 1906 г. Гогелия и его ближайшие товарищи по группе «Интернационал» решили реализовать проект выпуска анархической газеты явочным порядком, - пусть не в Москве, для всей России, так в Тифлисе для грузинского читателя. Первые попытки оказались неудачны: газета «Нобати» («Призыв») была закрыта цензурой после 14-го выпуска, «Хма» («Голос») тихо угас из-за недостатка средств и отсутствия подписчиков. Лишь следующая (ежедневная!) газета «Муши» («Рабочий»), ко времени основания которой редакции стало понятно, как и о чем нужно писать для тифлисских пролетариев, продержалась существенно дольше, все лето 1906. Позднее Гогелия вспоминал, что «Муши» издавалась в легальной типографии, была зарегистрирована в органах власти, но авторы газеты открыто писали все, что считали нужным исходя из своих убеждений, продолжали революционно-анархическую линию «Хлеба и Воли», - а цензура словно не замечала выхода газеты, демонстрируя неуверенность царской администрации на окраине империи.
Гогелия пропагандировал на страницах «Муши» идеи организации революционных профсоюзов (синдикатов) и всеобщей стачки, подвергал резкой критике марксистскую теорию. В небольшой типографии группы было напечатано несколько брошюр «Оргеиани»-«Илиашвили» на грузинском и русском языках: «Памяти Чикагских мучеников», «О революции и революционном правительстве», «Анархизм и политическая борьба», «Профсоюзы и их значение. Синдикализм», «Критика социал-демократии», «Принципы анархизма», - а также работы других грузинских, российских и западноевропейских анархистов.
Летом 1906 анархисты получили большое влияние среди рабочих железнодорожного депо и железнодорожных мастерских, нескольких мелких предприятий, типографских наборщиков. Был организован профсоюз «Рабочий синдикат тифлисских анархистов-коммунистов», несколько «дочерних» групп в самом Тифлисе и в других городах и деревнях Грузии. Но одновременно с усилением анархизма усиливалась и борьба с ним, - не столько со стороны царской власти, сколько со стороны, казалось бы, союзников по революции, социал-демократов.
Борьба марксистов против анархизма велась в разных формах. Самым безобидным ее проявлением была грязная «идейная полемика», примером которой может служить первая теоретическая работа Сталина «Анархизм или социализм?», содержащая подтасовки и передергивания. Гораздо серьезнее было силовое подавление анархизма эсдеками, хотя они еще не стали новой правящей партией. Социал-демократы, руководившие профсоюзом разносчиков газет, приняли решение о бойкоте анархической прессы; повод оказался обидно-смехотворен: дескать, анархисты не имели права называть свой орган «Рабочий», ибо рабочим может быть только марксистское издание, - но результат стал фатален. Разносчикам было запрещено брать газету для распространения, а пытавшихся распространять ее самостоятельно членов редакции и сочувствующих прямо на улицах задерживали эсдековские боевики; тираж изымали, распространителей нередко били. Этот уличный террор привел в итоге к прекращению выхода «Муши» в конце августа 1906. Но Гогелия к этому времени уже не находился в Тифлисе, - в конце июля он выехал в Женеву для участия в конференции «Грузинской партии социалистов-федералистов-революционеров» (ГПСФР), «эсефов».
Грузинские эсефы были одной из многих революционных партий национального меньшинства России; но в отличие от остальных, в создании и на первом этапе существования самое активное участие в ней приняли анархисты – во главе с Гогелия и Черкезовым. Это не было уступкой грузинскому национализму или сепаратизму, - по крайней мере, российские товарищи Гогелия никогда не обвиняли своих грузинских единомышленников в такой измене, - но оправдывалось спецификой Грузии, где многие рабочие, а тем более крестьяне не говорили по-русски и нуждались в «своей» организации. Забегая вперед, скажем, что в конечном итоге объединение анархистов с грузинскими эсерами, демократами и т.д. в одну партию имело отрицательный результат, - но поначалу ничего не предвещало будущего краха.
ГПСФР была образована весной 1904 г. в Женеве представителями различных грузинских оппозиционных групп (кроме социал-демократов). Анархистам, как имевшим издательский опыт, было поручено редактировать орган партии газету «Сакартвело», благодаря чему Гогелия сотоварищи имели возможность оказать значительное влияние на тактику и программные требования эсефов; достаточно сказать, что доклад Гогелия на Учредительной конференции ГПСФР «Новое течение в рабочем движении (синдикализм)» был утвержден как партийный документ и в дальнейшем использовался в пропаганде не только анархистами, но и сторонниками других взглядов.
На второй конференции ГПСФР в июле 1906 г. оказалось, что анархисты составляют едва ли не половину членов партии. По решению делегатов, Гогелия было поручено составить проект партийной программы. В связи с этим он вновь остался в эмиграции, - лишь ненадолго посетив Тифлис в конце года и убедившись в том, что полиция приступила к усиленным розыскам «неких Оргеиани и Илиашвили».
Работая над программой, Гогелия составлял ее в последовательном анархическом духе, бескомпромиссно формулируя положения о конечной цели (безгосударственный коммунизм) и о тактических средствах (синдикалистская деятельность); как он позже признавался, - чтобы «спровоцировать руководство, правое крыло и центр партии, добиться того, чтобы они показали свой националистический и буржуазно-автономный характер», а тем самым оттолкнуть от государственников (эсеров и национал-демократов) основную массу рядовых участников, расколоть партию и увести ее большинство к анархистам.
Возможно, в 1906 г. эти планы и имели шансы на успех. Но ко времени следующей конференции ГПСФР положение изменилось в худшую сторону: наиболее революционно настроенные эсефы, равно как и анархисты, подверглись жесточайшим преследованиям, арестам и казням; в партии получили преобладание умеренные. Третья конференция (июль 1907), на которой Гогелия представил «подробное и систематическое изложение анархического мировоззрения» под видом проекта общепартийной программы, отвергло этот проект, после чего анархисты навсегда порвали с ГПСФР. Итогом трехлетнего блока с государственниками стал лишь выпуск проекта программы в виде пропагандистской брошюры «Принципы анархизма» и переход к анархистам небольшой группы эсефов-боевиков во главе с известным позже Нестором Каландаришвили.
С этого времени, снова оказавшийся в эмиграции Гогелия участвует исключительно в общероссийском анархическом движении. Еще в декабре 1906 г. и январе 1907 г. вместе с Кропоткиным он провел в Париже несколько собраний активистов, на которых выступал с рефератами о задачах, целях и методах действий анархистов; в августе 1908 г. участвовал в объединительной конференции в Женеве, на которой был создан «Союз русских анархистов-коммунистов» и избрана редакция журнала «Буревестник» с его участием; в 1908-1909 гг. Гогелия и упоминавшаяся Ковальская организовали в Париже политический клуб, объединявший анархистов и близких к ним с.-р.-максималистов и левых с.-р.
Поражение Первой революции подействовало на Гогелия угнетающе. Написанные им в 1909 г. по просьбе Николая Рогдаева воспоминания о революционной работе на Кавказе пронизаны горечью неудач и разочарований, тоской по погибшим товарищам, по упущенным возможностям. Но депрессия не заставила его опустить руки и уйти в небытие частной жизни: Гогелия продолжал работать в Движении и для Движения. Он пытался возобновить выпуск «Хлеба и Воли» (в 1909 удалось выпустить два номера), работал в редакциях женевского «Буревестника» (1908-1910) и цюрихского «Рабочего мира» (1912-1914), сотрудничал в американском анархо-синдикалистском органе «Голос труда» (1912-1914), издал новые брошюры «Как и из чего развился революционный синдикализм» (1909) и «Об интеллигенции» (1912), а начале 1914 г. выступал в Лондоне с серией лекций по истории британского анархизма. В центре его внимания по-прежнему оставались вопросы о роли анархизма в рабочем движениях, об анархо-синдикалистской тактике в российском и международном революционном движении.
В эти годы Георгию Ильичу пришлось вынести жестокий удар нового страшного врага: летом 1914 г. врачи поставили ему диагноз «прогрессирующий туберкулез». Он еще работал в редакции новой анархической газеты «Рабочее знамя» (1915), опубликовав несколько антивоенных статей, но принимать активное участие в движении становилось все тяжелее из-за болезни.
После Февральской революции, весной 1917 г. вернулся в Россию. Некоторое время он жил в Петрограде, выступал на рабочих митингах и написал несколько статей для анархической прессы, тщетно призывая к единству российских анархистов, - но к концу года болотный петроградский климат вынудил угасающего на глазах Георгия Ильича вернуться на родину, в Грузию.
О последних годах жизни Гогелия известно очень мало. Отрывочные данные о деятельности грузинских анархистов в годы Гражданской войны ничего не сообщают о нем. Изданный в 1921 г. на грузинском языке журнал «Союза революционных синдикалистов-тружеников» «Машвралтахма» («Голос угнетенных») не переводился на русский язык, и неизвестно, участвовал ли в нем Гогелия. Старые товарищи не забывали легендарного редактора «Хлеба и Воли»: в 1918 г. в издательстве «Голос труда» была переиздана брошюра «Парижская Коммуна», а в начале 1920-х готовился выпуск двухтомного сборника статей Гогелия-Оргеиани за предыдущие двадцать лет. Узнав об этом, Георгий Ильич очень радовался, говорил, что выход такого сборника станет лучшим памятником после его смерти… Но очередная волна большевистских преследований сорвала выпуск книги, а собранные и подготовленные к печати материалы пропали в недрах ВЧК-ГПУ. У сотрудников издательства не хватило духу признаться в этом умиравшему ветерану, - такая новость, считали они, убьет его. Больше двух лет им приходилось сообщать, что сборник «вот-вот выйдет», «уже вышел», «скоро отправим вам с нарочным». Конечно, Гогелия так и не дождался своей последней книги…
22 декабря 1924 года Георгий Ильич Гогелия умер в туберкулезной больнице Тифлиса, прожив лишь 47 лет. О смерти легенды анархизма, хорошо известного всем старым революционерам независимо от их партийности, сразу сообщили и грузинские, и общесоюзные издания. Торжественные похороны были организованы местными советскими властями. Анархисты в похоронах не участвовали, - та же власть уже запирала их по тюрьмам и ссылкам…

Анатолий Дубовик. 06.09.2008.



За это сообщение автора павел карпец поблагодарили - 4: NT2, Дубовик, Дмитрий Донецкий, ясенъ
Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 19 апр 2017, 19:45 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2345
Откуда: ленинград
Составил А.В. Дубовик

Периодические издания анархистов в России и в эмиграции. 1900-1916.

Агитатор.
Париж. 1908.
Газета Парижской группы еврейских анархистов-коммунистов. Издавалась на идиш. Вышло два номера.

Анархист.
Париж. 1907-1910.
Журнал, орган анархистов-коммунистов «чернознаменцев» и «Анархического Крестьянского Союза». № 1 (от 30.10.1907) вышел нелегально в Финляндии под редакцией Г. Сандомирского.
В конце того же года выпуск журнала перенесен в Женеву, а с начала 1908 – в Париж. В редакцию входили Сандомирский, Б. Скворцов, В. Стоцкий и др. Девиз – «Высшее право есть право восстания». Объем 30-42 страницы. Вышло не менее 5 номеров. Издание закрыто в связи с отсутствием средств и арестом части членов редакции.

Анархист.
Петербург. 1914.
Журнал «Группы анархистов-коммунистов» (Петербург). Выходил нелегально. № 1 издан на гектографе в январе 1914, объем 8 страниц. Намечалось выпускать два раза в месяц. Вышел еще № 2, затем, видимо, издание прекращено в связи с полицейскими преследованиями.

Анархист.
Черемхово (Иркутская губ.). 1916.
Журнал группы анархистов, проживавших в ссылке в Черемхово Иркутской губернии. Редактор Г. Сандомирский.

Анархия.
Екатеринодар. 1907.
Газета Екатеринодарской группы анархистов-коммунистов «Анархия». Выходила осенью 1907.

Анархия. (Der Anarchie).
Женева. 1908.
Газета, «орган говорящих на идиш русских анархистов». Единственный номер на идиш вышел в августе 1908. Издание предназначалось для нелегального распространения в России.

Безначалие.
Париж. 1905.
«Листок группы «Безначалие»». Орган одноименной группы анархистов-коммунистов (Париж). № 1 вышел в апреле 1905. Редакция: Н. Романов, М. Сущинский, Е. Литвин. № 2/3 вышел в июне-июле 1905, № 4 – в сентябре 1905, после чего издание прекращено в связи с отсутствием средств и отъездом Романова в Россию.

Без руля.
Женева. 1908.
Журнал (газета?) Женевской группы анархистов-коммунистов «Интернационал». Единственный номер вышел в сентябре 1908. Издание закрыто, видимо, из-за отсутствия средств.

Бунтарь.
Екатеринослав-Ялта. 1906.
Газета русских анархистов-коммунистов. Планировалась как общеанархический орган, издающийся непосредственно в России. Подготовка выпуска осуществлена «Екатеринославской группой рабочих анархистов-коммунистов», тираж № 1 отпечатан в августе 1906 в подпольной типографии «Гидра» в пещерах под Ялтой. Тираж 500 экземпляров. Весь тираж захвачен полицией при аресте типографии в августе 1906.
01 декабря 1906 в Женеве вышел № 2 газеты. Редакция: И. Гроссман, Г. Сандомирский, К. Эрделевский. К концу 1906 вокруг редакции «Бунтарь» образовалась одноименная группа анархистов-коммунистов, вставшая на позиции «чернознаменчества». Тем самым «Бунтарь» стал теоретическим органом «чернознаменцев».
В связи с отсутствием средств и выездом членов редакции в Россию издание было приостановлено.

Бунтарь.
Женева (?). 1908-1909.
Газета. «Листок русских анархистов-коммунистов». Издавался вместо одноименной газеты 1906 г. новой редакцией. № 1 вышел 15 мая 1908. Орган «чернознаменцев». Последний № 5 вышел в январе 1909. Закрыта из-за отсутствия средств.

Буревестник.
Женева. Париж. 1906-1910.
«Орган синдикального анархизма». Издавался Женевской группой анархистов-коммунистов «Буревестник». № 1 вышел 20 июля 1906. Редакция: М. Дайнов (главный редактор в 1906-1908), Н. Рогдаев (главный редактор в 1908-1910), В. Раевский, А. Гроссман и др. Объем 16 страниц (часть номеров 24 страницы), тираж 5000 экз. (крупнейший тираж российской анархической прессы). Выходил примерно раз в два месяца.
Уже с первых номеров журнал стал главным идейным органом российского анархического движения и широко распространялся в России. Постепенно приобретал все более отчетливую анархо-синдикалистскую направленность.
В начале 1908 издание перенесено в Париж.
С августа 1909 (№ 13) журнал стал главным пропагандистско-агитационным органом «Союза русских анархистов-коммунистов».
В феврале 1910 вышел последний № 19, после чего издание прекращено из-за финансовых трудностей.

Буря. (Каришхали).
Тифлис. 1907.
Газета тифлисских анархистов-коммунистов. Издавалась легально как еженедельник на грузинском языке. Вышло 5 номеров.

Вольная Воля.
Женева. 1903.
Газета одноименной группы анархистов-коммунистов (Женева; в выходных данных из пропагандистских соображений указана Москва).

Вольная Община.
Париж. 1913.
Орган «Братства вольных общинников» (Париж). Редактор А. Карелин. Единственный номер вышел не ранее середины октября 1913.

Вольный Мир.
Львов. 1906.
Газета польских анархистов-коммунистов. Издавалась на польском языке во Львове (Австро-Венгрия). Распространялась за границей и в России.

Вольный рабочий.
Одесса. 1906.
Газета «Южно-русской группы анархистов-синдикалистов «Новый Мир». Издавалась нелегально в Одессе. Редактор Я. Новомирский. Единственный номер вышел 25 декабря 1906.

Восточная Заря.
Питтсбург. 1916.
Газета Питтсбургского отдела «Союза Русских Рабочих в США и Канаде». Редакторы: Двигомиров, П. Рыбин-Зонов. Вышло два номера.

Вперед.
Чикаго. 191…
Газета Чикагского отдела «Союза Русских Рабочих в США и Канаде». Издавалась в 1910-х гг.

В помощь. (Der Hilfruf).
Лондон. 1910-1914.
Журнал. Подзаголовок: «Голоса русских заключенных». Орган Федерации Анархических Красных Крестов Европы и Америки. Издавался в эмиграции на русском и идиш языках. Редакторы: П. Кропоткин, Р. Рокер, В. Черкезов, А. Шапиро. № 1 вышел 10 сентября 1910. Журнал давал информацию о российских анархистах, находившихся в тюрьмах и ссылках и организовывал сборы помощи для них. Распространялся как за границей, так и в России. Издание прекращено в связи с начавшейся Первой мировой войной.

Голос. (Хма)
Тифлис. 1906.
Газета анархистов-коммунистов. Издавалась ежедневно на грузинском языке легально в Тифлисе. Редактор К. Оргеиани (Г. Гогелия). № 1 вышел 09 мая 1906. Всего вышло 7 номеров, последний – около 17 мая 1906. Издание закрыто из-за отсутствия подписчиков.

Голос русских заключенных. (Die Schtimme von die rusiche gefangene).
Нью-Йорк. 1913- ок. 1916.
Ежемесячное издание Анархического Черного Креста. Издавалось на идиш. Редактор А. Загер.

Голос ссыльных и заключенных русских анархистов.
Нью-Йорк. 1913-1914.

Бюллетень Анархического Красного Креста. Редактор А. Карелин. Газета давала информацию о российских анархистах, находившихся в тюрьмах и ссылках и организовывала сборы помощи для них. № 1 вышел в ноябре 1913, № 2 (последний) – в октябре 1914.

Голос Труда.
Нью-Йорк. 1911-1917.
Газета, орган «Союза Русских Рабочих в США и Канаде». № 1 вышел 01 марта 1911. Первая российская политическая газета, издававшаяся в Америке. В 1911-1914 газета издавалась ежемесячно, редактор и основной автор А. Карелин.
К 1914 «Голос Труда» стал главным печатным органом российской политической эмиграции в Америке, тогда же занял позиции чистого анархо-синдикализма.
С 04 сентября 1914 издавался еженедельно. Редакция в 1914-1917: В. Волин, В. Раевский, А. Роде-Червинский; в выпуске принимали активное участие Е. Ярчук, Б. Шатов, Я. Новомирский и др.
В мае-июне 1917 редакция в полном составе выехала в Россию, забрав с собой типографию газеты. С августа 1917 издание возобновлено в Петрограде.

Жерминаль.
Лондон. 1900-1909.
Журнал, «орган анархистов». Издавался на идиш языке. Редактор Р. Рокер. Издание ориентировалось прежде всего на еврейских эмигрантов из России, живших в Англии и Франции, распространялось также в пределах черты оседлости в России. № 1 вышел 16 марта 1900. Объем постоянно увеличивался: первый номер состоял из 16 страниц, последний – из 104 страниц. Выходил раз в две недели, начиная с № 13 (май 1901) – ежемесячно. Последний номер (№ 109) вышел в мае 1909.

Жизнь для всех.
Петербург / Петроград. 1909-1918.
Литературно-художественный, научно-популярный, общественно-политический журнал. Издавался в Петербурге легально как ежемесячник с декабря 1909. Главный редактор и издатель В. Поссе; в работе редакции участвовал также А. Гастев. Журнал вел осторожную (по цензурным соображениям) пропаганду анархо-кооперативных, анархо-федералистских, антимилитаристских, синдикалистских и т.п. идей.
Закрыт ВЧК в июле 1918 в числе других «буржуазных и мелкобуржуазных изданий».

К оружию. (Sa ceorfees)
Женева. 1903-1904.
«Социалистический, революционно-технический журнал». Издавался на русском и французском языках в Женеве, в выходных данных из конспиративных соображений стоит: Париж и Царевококшайск. Редакция: М. Гольдсмит, С. Романов, Г. Деканозов; участвовал также близкий с.-р. В. Бурцев. Вышли два номера.

Летучий листок.
Одесса. 1906.
Газета «Одесской рабочей группы анархистов-коммунистов». Редактор – И. Гроссман или К. Эрделевский. Единственный номер вышел в период между январем и 17 марта 1906. Отпечатан в типографии Вайсмана.

Летучий листок.
Париж. 1913.
«Издание одной из групп «Братства Вольных Общинников» (Федерации Анархистов-Коммунистов)». Вышло не менее одного номера в период между маем и октябрем 1913.

Летучий листок.
Петербург. 1906.
«Издание анархистов-общинников». Издан в подпольной типографии Петербургской группы анархистов-общинников («безначальцев») в сентябре 1906. Состоял из статьи «К товарищам анархистам-коммунистам. Современный момент». В тексте обещан выпуск № 2.

Летучий листок.
Чита. 1906.
Газета «Забайкальской федерации групп вооруженного народного восстания». Издан один номер в подпольной типографии в октябре 1906.

Листки Хлеб и Воля.
Лондон. 1906-1907.
Газета. «Орган русских анархистов-коммунистов». № 1 вышел 30 октября 1906. Выходил раз в две недели. Главный редактор П. Кропоткин, члены редакции: М. Гольдсмит, В. Забрежнев, И. Книжник-Ветров, П. Кушнир, А. Шапиро. Распространялся в основном за границей, в России имел небольшое влияние вследствие незначительной части тиража, доставлявшейся в страну. Последний № 18 вышел 05 июля 1907. Издание закрыто из-за отсутствия средств.

Маленькая газета. (Патара газети).
Тифлис. 1906.
Орган Грузинской партии социалистов-федералистов-революционеров. Издавался в Тифлисе легально на грузинском языке. В состав редакции входили грузинские анархисты-коммунисты, члены ГПСФР. Закрыт цензурой 06 июня 1906.

Молот.
Париж. 1912-1913.
Журнал парижских анархистов-коммунистов. Редакция: А. Карелин, А. Виноградов, В. Волин, В. Забрежнев. № 1 вышел в октябре 1912, тираж 300 экз. № 2 (последний) вышел в 1913.

Мятежник.
Якутск. 1907.
Рукописный журнал, издавался группой ссыльных анархистов в Якутске. Тираж очень небольшой.

Набат.
Киев-Нежин. 1905.
Журнал. «Периодический орган Южно-Русской группы анархистов-коммунистов». Намечался как общероссийский орган, издающийся непосредственно в России. Редакция (Н. Рогдаев, В. Забрежнев и др.) находилась в Киеве, подпольная типография располагалась в Нежине Черниговской губернии. Единственный номер издан в июле 1905. Объем 15 страниц. В августе 1905 почти весь тираж захвачен полицией при аресте типографии.

Набат. (Нобати).
Тифлис. 1906.
Газета анархистов-коммунистов. Издавалась в Тифлисе легально на грузинском языке как ежедневник. Редактор К. Оргеиани (Г. Гогелия). № 1 вышел 23 мая 1906, последний № 14 – около 01 июня 1906. Издание закрыто цензурой.

Набат.
Париж. Женева. 1914-1916.
Газета анархистов-коммунистов. № 1 вышел в Париже в июле 1914. Объем 24 страницы. Редактор Н. Рогдаев. Газета планировалась для распространения в России как массовое пропагандистское издание, - но в Россию доставить не успели в связи с начавшейся Первой мировой войной.
К началу 1915 редакция оказалась в Женеве, где и продолжила выпуск. № 2/3 был издан лишь в мае 1915, № 4 – в августе 1915, № 5 (последний) – в апреле 1916.

Новая эпоха.
Львов или Краков. 1906.
Журнал польских анархистов-коммунистов. Издавался в Галиции. Распространялся на польских территориях Австро-Венгрии и России.

Новый мир.
Париж-Одесса. 1905.
Журнал «Южно-Русской группы анархистов-синдикалистов «Новый Мир» (Одесса). Единственный номер отпечатан в Париже (указана Одесса), распространялся на Юге России. Редактор Я. Новомирский.

Орало.
Петербург. 1906-1907 (?).
Литературно-публицистический журнал. Издавался в Петербурге легально мистическими анархистами около 1906-1907.

Пламя. (Liesma).
Нью-Йорк. 1906-?
Газета латышской группы анархистов-коммунистов «Liesma» (Нью-Йорк). Издавалась в Нью-Йорке на латышском языке с ноября-декабря 1906. Редакция была непосредственно связана с рижскими группами анархистов-коммунистов.

Пролетарское дело.
Женева. 1905.
Журнал, «Издание рабочих-коммунистов». Орган Женевской группы рабочих-коммунистов, отделившейся от ПСР и быстро эволюционировавшей к идеям анархистов-коммунистов. № 1 вышел в марте 1905, № 3 (последний) – в июне 1905.

Против течения.
Петербург. 1909.
«Общественно-сатирический журнал». Издавался в Петербурге легально махаевским теоретиком Е. Лозинским. Вышло три номера.

Рабочая мысль.
Нью-Йорк (?). 1916-1917.
Журнал, «орган вольных рабочих Америки». Редактор А. Шнабель, практически единственный автор А. Карелин. Издавался ежемесячно в августе 1916 – июне 1917. Вышло 11 номеров. Издание прекращено в связи с отъездом редакции в Россию.

Рабочая Речь.
Чикаго. 1915-1916.
Газета русской секции «Индустриальных Рабочих Мира». Издавалась в Чикаго еженедельно с осени 1915. В 1916 запрещена американским правительством.
В том же году заменена газетой «Рабочий».

Рабочее Знамя.
Лозанна. 1915-1917.
Газета Лозаннской группы русских анархистов-коммунистов. Теоретическое издание. № 1 вышел в марте 1915, № 5 (последний) – в декабре 1915.
Сразу после Февральской революции член редакции «Рабочего Знамени» А. Ге в одиночку выпустил два «экстренных выпуска» газеты, посвященных событиям в России. № 1 вышел 05 марта, № 2 – 10 марта 1917.
В 1918 Ге предпринял попытку возродить газету в Россию.

Рабочий. (Муши).
Тифлис. 1906.
Газета грузинских анархистов-коммунистов. Выходила в Тифлисе легально на грузинском языке ежедневно. № 1 вышел 06 июня 1906. Редакция: К. Оргеиани (Г. Гогелия), М. Церетели, В. Черкезов. Вышло 52 номера, последний – в сентябре 1906. Издание прекращено вследствие давления и противодействия социал-демократов.

Рабочий.
Чикаго. 1916-1917.
Газета русской секции «Индустриальных Рабочих Мира». Издавалась в Чикаго еженедельно вместо запрещенной властями «Рабочей Речи». Редакция: А. Горелик, Корнюк. В начале 1917 запрещена американским правительством в связи со вступлением США в Первую мировую войну.

Рабочий голос.
Иркутск. 1914.
Газета «Группы анархистов-коммунистов ссыльных Восточной Сибири». Редактор Т. Шаталова-Рабинович. Единственный номер издан осенью (сентябрь-октябрь) 1914. Издание прекращено вследствие разгрома группы анархистов.

Рабочий Заговор.
Женева. 1907.
«Сборник статей», фактически – журнал махаевского направления. Единственный номер вышел в Женеве в 1907. Редактор Я. Махайский.

Рабочий мир.
Цюрих. 1912-1914.
Газета. № 1 вышел 01 июля 1912 как орган Цюрихской группы русских анархистов-коммунистов «Рабочий Мир». Редакция: А. Ге, И. Гроссман, Е. Артемьев. Объем 8 страниц. Распространялась в основном в Европе и в США среди эмиграции. 01 декабря 1913 вышел № 9.
Проходившая в январе 1914 конференция русских анархистов-коммунистов за границей приняла решение о том, что «Рабочий мир» становится органом «Федерации заграничных групп русских анархистов-коммунистов»; в редакцию были избраны Ге, Г. Гогелия, М. Гольдсмит. Новая редакция увеличила объем до 12-16 страниц и начала новую нумерацию: № 1 вышел в феврале 1914, № 5 (последний) – в июне 1914. Издание прекращено в связи с начавшейся Первой мировой войной.

Раса. (Циль наши).
Тифлис. 1907.
Газета грузинских анархистов. Единственный номер вышел в Тифлисе легально на грузинском языке. Газета была обвинена ортодоксальными анархистами в грузинском национализме. Редактор В. Черкезов (?).

Революционный Голос. (Glos Rewolncyiny).
Париж. 1906-1907.
Газета анархистов-коммунистов. Издавалась Варшавской группой анархистов-коммунистов «Черное Знамя» и Парижской группой анархистов-коммунистов «Безначалие» на польском и идиш. Печаталась в Париже, распространялась в Польше. № 1 вышел в конце 1906, № 2 (последний) – в начале 1907.

Русский Голос.
Нью-Йорк. 1907-?
Еженедельная газета. Издавалась в Нью-Йорке с конца ноября 1907 при участии всех групп и течений российской политической эмиграции, от социал-демократов до анархистов и толстовцев. Собственного политического лица не имела.
В начале 1911 анархисты организовали самостоятельный орган «Голос Труда», ставший первой политической газетой российской эмиграции в Америке, после чего их участие в «Русском Голосе» стало минимальным.

Сакартвело.
Париж. 1903-1905.
Орган Грузинской партии социалистов-федералистов-революционеров. Издавался в Париже на грузинском языке. В редакции доминировали анархисты-коммунисты, группировавшиеся вокруг Г. Гогелия; в состав редакции также входила М. Гольдсмит. Издание прекращено в связи с переносом деятельности партии в Россию после выхода манифеста 17 октября 1905.

Свет.
Тифлис. Ок. 1906-1907.
Профсоюзная газета. Издавалась в Тифлисе легально (на грузинском языке?) в период около 1906-1907. В выпуске участвовали анархисты-коммунисты.

Стрела.
Тифлис. Ок. 1906-1907.
Газета Грузинской партии социалистов-федералистов-революционеров. Издавалась в Тифлисе легально на грузинском языке в период 1906-1907. Предназначалась для распространения среди крестьян. В состав редакции входили грузинские анархисты-коммунисты, члены ГПСФР.

Трудовой Союз.
Петербург. 1906-1907.
Журнал легального кооперативного общества «Трудовой Союз» (Петербург). Издавался в Петербурге легально с февраля 1906. Редактор В. Поссе. Журнал придерживался революционно-синдикалистского направления и «мирного анархизма». Вышло 8 номеров.

Факелы.
Петербург. 1906-1907.
Литературно-публицистический альманах. Выходил в Петербурге легально раз в год. Редактор Г. Чулков. № 1 (1906) составлен из стихов и прозы, № 2 (1907) из философских, социологических и публицистических статей, подготовленных мистическими анархистами.

Хлеб и Воля.
Женева. 1903-1905.
Журнал, «орган русских анархистов-коммунистов». Издавался в Женеве ежемесячно одноименной группой анархистов-коммунистов (из конспиративных соображений местом издания указан Лондон). Главный редактор Г. Гогелия, в журнале сотрудничали П. Кропоткин, М. Гольдсмит, В. Черкезов и др. № 1 вышел в августе 1903. С 1904 журнал широко распространялся в России. Являлся фактически центральным органом российского анархического движения в период до конца 1905.
Последний № 24 вышел в ноябре 1905, затем издание прекращено в связи с выездом редакции в Россию.
С октября 1906 новая редакция выпускала газету «Листки Хлеб и Воля» - преемницу прежнего журнала. Попытки возобновления журнала предпринимались в 1909 и 1914.

Хлеб и Воля.
Париж. Лондон. 1909.
Журнал «Союза русских анархистов-коммунистов». Преемник одноименного издания 1903-1905 и газеты «Листки Хлеб и Воля» (1906-1907). Ежемесячный теоретический орган. Главный редактор Г. Гогелия, члены редакции П. Кропоткин, А. Карелин и др. № 1 издан в Париже в феврале 1909, № 2 в марте 1909 в Лондоне, затем издание прекращено из-за нехватки средств.

Хлеб и Воля.
Париж. 1914.
Газета русских анархистов-коммунистов. Преемник одноименного издания (1903-1905, 1909) и газеты «Листки Хлеб и Воля» (1906-1907). Главный редактор А. Карелин. Издание прекращено в связи с начавшейся Первой мировой войной.

Черное Знамя.
Женева. 1905.
Журнал русских анархистов-коммунистов. Редактор И. Гроссман. Единственный номер издан в Женеве в декабре 1905. Положил начало «чернознаменческого» или «безмотивническому» направлению анархо-коммунизма.
С начала 1906 Гроссман несколько раз пытался возобновить журнал как в России, так и за границей, что не удавалось из-за полицейских преследований или отсутствия средств.

Черный смех.
1906-1907.
Периодические сатирические сборники латышских анархистов-коммунистов. Вышло три номера.

Arbeiter Zahie.
Париж. 1911.
Газета польских анархистов-синдикалистов. Издавалась в Париже на польском языке. Редактор Врублевский.

Brihwiba.
Париж. 1909.
Газета «Латышской группы анархистов-коммунистов» (Париж). Издавалась в Париже на латышском языке. Вышло 3 номера.

Nаjmita.
Париж. 1911.
Газета польских анархистов. Издавалась в Париже на польском языке



За это сообщение автора павел карпец поблагодарил: Дмитрий Донецкий
Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 19 апр 2017, 20:45 
Не в сети

Зарегистрирован: 14 дек 2007, 23:33
Сообщения: 6544
Откуда: Днепр, Украина
Очень старая работа, в которой за полтора десятка прошедших лет выявлено некоторое количество ошибок, а очень многое надо бы переписать.
Я над этим потихоньку работаю, но когда эта работа будет сделана - понятия не имею.
Для примера новой редакции этих справок выкладываю готовые материалы по первым двум названиям:

Agitator (Агитатор).
Париж, Франция. 1908.
Анархическая газета, орган Парижской группы еврейских анархистов-коммунистов. Издавалась на языке идиш в Париже в 1908. Вышло 2 номера.
Газета предназначалась для распространения среди еврейских рабочих, преимущественно эмигрантов из России. Одним из авторов и, видимо, редактором издания был И.С. Книжник (литературный псевдоним Ветров).

Анархист.
Париж, Франция. 1907-1910.
Анархический журнал, орган одноименной группы и Анархического крестьянского союза. Подзаголовок: «орган анархистов-коммунистов». Девиз: «Высшее право есть право восстания!». Издавался в Финляндии (№ 1), затем в Париже, с 10.10.1907 по март 1910. Вышло 5 номеров. Главные редакторы – Г.Б. Сандомирский (№ 1), Г.К. Аскаров (под псевдонимом Г. Клейнер, №№ 2-5). Тираж неизвестен. Объем 42 стр. (№ 1), 30 стр. (№ 2), 32 стр. (№№ 3 и 4). Непериодический. Печатался в типографии группы «Анархист».
Подготовку к изданию журнала вел Сандомирский, находившийся в мае-июле 1907 в Финляндии. Подготовленный им 1-й номер вышел 10.10.1907, предположительно там же, в Финляндии (местом издания в целях конспирации указана Женева). Своей главной задачей журнал объявил объединение «в одно стройное, неразрывно-целое дезорганизованных русских анархических групп». Почти половину материалов номера составили документы Амстердамского международного анархического конгресса (август 1907), в т.ч. доклады российского делегата Н.И. Рогдаева, резолюции и заявления конгресса.
В конце 1907 издание было перенесено в Женеву, затем – в Париж. С этого времени главным редактором стал Аскаров (псевдоним О. Буррит), в редакционную коллегию также входили В. Потажевич (псевдонимы В. Отоцкий, В. Ст-кий), Сандомирский (псевдоним А. Колосов), Б. Скворцов (псевдоним Эйфелев) и др. Журнал имел четкую структуру: в начале каждого номера публиковались статьи по вопросам теории и истории анархизма, затем шли рубрики «Анархическое движение в России», «Анархическое движение на Западе (Америка), Востоке», «Обзор анархической литературы», «Заявления и заметки», «Почтовый ящик». Основной темой большинства теоретических статей были вопросы тактики и организации, прежде всего отношение анархистов-коммунистов к синдикализму и профсоюзному движению. Авторы А. вели постоянную полемику с синдикалистским направлением анархизма, пропагандировавшегося в эмигрантских изданиях «Буревестник» и «Хлеб и воля», выступали с близких чернознаменчеству позиций. Этим темам посвящены многие статьи Аскарова (Буррит О. «Анархизм и рабочая организация» (№ 1), «Профессионализм, синдикализм и Анархизм» (№ 2), «Принципы трудового анархического союза» (№ 3) и др.), Сандомирского (Колосов А. «Анархизм или синдикализм? (Очерк французского рабочего движения)» (№ 1), «“Отрезвление” русской революции (Итоги последних переживаний и наблюдений)» (№ 2)) и др. Итогом антисиндикалистских дискуссий стала публикация Аскарова-Буррита «По поводу одной статьи» (№ 4), написанная в ответ на «Заметку о революционных синдикатах» А. Иванова («Буревестник», № 16, май 1909): заявив, что «для нас профессиональные организации являются органами только для защиты временных интересов (...) и никогда не смогут выйти из этих границ, чтобы стать органами социальной революции», Аскаров выступил против участия анархистов в рабочих синдикатах, предложив ограничиться сочетанием широкой пропагандистской работы в существующих профсоюзах и критикой синдикалистской тактики и идеологии («растворение анархизма в синдикате есть симптом бессилия»). В журнале также публиковались теоретические статьи по агарному вопросу и об отношении к крестьянскому движению (Отоцкий Вс. «Анархический крестьянский союз» (№ 1) и др.), велась критика идеологии и деятельности социалистических партий (Колосов А. «Юпитер сердится (Ответ на последние резолюции с.-д. и с.-р.)» (№ 1), Буррит «Новые идейные группировки и с.-д. партия» (№ 4) и др.), публиковались корреспонденции и прокламации российских анархических групп, материалы по истории движения в отдельных регионах России (Вс. С-кий «Очерк анархического движения в Екатеринославе. (VIII-1906 – V-1907 г.)» (№ 1)), некрологи погибших и казненных анархистов.
Первые два номера А. распространялись преимущественно в России, однако в дальнейшем основная часть тиража журнала расходилась в эмиграции, что было вызвано правительственными репрессиями против анархического подполья. По тем же причинам группа «Анархист» потеряла своих членов Сандомирского и Потажевича, выехавших в Россию и арестованных в декабре 1907 и в марте 1908. Оставшаяся в Париже небольшая группа во главе с Аскаровым испытывала постоянные финансовые трудности, что не позволило ей наладить регулярное издание журнала. 2-й номер А. вышел в апреле 1908, 3-й – в мае 1909, 4-й – в сентябре 1909, 5-й – в марте 1910, после чего издание было окончательно прекращено.



За это сообщение автора Дубовик поблагодарили - 3: NT2, павел карпец, Дмитрий Донецкий
Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 20 апр 2017, 19:42 
Не в сети

Зарегистрирован: 14 дек 2007, 23:33
Сообщения: 6544
Откуда: Днепр, Украина
Дубовик писал(а):
Я над этим потихоньку работаю, но когда эта работа будет сделана - понятия не имею.

Собственно, на сегодня готовы справки на все (надеюсь, действительно все) издания российских анархистов 1860-1880-х годов, хронологически - от журнала "Книжный вестник" (1860-1867) до журнала "Социальный вопрос" (1888), а также на дореволюционные издания 20 века от "Агитатора" (см выше) до бюллетеня "Голос ссыльных и заключенных русских анархистов" (в алфавитном порядке, т.е. А-Д и часть буквы Г). Не знаю, может быть, есть смысл выложить готовый раздел периодики анархо-народников 19-го века...



За это сообщение автора Дубовик поблагодарили - 2: NT2, Дмитрий Донецкий
Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 21 апр 2017, 18:27 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2345
Откуда: ленинград
100 знаменитых анархистов и революционеров
Савченко Виктор Анатольевич

ГРОССМАН-РОЩИН ИУДА СОЛОМОНОВИЧ

Полное имя – Гроссман Иуда Соломонов Шлоймов

(род. в 1883 г. – ум. в 1934 г.)

Известный анархист, создатель особого террористического направления в русском анархизме – «чернознаменства».

Родился Иуда Гроссман в феврале 1883 года в зажиточной купеческой семье в местечке Новоукраинка под Елисаветградом в Украине. В возрасте 15 лет он становится социал-демократом, его неоднократно арестовывают. Иуда находился под влиянием своего старшего брата Александра (Абрама), который в 1897 году создал Елисаветградский кружок «Южно-русский союз рабочих», в котором оказался и Иуда. Александр и Иуда были арестованы в 1898 году. С 1899 года Иуда проживает в местечке Новоукраинка и находится под гласным надзором полиции.

Летом 1902 года Иуда Гроссман эмигрировал в Европу, где завязал контакты с русскими эмигрантами – социал-демократами. В 1903 году в Лондоне он перешел на анархистскую платформу и оказался в анархистской группе, возглавляемой Кропоткиным. В Лондоне он связывается с Федерацией еврейских анархистов, печатает статьи в газете Федерации «Свобода». В том же году Гроссман посещает Женеву, где входит в местную группу анархистов-коммунистов-эмигрантов «Хлеб и воля», работает в редакционном совете.

Выступая с лекциями перед революционерами, Гроссман призывал начать в России тотальный революционный террор, добывать деньги на революцию путем экспроприаций. В 1904 году он порывает с кропоткинским кружком «Хлеб и воля», пытается создать собственное направление в анархизме – «чернознаменство», которое отличалось прямо-таки кровожадностью среди и так склонных к экстремизму анархистов.

В конце 1904 года, вернувшись из эмиграции в Российскую империю, Гроссман поселяется в Белостоке, где к этому времени сформировалась группа анархистов-террористов «Хлеб и воля», в которой были исключительно молодые рабочие-евреи. Там ему удалось перетянуть в анархисты членов местного БУНДа. На основе белостокской группы Гроссман организует террористическую анархистскую организацию «Черное знамя», которая террором и «эксами» завоевывает себе популярность у люмпенизированных слоев города. В Белостоке образовалось сильнейшее в России анархическое объединение. Тут появились многочисленные группы анархистов, которые практиковали террористические акты против предпринимателей, полицейских, чиновников, казаков, солдат. Анархистские боевики открыто обосновались на Суражской улице Белостока, куда полиция боялась и сунуться. Белостокские боевики совершали нападения на офицеров и солдат Казанского пехотного, Харьковского и Мариупольского драгунских и 4-го Донского казачьего полков. 27 мая 1906 года анархисты под руководством Иуды Гроссмана бросили бомбу в колонну солдат Казанского пехотного полка, вследствии взрыва были убитые и раненые. Очень часто среди бела дня они нападали на постовых городовых, и те все реже и реже стали появляться на улицах.
Анархист Нисель Фарбер бросил бомбу в полицейский участок, ранил двух городовых, писаря, убил «двух буржуа, случайно находившихся в канцелярии», анархист Гелинкер-Елин тяжело ранил помощника полицмейстера, пристава, двух околоточных и троих городовых. Другие белостокские боевики ранили 5 офицеров, 7 солдат, убили пристава, 4 городовых, 2 жандармов… Власти постоянно боялись того, что анархисты на Суражской «начнут бунт», полицейские привыкли, «что бунта надо ждать и сегодня, и завтра, и послезавтра».

«Чернознаменцы» Гроссмана «…склонялись к тому, чтобы начать усиленную боевую деятельность, которая по возможности непрерывно поддерживала бы атмосферу классовой войны». Они открыли террор на еврейских буржуа: Фарбер тяжело ранил владельца мастерской Кагана «ударом ножа в шею»; было совершено нападение на владельца мастерской Лифшица, купца Вейнрейха… «Чернознаменцы» провели ряд «крупных антибуржуазных безмотивных актов», «…пусть вечная угроза смерти… висит над буржуа каждый миг, каждый час его существования».

Тогда среди анархистов обговаривалась изуверская идея «…по всей [главной улице Белостока] расставить адские машины и взорвать на воздух всех крупных буржуа» сразу или «…захватить город, вооружить массы, выдержать целый ряд сражений с войсками, выгнать их за пределы города… осуществить захват фабрик, мастерских и магазинов».

Но рабочие массы Белостока не поддержали анархистов, и Гроссман стал работать по «ликвидации… пассивного настроения масс», перенеся восстание в Белостоке на 1906 год. В ознаменование начала восстания анархисты убили полицмейстера на Суражской улице, где базировалась еврейская анархистская организация, затем анархисты стреляли и бросили бомбу в проходящую по улице церковную процессию.

В 1905 году Гроссман организует группы «чернознаменцев» в Одессе, Николаеве, Елисаветграде, Екатеринославе, Киеве. В 1905 году он издает нелегальную газету «Черное знамя», в которой призывал революционеров к тотальному террору против буржуазии и к организации кровавых бунтов против власти. Тогда окончательно сложились «теории» Гроссмана. Он выступал как сторонник немедленного бунта, который можно вызвать тотальным террором, был антисиндикалистом и противником анархо-коммунизма. Весной 1906 года Гроссман ездит по городам России, организовывает террористические акты против буржуазии и крупных царских чиновников.

Иуда Гроссман-Рощин боялся «…поддаться постепеновщине и благоразумию», решив в июне 1906 года «взять в свои руки город» и экспроприировать производства. «Полагалось, что уход из Белостока без последней классовой битвы ни на чем не основан и является капитуляцией перед сложной задачей высшего типа»; если «…не перейдем к высшей стадии борьбы, то масса потеряет доверие [к нам]».

Но для захвата Белостока у анархистов не хватало ни сил, ни оружия, и Гроссман уехал в Варшаву просить помощи у боевой организации ППС (польских социалистов). В Белостоке же произошел еврейский погром, в ходе которого было убито 70 и ранено 80 человек.

Интересно, что кроме погромщиков в «охоте» на евреев-революционеров принимали участие и войска. Против отрядов анархистов и еврейской самообороны вышли пехота и кавалерия.

В 1906–1907 годах Гроссман создает анархистские группы в Украине, Литве, Белоруссии, российской Польше, на Кавказе. В конце 1905 года он поселяется в Вильно (Вильнюсе), где организует покушения на «власть имущих». В Одессе Гроссман разрабатывает планы взрыва биржи и планирует ряд террористических актов. Анархисты Гроссмана в Одессе неоднократно совершали убийства казаков 8-го Донского полка, солдат и офицеров Люблинского и Замосцкого пехотных полков, военных моряков.

В Польше Гроссман становится одним из организаторов анархистской группы «Интернационал». Он провел конференцию «чернознаменцев» юга и северо-запада России, съезд анархистов-«безмотивников» в Кишиневе. Летом 1907 года Гроссман был арестован полицией накануне отъезда на Амстердамский конгресс анархистов. Полиция не догадывалась о всех грехах Гроссмана, он тогда «отделался» 4 месяцами тюрьмы в Киеве и ссылкой в Тобольскую губернию на три года.

В начале августа 1908 года Гроссман бежит из ссылки за границу, где уже выступает за союз всех анархистских сил, симпатизирует анархо-синдикализму и Бергсону. В 1910 году он издает журнал «Черное знамя», с 1914 года сотрудничает в газете анархистов-эмигрантов «Рабочий мир», а с 1915 года – в анархистской газете «Рабочее знамя».

Весной 1917 года Гроссман возвращается в Россию, где активно включается в анархистскую агитацию и работу анархистского издательства «Голос труда». Лидер террористов активно поддержал большевиков в Октябрьском перевороте, а в конце 1917 – начале 1918-го организует Бюро анархистов Донецкого бассейна. Летом 1918 года он участвует в Московской конференции анархистов.

В начале 1919-го Гроссман – один из организаторов группы «советских анархистов» «анархо-большевизма», признававших диктатуру большевиков необходимой для «переходного периода» к анархизму. В мае 1919-го он посещает Гуляйполе, старается перетянуть Махно на платформу «советского анархизма».

В середине 1920-х годов Гроссман полностью отходит от анархизма и публикует в «Правде» письмо, в котором объявляет себя приверженцем большевиков и «ренегатом анархизма». Теоретик «безмотивного терроризма», Гроссман-Рощин был другом Луначарского, он разрабатывал теорию анархо-коммунистической диктатуры пролетариата. В 1920-х годах Гроссман интегрировался в советскую систему, став ведущим литературным критиком РАППа и членом Всесоюзного общества бывших политкаторжан и ссыльнопереселенцев. Он постоянно печатался в журналах «На литературном посту», «Октябрь», «Печать и революция», «Былое». Писал о творческом методе пролетарской литературы, отстаивая революционное, идейное содержание литературных произведений, остро критиковал Маяковского и «лефовцев», группу Воронского. Гроссман выпустил сборник статей «Художник и эпоха», книгу «Искусство изменять мир». Он один из немногих русских анархистов, которые умерли своей смертью: он скончался в июне 1934 года в Москве.

Вот что писал И. Гроссман-Рощин в 1920-х годах в программной работе «К критике основ учения П. А. Кропоткина».

«Странно: я никогда не был сторонником кропоткинизма, боролся с кропоткинизмом в лекциях и докладах; писать же о Кропоткине мне приходилось скорее догматически – я чувствовал, что необходимо дать более углубленное понимание и оценку системы, а потом только возможно будет приступить к плодотворной критике. Только в статьях, посвященных борьбе с милитаристической позицией Кропоткина в период империалистической войны, я критикую Кропоткина, где я вскрываю противоречия милитариста Кропоткина с самим собой…

Кропоткин занимает своеобразно-промежуточное место между научным социализмом и утопизмом. Он не настолько утопист, чтобы не пытаться обосновать «естественнонаучно» свое мировоззрение, но не настолько научен и объективен, чтобы не подчинять бессознательно-научные доводы своему моральному идеалу. Это-то делает особенно трудным анализ кропоткинизма, это же накладывает на все учение печать некоторой туманности и расплывчатости, несмотря на изумительное техническое умение ясно, соблазнительно ясно, излагать свои мысли…

Что ярче всего бросается в глаза при анализе учения Кропоткина, это чисто этический, моральный характер его. Оно все пронизано моральным пафосом, категорией должного; это вполне понятно, если вспомним, что Кропоткин, славный представитель плеяды «кающихся дворян», поклявшихся уплатить «долг народу» и хоть чуточку вознаградить его за обиды и гнет. Но ни к кому так не приложим афоризм Владимира Соловьева о том, что интеллигенция мыслит по парадоксальному положению – «человек произошел от обезьяны, а потому будем добрыми», как к системе Кропоткина. Ибо свой этический идеал Кропоткин хочет обосновать натуралистически – естественно-научным методом. А это теоретически безнадежно…

По существу своему Кропоткин умудряется соединить различные категории, спутать воедино натуралистический аморализм с панморализмом. Возьмем пример. Какой смысл учения Кропоткина, что космос организован федералистически? Что там, в космосе, нет «центра», нет властелина, что космос есть уже готовое царство анархического федерализма? Ведь безначалие, федералистическая организация имеет смысл и значение только там, где есть живые люди, элементы, проклинающие централизм, борющиеся за автономию. В приложении же к механической природе все эти термины – только метафоры; но для Кропоткина это не только метафоры. Здесь несомненно – неосознанный антроморфизм. И здесь сразу вскрывается основное противоречие всей системы: сторонник чисто механического миропонимания, применяющий естественно-научный метод, не знает и не может знать этической категории. Он знает только веления природы, а эти веления безразличны к добру и злу…

Взаимопомощь для Кропоткина не просто факт, а формула прогресса. И эта формула прогресса контрабандно подбрасывается природе, как будто бы из природы «вытекает» и естественно-научным методом открывается. Естественно-научный факт в сущности толкуется, как моральная норма, а эта моральная норма живет под фальшивкой естественно-научного «закона»…

Нам, после пережитых великих годов, трудно уже представить себе, какое ошеломляющее впечатление произвела, и не только среди революционеров, весть о том, что П. А. Кропоткин «принял» войну. Ликовали бешено и исступленно идеологи империалистов и их соглашательские помощники! Знаменитое письмо Кропоткина, кажется, шведскому ученому, о том, почему социалисты и анархисты должны стать под знамена Антанты против Германии, – это письмо сделалось одновременно как будто бы знаменем, а на самом деле прикрытием для империалистов. Для многих лозунг Кропоткина – «отливайте пушки и везите на позиции» – был равносилен идейному кризису. Многим казалось, что этим наносится глубочайший и непоправимый удар вере в значимость и прочность какой бы то ни было идеологии. Да на самом деле: какое значение имеет тростник-идеология, когда вихрь фактов гнет и пригибает в какую угодно сторону?..

П. А. Кропоткин проделал цельно весь цикл анархо-шовинизма, принял войну, отверг лозунг гражданской войны, отвернулся от Октябрьской революции и с принципиально-несущественными оговорками признал Версальский мир… В лице Кропоткина сошел в могилу последний великий представитель полуутопического, полунаучного анархизма. Моральная связь с трудовым народом дала возможность Кропоткину в «Речи бунтовщика» вскрыть язвы буржуазного общества, в «Хлеб и воля» дать несколько наивную, но во многом не устаревшую картину будущего общества».



За это сообщение автора павел карпец поблагодарил: Дмитрий Донецкий
Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 21 апр 2017, 18:36 
Не в сети

Зарегистрирован: 14 дек 2007, 23:33
Сообщения: 6544
Откуда: Днепр, Украина
Много натяжек, фактических ошибок и откровенных глупостей. Кто автор?


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 21 апр 2017, 19:15 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2345
Откуда: ленинград
Автор какой-то Савченко В.А. . Я сперва и не хотел именно эту статью отправлять , а потом думаю ,ладно , посмотрим .

https://biography.wikireading.ru/44352


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 21 апр 2017, 19:27 
Не в сети

Зарегистрирован: 14 дек 2007, 23:33
Сообщения: 6544
Откуда: Днепр, Украина
Не "какой-то", а Виктор Савченко из Одессы. Хороший человек, хороший специалист, автор первой в СССР действительно толковой научной работы по Махно и Махновщине (1989 или 1990 года). Но вот эта подборка "Сто знаменитых анархистов" (правильно понял, что про Гроссмана оттуда?) была сделана явно наспех и напрасно...



За это сообщение автора Дубовик поблагодарил: Дмитрий Донецкий
Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 24 апр 2017, 11:26 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 01 июл 2008, 22:05
Сообщения: 9834
Савченко не анархист (хотя по текстам из его разных книг явно сочувствующий), а историк-популяризатор.

У всех таких писателей

Дубовик писал(а):
Много натяжек, фактических ошибок и откровенных глупостей.


Соорудить сборник про 100 (!) революционеров и анархистов, причём именно "популярный", а не научный, и копаться при этом в дебрях, которые и для большинства анархистов непроходимые, просто нереально.

Что же касается самого текста, повторю (не раз говорил): Белосток анархизму навредил. Много негатива, отвернувшего от анархии тысячи потенциальных сторонников, именно оттуда родом.


Последний раз редактировалось Дмитрий Донецкий 24 апр 2017, 12:37, всего редактировалось 1 раз.

Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 24 апр 2017, 11:33 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 01 июл 2008, 22:05
Сообщения: 9834
Заглянул в предисловие Савченко к своей книге.

Оказывается Талейран тоже был анархистом!

Цитата:
Да, я наблюдал вблизи это великое историческое представление. Я видел также пролог: последние годы монархического строя. Мы тогда все играли в оппозицию… Собственно, никогда не знаешь, какая страшная революция может выйти из самой мирной, лояльной оппозиции: оппозицию от революции отделяет один шаг… На свете не существует любимых народом правительств. Поэтому все революции вначале популярны. Историки, конечно, будут искать людей, которым можно было бы вменить в вину или заслугу устройство великой революции. Напрасный труд! Говорю как очевидец: никто не устраивает революции и никто в ней не виновен. Или, если хотите, виновны все…


Когда-то знал этот талейрановский афоризм, да подзабыл...


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 25 апр 2017, 09:11 
Не в сети

Зарегистрирован: 30 июл 2014, 12:24
Сообщения: 4239
Блог: Посмотреть блог (26)
Хмык, ДД


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 29 апр 2017, 21:48 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2345
Откуда: ленинград
Конрад Зелинский
Восстание или революция? 1905 год в Царстве Польском
Скрытый текст: :
Konrad Zelinski (р. 1971) - историк, сотрудник Отдела этнических исследований политологического факультета Университета им. Марии Кюри- Склодовской в Люблине (Польша).



Завершается год, знаменующий собой столетнюю годовщину событий, которые в польской историографии чаще всего называют революцией 1905 года. Что же произошло на польских землях - главным образом в Царстве Польском, входившем в состав царской империи, в 1905-1907 годах? Хотя по этому вопросу существует обширный круг источников и этот период новой истории Польши хорошо изучен, до сих пор продолжаются споры о том, было ли это очередное - четвертое национальное восстание или же речь должна идти прежде всего о социальной революции. Уже в межвоенный период (1918-1939 годы) польская историография занималась событиями 1905-1907 годов. Одно из ее течений, представленное польской политической эмиграцией в СССР, основную роль в революции отводило рабочим массам. Историография, связанная с Польской социалистической партией (ППС)и личностью Юзефа Пилсудского, обращала внимание, прежде всего, на деятельность Боевого отдела ППС, рассматривая революционные события в качестве прелюдии к борьбе за независимость. Это направление и стало доминирующим в послевоенной историографии. Тем не менее появлялось все больше работ, посвященных другим аспектам революции, например деятельности отдельных партий и политических группировок. Фундаментальной стала книга Станислава Калабинского и Феликса Тыха «Четвертое восстание или первая революция? 1905-1907 годы в польских землях».

1989 год не привнес каких-либо коренных перемен в восприятие революции 1905 года, более того, представляется, что интерес к ней ослаб. В отличие от послевоенного периода, когда значение революции представлялось достаточно односторонне, после 1989 года сложно дать пример какой-то обширной дискуссии на тему революционных событий 1905 года в средствах массовой информации. Лишь в столетнюю годовщину со дня начала революции появилось несколько текстов, в которых более широко оговаривается борьба рабочих и уделяется внимание прежде укрываемым или приукрашиваемым аспектам революции. Наилучшим примером тому может служить статья Магдалены Мичинской, опубликованная на страницах популярного еженедельника «Политика», под знаменательным заголовком «Свобода и похмелье». Как пишет автор: «События, начало которым положила революция 1905 года, в течение нескольких лет коренным образом преобразили польскую политическую сцену и изменили общественное сознание, главным образом политическое сознание его интеллектуальной элиты. Эти события были временем героической самоотверженности при решении национальных и социальных проблем, но также стали временем пустых обещаний, проявления слабости, предательства и безнравственности».

Современные польские левые партии - Союз демократических левых сил и Социал-демократия Польской Республики - организовали собственное празднование годовщины; а на общенациональном уровне празднование столетия революции было объединено с празднованием годовщины июньского восстания в Лодзи. В торжествах принимал участие и тогдашний премьер-министр Марек Белька. Как в его речи, так и на страницах польских газет подчеркивалось, прежде всего, значение событий 1905-1907 годов в борьбе за независимость польского государства.

Чем же в действительности была революция? Начнем с напоминания о ее генезисе и ходе.



До 1905 года

Напомним, что на пороге ХХ столетия на политической карте Европы Польша отсутствовала уже несколько десятков лет. Ситуацию, в которой оказались поляки, нельзя назвать исключительной - многонациональные государства не были каким-то необычным явлением. Экономическая политика захватчиков - Австрии, Германии и России - привела к усилению зависимости разделенных польских земель от экономики государств, в состав которых они входили. Наряду с отсутствием собственной администрации, полиции, армии, а также наличием слабой, находившейся в тени помещиков, местной буржуазии многолетние усилия по германизации и русификации стали очередным фактором, способствовавшим потере собственного национального самосознания. Несмотря на это, в мире еще продолжало функционировать понятие «польский народ».

Царство Польское, территория которого в скором времени стала одной из основных сцен революции, являлось одной из наиболее развитых провинций российского государства. Несмотря на это, по сравнению с Западной Европой оно было крайне отсталым. Не только в сельском хозяйстве, но и в производстве продолжали существовать многочисленные феодальные пережитки. Однако в начале 1890-х годов годовая стоимость выпуска промышленной продукции в Царстве Польском достигла стоимости сельскохозяйственной продукции и значительно превысила стоимость ремесленной продукции. Как пишет Феликс Тых: «Именно этот производственный потенциал определял место рабочих в социальной структуре страны».

Именно в рабочей среде наиболее сильно дискутировались концепции перемен и программы решения социально-политических проблем. Начиная с 1880-х годов социалистическое движение, для которого ранее основной была идея социальной революции в Европе без учета вопроса о государственной независимости Польши, начало ставить политические задачи, требующие немедленного решения. Спор о включении вопроса о национальной независимости в круг целей социалистов привел к расколу в польском социалистическом движении. Следствием этого стало создание в 1892 - 1893 годах двух партий: Польской социалистической партии (ППС) и Социал-демократии Царства Польского и Литвы (СДКПиЛ).

В целом СДКПиЛ отказывалась от выдвижения лозунгов в поддержку независимости, исходя из того, что польский пролетариат должен объединить свои силы с пролетариатом других стран. В свою очередь социальная революция и ее результат - создание социалистического строя - решат все проблемы, волнующие рабочий класс. Независимая Польша, как доказывала Роза Люксембург, представляла угрозу для рабочего движения.

Иную позицию занимала ППС. Согласно идеологам этой партии, за независимую польскую республику следовало бороться еще до начала социалистической революции. Независимое государство должно было создать польскому рабочему классу благоприятные условия для ведения в будущем борьбы за установление социалистического строя. Впрочем, в самой партии не было согласия относительно путей проведения борьбы за независимость Польши. Одни, в том числе руководство партии во главе с Юзефом Пилсудским, считали, что в результате общеевропейского вооруженного конфликта могут возникнуть условия для очередного восстания. Меньшинство, главным образом придерживавшееся левых взглядов, хоть и делало ставку скорее на общеевропейскую социальную революцию, а также рассчитывало на либерализацию отношений в государствах-захватчиках, однако полностью не отказывалось от идеи независимости.

Не следует забывать и о становившемся все более массовом Бунде - Всеобщем еврейском рабочем союзе в Литве, Польше и России. Этот союз выступал за культурную и национальную автономию еврейского населения, но в польском вопросе ему была ближе позиция СДКПиЛ.

Однако до 1905 года социалисты были маловлиятельными в польском обществе. Ведущую роль занимала Национально-демократическая партия (НДП). Для нее основным врагом Польши была Германия, а не Россия. Последняя, по представлениям НДП, должна была лишь отказаться от политики русификации, а в обмен на разрешение польским имущим классам участвовать в совместном управлении Царством Польским Россия могла рассчитывать на благодарность и лояльность жителей этой части империи. В том, что касалось социальных вопросов, партия видела разные пути решения, включая и социалистический. Главным образом НДП апеллировала к идее общенациональной солидарности и при этом с легкостью выдвигала антисемитские лозунги.

Кроме того, существовали группировки либерально-демократического и лояльного толка, однако ни одна из них не смогла обеспечить себе широкой поддержки в обществе вне зависимости от предлагаемых программ и концепций.

Следует помнить, что, хотя политическая жизнь в Царстве Польском была развита, в ней принимала участие относительно небольшая часть народа. Большая часть общества - в особенности жители деревни - держалась в стороне от проявления какой-либо политической активности. Когда в феврале 1904 года* японский флот неожиданно атаковал русскую эскадру в Порт-Артуре и Чемульпо, никто, скорее всего, и не думал, что этот отдаленный конфликт может каким-то образом повлиять на общественно-политическую ситуацию в Царстве Польском.



Русско-японская война и оживление политической жизни в Царстве Польском

Воспринимаемые вначале недоверчиво вести о впечатляющих победах Японии электризовали поляков. Все чаще раздавались голоса о возможности добиться определенных уступок у царской власти: собственного парламента, может быть, и автономии, а в перспективе вновь обрести национальную независимость. Распространению таких в меньшей или большей степени оптимистических прогнозов способствовало также оживление политической жизни собственно в России. Более того, проведение очередной мобилизации в Царстве Польском, а также экономический кризис способствовали популярности социалистических и революционных лозунгов в рабочей среде.

Еще в феврале - марте 1904 года варшавским комитетом ППС были организованы первые небольшие антивоенные манифестации. В апреле того же года во время вооруженной защиты подпольной типографии СДКПиЛ погиб один из руководителей рабочего движения - Мартин Каспшак. Празднование 1 мая в Варшаве проходило под впечатлением от подвига Каспшака, хотя организованные СДКПиЛ, ППС и Бундом демонстрации проходили отдельно. Бурлила не только Варшава, но и провинция - во втором полугодии все более правдоподобной становилась возможность столкновения с царской властью.

Антимонархические выступления, а также забастовки вспыхивали в разных городах. Весной того же года крестьянство Царства Польского выступило с требованием официального введения польского языка в учреждениях сельской администрации. Значительная роль в начавшемся движении принадлежала НДП, которая оказывала серьезное влияние на католическое духовенство в провинции.

Ноябрь ознаменовался началом вооруженных столкновений. Демонстранты - зачастую это были члены так называемого Боевого отдела ППС, выступавшего за проведение диверсионных акций, - устраивали стычки с полицейскими, жандармами и городской стражей. В конце 1904 - начале 1905 года антивоенные стачки и демонстрации проходили по всему Царству Польскому, прежде всего в крупных промышленных центрах. Их проведение сопровождалось акциями бойцов ППС, которые подрывали поезда, повреждали железнодорожные мосты и взрывали царские памятники. Однако, за исключением рабочих, общество в целом оставалось безразличным к происходящим событиям. В 1904 году в Царстве Польском в демонстрациях принимало участие значительно меньшее число людей, чем в России. Вскоре, однако, вести о событиях на Дальнем Востоке стали поводом к очередным выступлениям, которые переросли в крупнейший со времен январского восстания 1863 года подъем польского народа.



1905 год в Царстве Польском

В январе пал Порт-Артур, русский флот на Дальнем Востоке был практически целиком уничтожен. В то же время росло недовольство в либеральной и рабочей среде, обманутой обещаниями проведения реформ государственного устройства. События «кровавого воскресенья» общеизвестны: вскоре волна забастовок и манифестаций прокатилась по всей России, однако это движение еще не было массовым.

Иначе выглядела ситуация в Царстве Польском, где российская монархия стала символом не только социального, но и национального гнета. Практически сразу, как только до Польши дошли вести о событиях в Петербурге, все партии выступили с обращениями к народу. Некоторые из них - прежде всего ППС - делали упор на национальный вопрос. Вне зависимости от того, верили ли рабочие призывам партии добиваться получения автономии или лишь ожидали перемен в государственном устройстве, для них всех условием реализации поставленных задач стало свержение монархии. В конце января уже бастовала значительная часть рабочих Варшавы и Лодзи; начался погром водочных магазинов и уничтожение царской символики. В конце января - начале февраля остановились предприятия в Радоме, Скаржиске, вскоре во всем Старопольском и Домбровском бассейнах, потом в Люблине. В некоторых городах рабочих избивали, а власти объявляли чрезвычайное положение. Однако на многих предприятиях рабочим удалось добиться улучшения условий труда и его оплаты. Забастовка закончилась в феврале, но локальные выступления с выдвижением экономических требований продолжались.

Остальные слои общества по-разному реагировали на забастовку. Среди высших классов царила паника. Они искали защиты у царских властей. Католическое духовенство, прежде всего духовные власти, также обращались к властям с требованием восстановления мира и порядка. Серьезная политическая сила, каковой являлась НДП, старалась нейтрализовать деятельность социалистических группировок, поскольку была обеспокоена солидарной борьбой польских и русских рабочих. Ни одна либеральная партия не выдвинула лозунга о независимости Польши. Главным образом эти партии выступали за уступки по национальному вопросу. Речь шла об использовании польского языка в судопроизводстве, учреждениях и учебных заведениях. Школьная забастовка началась практически одновременно с забастовкой рабочих, однако длилась значительно дольше. На требование находившейся под влиянием агитации различных политических группировок молодежи, выступавшей не только за введение обучения на польском языке, но и за отмену шпионской системы, слежки за учениками, власти ответили репрессиями: исключали из школ, арестовывали учеников и закрывали школы. Однако в конце концов власти пошли на небольшие уступки, которые тем не менее не удовлетворили бастовавших - после летних каникул 1905 года лишь небольшая часть учеников приступила к учебе в государственных школах, большинство пошло в частные учебные заведения. Более того, появились требования о переводе начального образования в деревне на польский язык. Занятия в сельских школах практически всех гмин Царства Польского в 1905/06 учебном году проходили на польском языке .Это движение добилось определенного успеха: власти впервые пошли на смягчение политики русификации.

Крестьянство выступало также против крупных земельных собственников, а экономические требования, главным образом касавшиеся увеличения оплаты труда батраков, впервые сопровождались требованиями введения польского языка в сельской администрации. Помещики, так же как фабриканты, требовали от властей прекращения беспорядков. Несмотря на то что в деревню было направлено значительное количество войск, аграрная стачка принесла определенные экономические успехи, а также утвердила право на использование польского языка в органах сельской администрации. Серьезную роль в аграрных выступлениях сыграли политические партии, как революционные левые, так и правая НДП. На волне стачечного движения в Царстве Польском появились первые крестьянские политические объединения. Следует сказать, что позиция деревни поразила как помещиков, которые до этого времени не сталкивались со столь массовым крестьянским движением сопротивления, так и власти, которые были уверены в лояльности польского крестьянина и его благодарности за освобождение от крепостной зависимости.Кроме требований, касающихся демократизации местного самоуправления и использования польского языка в гминных управлениях, на собраниях крестьяне все чаще поднимали вопрос об автономном статусе Царства Польского и требовали освобождения политических заключенных. Правда, иногда часть слишком уж патриотических и радикальных по своему характеру постановлений отменялась, хотя наряду с революционными в деревне все чаще были слышны национальные лозунги, уничтожалась символика царской власти и даже российские школьные учебники.

Хотя стачки прекратились, начиная с апреля - мая непрерывно проводились боевые акции ППС. Они были направлены против особо ненавистных чиновников царского аппарата власти, провокаторов и предателей, но их целью также было получение средств для партийной деятельности. Как отмечает Феликс Тых: «Эти акции способствовали повышению политической температуры, однако они не были решающими для судеб революции. Решающими могли быть лишь массовые выступления, они должны были иметь настолько широкий характер и должны были быть настолько скоординированы во времени, чтобы либо нейтрализовать, либо перетянуть на сторону революции армию».

Революция охватывала все более широкие слои населения - весной 1905 года начали создаваться профсоюзы квалифицированных специалистов. В большинстве своем они требовали введения демократических свобод и провозглашения автономии в рамках единого государства. Они сотрудничали с подобными же организациями в России.

С июня 1905 года можно говорить об очередной революционной волне, которая была подготовлена событиями в Лодзи. Известия о поражении русского флота под Цусимой (27-28 мая) и начале долгосрочной стачки в Иваново-Вознесенске спровоцировали беспорядки в городе. Поскольку не удалось прервать стачки, владельцы, рассчитывая сломить рабочих голодом, начали закрывать фабрики. В середине июня в некоторые лодзинские фабрики были введены войска. Эти меры принесли определенный эффект, стачки начали прекращаться. Однако беспорядки начались вновь после того, как 18 июня погибло пять человек в результате атаки казаков и отряда пехоты на рабочих, возвращавшихся с загородного митинга. Их похороны, а затем вести об очередных жертвах полиции и армии (было убито двое рабочих еврейской национальности) стали причиной многотысячных демонстраций. В одной из них погибло 25 человек. Вслед за этим прекратили работу все фабрики, а на улицах города появились баррикады. Громили государственные винно-водочные магазины, нападали на казачьи и солдатские патрули. При этом плечом к плечу сражались поляки, немцы и евреи, сторонники разных партий и приверженцы разных политических взглядов. В длившихся с 18 по 24 июня событиях в Лодзи, названных июньским восстанием, погибло от 150 до 200 человек. Следует подчеркнуть, что, хотя руководители партий понимали, что столкновения с армией не принесут успеха, им не удалось удержать рабочих.

Восстание в Лодзи нашло широкий отклик не только в Царстве Польском, но и в России. Стачки в поддержку рабочих Лодзи и протестные акции прокатились по всей стране. Все лето было отмечено стачечным движением, которое проходило также и в деревне, что имело определенное значение, поскольку шел сбор урожая. Когда в августе был провозглашен царский манифест о созыве Государственной Думы, в Царстве Польском лишь НДП и «угодовцы» восприняли его как определенную уступку. Социалисты объявили бойкот выборам. В конце августа ситуация в Варшавской губернии настолько обострилась, что царь решился отозвать генерал-губернатора Константина Максимовича и назначил на его место человека «сильной руки» Георгия Скалона. Ему с помощью жестких репрессий удалось восстановить спокойствие в городе. В начале сентября Россия подписала мир с Японией, и с этого времени царь мог направить все свои силы на борьбу с революцией.



От Московского восстания до выборов в Государственную Думу

Казалось, что дни революции сочтены, когда неожиданно экономическая забастовка в одной из московских типографий в короткий срок переродилась во всеобщую политическую стачку. Русские рабочие выступили со всеми теми требованиями, которые не были учтены в думском проекте. 19 октября началась стачка железнодорожников, а 24-го стачечная волна докатилась до Царства Польского. Начали бастовать железнодорожники, через три дня к ним присоединилось большинство заводских и фабричных рабочих, работников транспорта и торговли. Были закрыты высшие учебные заведения. Митинги и манифестации проходили под красными знаменами. Во многих населенных пунктах в результате столкновений с полицией и армией были убитые. Выдвигались национальные лозунги, среди которых основным был призыв к созыву польского Сейма. Лишь НДП и правые отказались поддержать бастовавших, являясь сторонниками созыва общероссийской Думы.

Результатом московской стачки и массовых выступлений рабочих по всей стране стало провозглашение Манифеста 30 октября, в котором царь обещал пойти на большее число уступок, чем в думском проекте. Это был, несомненно, огромный успех рабочего класса. Несмотря на это, политическая забастовка была продолжена, а революция была поддержана широкими кругами интеллигенции. Тем не менее считалось, что издание манифеста являлось признаком слабости центральной власти. Предполагалось также, что уже само требование введения конституционной республики приведет к свержению самодержавия.

Практически все слои общества принимали участие в организуемых различными политическими силами патриотических манифестациях, митингах, собраниях и художественных представлениях. Власти обычно не вмешивались. Однако 1 ноября одну из манифестаций в Варшаве атаковали солдаты: раздались выстрелы, погиб ученик Мельцер, сын русского полковника жандармерии. С окровавленной курткой Мельцера толпа двинулась к городской ратуше на Театральную площадь с требованием освободить арестованных. Варшавский обер-полицмейстер согласился освободить лишь часть арестованных, это не успокоило демонстрантов. Тогда вновь за дело взялись полиция и армия. По некоторым данным, в результате атаки кавалерии погибло 40 человек, было ранено 170. Бойня на Театральной площади привела к новой волне политических забастовок и митингов, которые в короткое время охватили все Царство Польское. Выдвигались как социалистические, так и национальные лозунги. Собственные манифестации проводила также и НДП, которая старалась придать им религиозный характер. Руководители партии считали, что таким образом смогут заставить правительство пойти на уступки по польскому вопросу, а также ограничить растущее революционное движение .10 ноября властями было введено военное положение на всей территории Царства Польского. Если принять во внимание то, что в России забастовка закончилась к 6 ноября, то становится понятным, что власти могли полностью распоряжаться 300-тысячным военным гарнизоном для усмирения забастовочного движения. Военное положение в России было отменено 1 декабря. И поскольку забастовочная акция в России уже завершилась, у стачек в Царстве Польском не было шанса на успех. Тем не менее началось создание профсоюзов, что имело огромное значение для отстаивания экономических интересов рабочих.

До конца 1905 года, несмотря на локальные выступления, революционное и патриотическое движение уже не достигало той степени напряжения, которая отмечалась в предшествующие месяцы. В конце марта 1906 года начались выборы в Думу, которые были бойкотированы рабочими партиями Царства Польского. Положение о выборах ограничило права неимущих классов. В результате шансом на получение мандата обладали лишь те кандидаты, которых поддерживала НДП. Она завоевала большинство (34 из 36 мандатов) и создала в Думе совместно с избранными в Литве, Белоруссии и Украине представителями польских помещиков Польское коло. Коло не поднимало национальных вопросов, через три месяца Дума была распущена.



Закат революции

Несмотря на то что в Царстве Польском увеличилось членство в рабочих партиях, все отчетливее стали проявляться разногласия во мнениях и позициях отдельных фракций и групп. В рядах ППС конфликт между группой Пилсудского и левым крылом партии привел к расколу партии на «ППС-революционная фракция», которая придерживалась идеи вооруженной борьбы и организации национального восстания, и «ППС-левица», которая не хотела иметь ничего общего с террористической деятельностью Боевого отдела, при этом решение национального вопроса отодвигалось ею на второй план.

СДКПиЛ в апреле 1906 года вошла в состав Социал-демократической рабочей партии России в качестве автономной части, поддержав позицию большевиков. Она выступала за тесное сотрудничество с русским пролетариатом и социальную революцию.

Хоть и в меньшей степени, чем рабочие, в революционное движение включалось и крестьянство. Если богатые крестьяне участвовали в работе партий и обществ, то батракам удалось добиться повышения оплаты и улучшения социальных условий. Социалистические партии, ППС и СДКПиЛ хоть и посылали своих агитаторов в деревню, тем не менее ни одна из них не ставила четко вопрос о крестьянской реформе, хотя и выдвигала антиправительственные и антипомещичьи лозунги. НДП и приходское духовенство выступали за общественную солидарность и против революции. Как показал Ян Моленда, гминные собрания в 1905-1907 годы приобретали неизвестный ранее деревне политический характер, а во время их проведения все чаще поднимались национальные вопросы.

В 1906 году царские власти усилили меры борьбы с революцией; были созданы полевые суды, усилены гарнизоны, запрещены собрания. Одновременно с этим росли ряды провокаторов и шпионов «охранки». В Белостоке (за границами Царства Польского) и в Седльцах в июне и сентябре армией были проведены кровавые погромы евреев. В этих условиях, ощущая поддержку армии и правительства, в контрнаступление пошла НДП, которая при помощи польских (национальных) рабочих союзов и боевых дружин в середине 1906 года открыто приступила к подавлению революции.

Последний аккорд в революционной борьбе принадлежал рабочим Лодзи. В октябре 1906 года там бастовало 67 000 человек, их удалось сломить лишь локаутом. После четырех месяцев преследуемые армией и боевыми дружинами НДП лодзинские рабочие капитулировали, потеряв тем самым часть достигнутых улучшений в социальной сфере, которых им удалось добиться в предшествующие годы. В январе 1907 года во время выборов во Вторую Думу, несмотря на то что в них приняла участие СДКПиЛ, НДП и ПРП вновь получили большинство мандатов. Как писал Стефан Кеневич: «В политической борьбе - так же как и в экономической - главенствовал контрреволюционный лагерь».



Итоги

События в Польше, несомненно, были частью российской революции. Их размах зависел от интенсивности антимонархических акций в самой России. Однако о значении происходившего в Царстве Польском в масштабе всей империи говорят цифры: согласно данным некоторых исследователей, в Царстве Польском проживало лишь 13,5% заводских и фабричных рабочих от общего числа рабочих всей России, но бастовало 29% всех участников стачечного движения .Хоть и не удалось свергнуть монархию и добиться автономного статуса, а революция отняла жизни тысяч людей, были получены определенные уступки как экономического, так и политического характера: улучшены условия труда и оплаты на многих промышленных предприятиях и в сельском хозяйстве; смягчилась политика в отношении языка и вероисповедания.

Важно то, что массовые выступления активизировали политическое сознание огромной части жителей Царства Польского, которые ранее редко принимали участие в политической жизни либо вообще не участвовали в ней. Активизировалось деревенское общество. В Царстве Польском была создана первая крестьянская партия. В свою очередь рабочее движение продемонстрировало свой массовый характер. Политика перестала быть сферой элит; политические партии печатали свои воззвания тысячными тиражами, впервые в таком масштабе используя этот вид средств массовой информации. Созданные профсоюзы, несмотря на то что рамки их компетенции власти старались ограничить, привлекали в свои ряды все большее число рабочих различных профессий. Следует также отметить, что состав участников событий 1905 года был многонациональным: рядом, часто плечом к плечу, сражались поляки и евреи, немцы и русские.

Другое дело, что как для рабочих партий, так и для ППС революция была своего рода опытным полигоном, на котором они могли тестировать свои концепции, не обращая внимания на цену своих экспериментов .Лучшим примером тому может служить восстание рабочих в Лодзи, бесперспективность которого была очевидна с самого начала. Однако, несмотря на это, ППС и СДКПиЛ ничего не сделали для того, чтобы предотвратить обреченное на поражение вооруженное столкновение рабочих и армии. С другой стороны, боевые отделы ППС путем явных и тайных убийств, боясь того, что настроения в обществе приобретут радикальный характер, а также во имя по-своему понимаемого патриотизма старались нейтрализовать действия рабочих. Мечта об общем фронте борьбы поляков против захватчика так и не была реализована. Однако сформировались позиции политических лагерей в польских землях.

Что касается рабочего движения, то ему довелось пережить раскол. Хотя, как отмечает Стефан Кеневич, «все политические лагери во всех трех аннексированных частях Польши (за исключением крайне правых) вышли из этого кризиса еще более сплоченными, сильными и опытными». Революция, которую интеллектуальная элита того времени представляла как мощное движение всего польского народа, показала, что в обществе отсутствует солидарность и оно не способно выработать общей позиции. «Восхищение и разочарование, энтузиазм и горечь, большие надежды и потеря иллюзий - такой образ революции 1905 года сохранился в польской литературе на несколько последующих десятилетий, до начала Второй мировой войны», - пишет Магдалена Мичинская. Но вне зависимости от того, что солидарность в обществе отсутствовала, что выдвигались крайне несхожие цели и средства их реализации, это было движение против общего внешнего врага. При этом в движении приняла участие значительная часть польского народа, которая не всегда отдавала себе отчет в том, что между партиями и политическими группировками ведутся политические игры.

Царство Польское стало основной сценой революционных событий в польских землях, однако революционная волна вышла за пределы его административных границ, то есть охватила и западные губернии, где ведущую роль сыграл Белосток. Более того, революция оказала сильное влияние на две остальные аннексированные части Польши. Там были предприняты попытки решить наболевшие проблемы, используя те же средства, что и в русской части аннексированных земель. В Галиции и в прусской части «1905 год пробудил чувство солидарности с Царством Польским», что оказало влияние на формирование позиции польского общества во время Первой мировой войны .

Не вызывает сомнения то, что без революции в России не было бы революции в Польше. События, происходившие внутри империи, были катализатором революционных выступлений рабочих в польских землях. Волнения в России практически незамедлительно вызывали реакцию в Польше. Сложно сказать, в какой степени ход революции в России был детерминирован событиями в польских землях. Представляется, что, кроме июньского восстания, которое широким эхом пронеслось по всей империи, влияние польских событий не было слишком сильным. Революция в России произошла бы вне зависимости от выступлений в Польше, хотя если принять во внимание массовость волнений в Царстве Польском, то следует сказать, что события в Польше были важной частью революции в Российской империи. Впрочем, вдохновляемые событиями в России волнения в Польше, направленные против самодержавия, достаточно быстро привели к требованиям реализации национальных целей. В этом смысле польская революция «жила собственной жизнью». Несомненно, массовость выступлений в Царстве Польском была следствием национального гнета, который сочетался с острым классовым антагонизмом. Революцию 1905 года можно считать первым - со времен январского восстания 1863 года - подъемом польского национального движения, подъемом, который, несмотря на то что был раздавлен, принес определенный успех. Речь не идет лишь только об ослаблении русификации, о введении польского языка в органах сельской администрации, о его частичном введении в учебных заведениях, о создании культурно-просветительских организаций. Прежде всего, речь идет о том, что «вновь пробудились польские надежды на освобождение». Следует отметить, что в Царстве Польском после провозглашения конституционного манифеста беспорядки не прекратились. Если бы события 1905-1907 годов были исключительно революционными, то после провозглашения манифеста волнения должны были бы остановиться. В манифестациях лишь со временем начали принимать участие широкие слои жителей Царства Польского, из разных сословий и с разным имущественным положением, не исключая крестьян, и организовывались они все чаще под знаменами, на которых виднелись национальные воззвания, необязательно радикальные по своему характеру. Несомненно, акцент на национальные лозунги позволяет утверждать, что социальные и революционные требования в польских землях были тесно связаны с национальным вопросом. Более того, то, что в событиях 1905-1907 годов приняли участие настолько разные слои населения, было во многом обусловлено влиянием национальных лозунгов. Несомненно, первый шаг принадлежал рабочей среде, в которой патриотизм был менее действенным. Однако практически все участники событий, хоть иногда и отодвигали вопрос о независимости на задний план, стремились к решению национального вопроса в будущем. Именно эта сторона событий 1905-1907 годов в польских землях дает возможность говорить о том, что они носили революционный и национально-освободительный характер. На вопрос, был ли 1905 год в Польше национальным восстанием или революцией, можно ответить, что он был все-таки восстанием, хотя его участники в этот раз не смогли выработать общей платформы для сотрудничества и создать общий фронт борьбы.



Перевод с польского Марии Крисань



За это сообщение автора павел карпец поблагодарили - 2: NT2, Дмитрий Донецкий
Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 04 май 2017, 19:18 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2345
Откуда: ленинград
Из сборника "Тайна убийства Столыпина"

Донесение начальника Киевского охранного отделения И.А Леонтьева сенатору Н.З. Шульгину

8 августа 1912 г.

Доношу Вашему Превосходительству, что помощник присяжного поверенного Мордко Гершевич Богров с февраля 1907 года состоял секретным сотрудником во вверенном мне отделении под кличкой «Аленский» и по его сведениям были произведены нижеследующие ликвидации:
1) 12 августа 1907 года произведена ликвидация киевской группы анархистов-коммунистов.
Арестовано три человека, обысками обнаружено: партийная литература и фотографические карточки политических преступниц, в нескольких экземплярах.
2) 13 апреля 1907 года ликвидирована киевская группа анархистов-коммунистов.
Арестовано 13 человек, обысками обнаружено: 2 револьвера, обоймы, патроны, кинжал, палка со стилетом.
3) 14 апреля 1907 года был ликвидирован Иуда Гросман – главный организатор и руководитель киевской группы анархистов-коммунистов и бывший в то время редактором анархистского журнала «Бунтарь».
4) 20 апреля 1907 года группы экспроприаторов, совершивших вооруженное ограбление епархиальной лавки на Подоле.
Арестовано 7 человек, причем обыском у них обнаружено: разрывной снаряд, три револьвера, патроны и кинжал.
5) 15 июля 1907 года ликвидация киевской группы анархистов-ком-мунистов, предполагавших совершить экспроприацию в одном из казенных финансовых учреждений.
Арестовано 9 человек, обыском у которых были обнаружены брошюры анархистского направления.
6) 24 июля 1907 года ликвидирована группа анархистов-коммунис-тов, совершивших в предместье г. Киева, в селе Демиевке, экспроприацию в квартире мещан Райтмановой и Новикова и участвовавших в ограблении почтово-телеграфной конторы в с. Демиевке в 1906 году.
Арестовано 4 человека, обыском отобрано: рукопись, касающаяся террористической деятельности группы анархистов-коммунистов, и партийная нелегальная литература.
7) 25 июля 1907 года ликвидирована группа анархистов-коммунис-тов, совершивших 25 июля ограбление в г. Киеве артельщика городских железных дорог Григория Выгулярского.
Арестовано 2 человека, обыском обнаружено: револьвер и партийная литература.
8) 15–17 декабря 1907 года произведена ликвидация киевской группы анархистов-коммунистов, в связи с бывшим взрывом бомбы у гостиницы «Догмара».
Арестовано 13 человек, обыском обнаружено: бомба, порошки и бикфордов шнур.
9) 28 февраля 1908 года ликвидация группы анархистов-коммунис-тов, по связям с застрелившимся анархистом-коммунистом Абрамом Гройсманом.
Арестовано и обыскано 37 человек, обыском было обнаружено: оружие и нелегальная литература.
10) 25 июля 1908 года ликвидирована группа социалистов-революци-онеров-максималистов (Воронеж, Богисоглебск), в которую входили: некий «Иван Титович», Кулаев , Трощенко и другие.
По связям с этими лицами были произведены ликвидации в Воронеже и Борисоглебске.
11) 22 августа 1908 года произведена ликвидация киевской группы анархистов-коммунистов.
Арестовано 7 человек, причем обыском обнаружено: материал и при-надлежности для изготовления взрывчатых снарядов, мимиограф, паспортные чистые бланки, книжки и черновики прокламаций Киевской группы анархистов-коммунистов.
12) 11 октября 1909 года ликвидирована Юлия Мержеевская (она же Люблинская и Люкиенс), по делу о подготовке террористического акта против Священной особы Его Императорского Величества.
Было арестовано 6 человек, обнаружен браунинг.
Сведения, которые получались от секретного сотрудника «Аленского», скрещивались по партии социалистов-революционеров-максималис-тов и отчасти по анархистам, со сведениями, получавшимися от секретного сотрудника «Московского», работавшего в отделении с марта 1908 года.
Первоначально «Московский» дал самостоятельные сведения по гру-ппе иногородних максималистов (Воронеж, Борисоглебск), в которую входили: некий «Иван Титович», Кулаев, Трощенко, Дружинин, Иван Зюзин и другие.
Когда Дружинин, Кулаев и Трощенко были арестованы и заключены в Киевскую тюрьму, то они стали из тюрьмы вести переписку, которая каким-то образом попадала в руки «Аленского».
С этого времени «Аленский» стал давать сведения по тем же группам максималистов, о которых ранее сообщал и продолжал сообщать «Московский», но сведения «Аленского» были гораздо обширнее.
Что касается сведений по анархистам, то «Московский» и «Аленский» давали относительно Юдки и Ушера Гройсман .

Подполковник Леонтьев.

ГА РФ. Ф. 271. Оп. 1. Д. 26. Л. 224–225об. Подлинник.

Электронную версию документа предоставил Фонд изучения наследия П.А.Столыпина

http://www.stolypin.ru/


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 06 май 2017, 17:50 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2345
Откуда: ленинград
Из сборника "Тайна убийства Столыпина "

55. Протокол допроса начальника Петербургского охранного отделения М.Ф. фон Коттена, 28 декабря 1911 г.

По поводу моего знакомства с Мордкой Богровым показываю следующее.

В конце мая или начале июня прошлого 1910 года я получил из Киева за подписью ротмистра Белевцова телеграмму следующего, приблизительно, содержания: «Из Киева выехал в Петербург секретный сотрудник по анархистам Оленский*. Телеграфируйте, явится ли он к Вам и насколько ценны его сведения». Эта телеграмма, как адресованная мне лично, в делах отделения не сохранилась.

Два или три дня спустя, ко мне позвонил по телефону неизвестный господин и назвался «Оленским». Я условился с ним встретиться на другой же день в ресторане «Малоярославец», где наша встреча действительно и состоялась. На это свидание я пригласил также своего помощника, подполковника Еленского , имея ввиду передать ему дальнейшую работу с «Оленским», как с анархистом.
«Оленский» оказался помощником присяжного поверенного Дмитрием Григорьевичем Богровым. Он сообщил, что уже несколько лет работает в Киевском охранном отделении, причем сначала работал по социалистам-революционерам, а затем перешел к анархистам. После одной из ликвидаций, произведенных Киевским охранным отделением на основании данных им сведений, положение его несколько пошатнулось, ввиду чего он временно отошел от работы. Последнее время ему удалось рассеять все возникшие против него подозрения, и он находит вполне возможным возобновить свою работу. Переезд свой в Петербург он объяснил тем, что он недавно кончил университет и имеет в виду приписаться в сословие присяжных поверенных, в качестве помощника у присяжного поверенного Кальмановича. При дальнейшем разговоре выяснилось, что никаких явок в Петербург он не имеет, но что рассчитывает приобрести таковые либо среди социалистов-революционеров, либо же, на что он более рассчитывал, среди анархистов, путем сношений со своими заграничными товарищами, из числа коих он назвал нескольких видных представителей анархизма, как например, Иуду Гросмана и др.
Встреча наша состоялась, вероятно, 12 или 13 июня, т.к. 13 июня мною была послана в Киев телеграмма следующего содержания: «Киев. Охранное отделение. Ротмистру Белевцову. Оленский являлся, оценку сведений пока сделать трудно. № 488».
Спустя несколько дней у меня состоялось второе свидание с Богровым, опять-таки совместно с подполковником Еленским. На этом свидании Богров, которому мною был дан псевдоним «Надеждин», сообщил, что, насколько ему удалось выяснить, активных анархистов в Петербурге не имеется, что вполне совпадало с имевшимися в отделении сведениями. Что же касается социалистов-революционеров, то Богров с уверенностью заявил, что ему удастся завязать с ними сношения, как через Кальмановича, так равно через присяжного поверенного Мандельштама. В подтверждение своих слов он рассказал, что на днях Кальманович получил из заграницы какое-то письмо, привезенное недавно вернувшейся из заграницы еврейкой, по фамилии Паризи – родственницей Богрова. Этому письму Кальманович придавал какое-то исключительное значение и дал его Богрову с просьбой лично передать известному социалисту-революционеру Егору Егоровичу Лазареву, проживавшему в то время в Петербурге легально и служившему в конторе «Вестник знания» . Письмо это Богров показывал мне и подполковнику Еленскому в подлиннике; оно заключало в себе 2–3 строчки совершенно безразличного, возможно, что условного, содержания.
По имевшимся в то время у меня сведениям, Лазарев являлся в Петербурге, так называемым, уполномоченным Центрального комитета партии социалистов-революционеров и незадолго до этого времени получил от названного Комитета поручение и деньги на восстановление здесь партийной организации. Ввиду сего нами было решено, что Богров будет работать по социалистам-революционерам и что дальнейшие сношения с ним буду вести уже я, один, без подполковника Еленского.
Принимая во внимание социальное положение Богрова, а также его революционные знакомства с такими лицами, как Кальманович, Мандельштам и Лазарев, мною был назначен ему оклад в 150 рублей в месяц.
Однако, при дальнейших свиданиях Богров никаких существенных сведений не дал. Вышеупомянутое письмо он передал Лазареву, причем последний остался, будто бы, очень доволен этим знакомством, заявил, что сам он слишком стар для того, чтобы заниматься партийной работой, и что для этого ему нужны люди помоложе, как, например, Богров, – но ни в этот раз, ни в последующие свидания Богрова с Лазаревым, последний ему никаких поручений не давал. При этом все его сообщения относились к тому, о чем он разговаривал с Кальмановичем или Лазаревым, но ничего конкретного, поддающегося проверке путем наружного наблюдения или перекрестной агентуры, он не говорил. Поэтому ставить наружное наблюдение по его сведениям не приходилось ни разу. По тем же причинам я свои разговоры с Богровым не записывал, ибо такие лица, как Кальманович и Лазарев, и без того были очень хорошо известны охранному отделению. Кроме того, Богров к партийной работе в Петербурге еще не подошел, и указанные знакомства его имели значение не сами по себе, а лишь постольку, насколько они являлись средством приблизиться к сказанной работе.
Как выше упомянуто, Богров не вошел в местную партийную работу, почему я и не считал еще его своим «секретным сотрудником» – в принятом в практике значении этого слова. Ввиду сего свидания мои с ним продолжали происходить в «Малоярославце», а не на конспиративной квартире. По-видимому, Богров счел это за недоверие к нему, ибо однажды, в октябре, во время свидания со мною он заявил, что ему крайне досадно, что он не дал еще мне ни одного конкретного сведения и тут же, в качестве такового сведения, сообщил, что женщина, скрывшаяся недавно до производства отделением обыска в д. № 16, по Бол. Самсониевскому проспекту, проживает теперь там же нелегально или без прописки со своим сожителем.
Справками в делах я установил, что действительно в указанном доме 25 августа того же года производился обыск с целью ареста жены медицинского фельдшера Марии Георгиевны Дьяченко, разыскивавшейся циркуляром департамента полиции от 24 июня 1910 года за № 126030/101 и подлежавшей высылке в Астраханскую губернию под гласный надзор полиции. Марья Дьяченко во время обыска отсутствовала, почему арестована не была. В одной комнате с нею проживал крестьянин Гродненской губернии, Войтек Викентьев Арцишевский, который 9-го октября того же года выбыл, отметившись в д. № 11 по Ординарной улице, но туда на жительство не прибыл и наведенными в дальнейшем справками в Петербурге обнаружен не был. Таким образом, и это сведение проверке не поддалось.
Около того же времени Богров заявил, что он собирается ехать заграницу, причем рассчитывает получить для этого даже командировку или, хотя бы, только уполномочие от Комитета Общества по борьбе с фальсификацией, в котором он устроился на службу. Кроме того, Богров тогда же поднял вопрос о том, что он даром получает от меня деньги, т.к. не дает никаких сведений. Имея в виду трудность приобретения интеллигентной агентуры и принимая во внимание предстоящий вскоре его отъезд заграницу, где он мог бы приобрести новые связи, я предложил ему остаться у меня на жаловании до отъезда заграницу, на что Богров согласился.
В ноябре месяце Богров получил от меня последний раз содержание и мы с ним распрощались, причем он обещал, если будет что-нибудь интересное заграницей, написать мне.
В январе месяце я получил от Богрова с юга Франции, из Болье, прилагаемое при сем в подлиннике, письмо**, в котором он мне писал, что у него заграницей было несколько интересных встреч, – между прочим, с Ивановым и Колосовым , и вместе с тем просил выслать ему денег, причем указал адрес для перевода в Ниццу, через Comption National d’Escampte. Я выслал ему 150 рублей, но спустя месяца полтора получил их обратно за невостребованием. В дальнейшем я о месте пребывания Богрова до минувшего августа месяца никаких сведений не имел.
Из денежной отчетности отделения видно, что Богров получил содержание за июнь, июль, август, сентябрь, октябрь и ноябрь месяцы, что затем ему было выдано в январе 150 рублей, каковые в марте записаны обратно на приход.
28 августа сего года мною были получены из Киева одна за другою, с надписью «лично», четыре телеграммы следующего содержания:
За № 441 – «По приказанию товарища министра срочно телеграфируйте, известна ли Вам личность мужчины, находившегося в сношениях с Егором Егоровичем Лазаревым, приметы коего: лет 28–30, брюнет, длинноволосый, подстриженная бородка, небольшие усы, опущенные книзу, плотный, выше среднего роста, приятное выражение лица, – которому около тюрьмы прошлого года были переданы письма из заграницы приехавшей барынькой-еврейкой. Также телеграфируйте, находится ли он [в] наблюдении, где теперь находится. Если живет [в] Вашем районе, установите неотступное наблюдение, при выездах сопровождайте. Телеграфируйте мне [о] всех его передвижениях».
За № 442 – «По приказанию товарища министра, первым поездом вышлите нарочным подробные сведения [о] деятельности и связях Егора Егоровича Лазарева, Булата и присяжного поверенного Кальмановича».
За № 443 – «Дополнение телеграммы 441, по приказанию товарища министра, телеграфируйте имеющийся в вашем отделении адрес лица, коему предназначены были к передаче летом 1910 года письма из заграницы через Егора Егоровича Лазарева».
За № 444 – «По приказанию товарища министра, срочно выясните и телеграфируйте действительного получателя писем по адресу – "Невский, 40, ‘Вестник знания’, для Н.Я. Рудакова" и его приметы. За полу-чателем установите неотступное наблюдение, сопровождая [в] выездах. Об исполнении телеграфируйте мне для доклада товарищу министра».
Содержание этих телеграмм не оставляло никакого сомнения, что Богров явился к подполковнику Кулябко и повторяет ему те же сведения, которые год тому назад он давал мне, но при этом дополняет их какими-то новыми подробностями: 1) об упоминаемом в телеграмме № 441 длинноволосом брюнете, «которому около тюрьмы прошлого года были переданы письма» приезжей еврейкой, Богров мне ничего не говорил и притом, как мною показано выше, передача письма происходила не около тюрьмы, а в квартире Кальмановича и конторе «Вестника знания», и 2) никакого адреса «лица, коему предназначены были к передаче» письма через Егора Лазарева, о чем говорится в телеграмме № 443, в отделении не было, ибо письмо из заграницы (а не письма) было передано Богровым Егору Лазареву и о каких-либо дальнейших передачах письма Богров решительно ничего не говорил.
Ввиду этого мною были посланы следующие телеграммы 28 августа за № 808 – «Киев. Начальнику охранного отделения. Лично, срочная. Указанные [в] телеграммах 441 и 443 лица, за исключением Егора Лазарева, отделению неизвестны. Сведения о случае передачи писем из заграницы через Кальмановича, еврейку и Лазарева [в] отделение поступали, но уже после передачи, почему не могли быть разработаны».
1 сентября за № 825 – «444 «Вестник знания» Н.Я. Рудаков неизвестен и в Петербурге лиц с этими инициалами на жительстве не имеется. [В] доме 60, [по] Литейному проспекту, проживает дворянин Николай Евгеньевич Рудаков , 37 лет, служащий [в] театральном бюро и библиотеке и часто бывавший минувшей зимою [в] «Вестнике знания». [По] агентурным сведениям, Рудаков внепартийный либерал. Приметы его: лет 30, роста выше среднего, сухощавый, шатен, длинное лицо, впа-лые щеки, нос длинный с горбинкой, небольшие подстриженные усы, бороду бреет. Наблюдение учреждено».
Что касается сведений на Лазарева, Булата и Кальмановича, то таковые сведения были высланы с нарочным в тот же день, 28 августа, и нарочный 1-го сентября уже возвратился в Петербург.
Хотя, как упомянуто выше, мне было вполне ясно, что телеграммы подполковника Кулябко основаны на сообщениях Богрова, я в своих ответных телеграммах не упоминал этой фамилии, а также и его клички, ввиду того, что и подполковник Кулябко не счел нужным сослаться на источник своих сведений и, если можно так выразиться, «играл со мною в прятки»; притом умолчание фамилии с моей стороны ни в коем случае не могло бы иметь никакого значения. Значительно большее значение могло бы иметь умолчание со стороны подполковника Кулябко кличек тех лиц, о которых говорил подполковнику Кулябко Богров – «Нина Александровна» и «Николай Яковлевич»; но т.к. Богров об этих лицах мне ничего не говорил, то в действительности и это умолчание никакого значения не имело.


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 07 май 2017, 20:06 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2345
Откуда: ленинград
02. Протокол допроса Д.Г. Богрова. 2 сентября 1911 г.



1911 года, сентября 2 дня, в Киевской крепости судебный следователь по особо важным делам округа Киевского окружного суда В.И. Фененко 16), допрашивал нижепоименованного в качестве обвиняемого в преступлении, предусмотренном 1 ч. 102 ст. Угол. улож. и 13, 9 и 1454 ст. Улож. о наказ. И он показал следующее:

1) Имя, отчество и фамилия Дмитрий Григорьевич Богров.
2) Возраст во время совершения преступления 24 лет.
3) Место рождения (губерния, уезд, волость, село и деревня) и где записан в метрических книгах о родившихся, если несовершеннолетний г. Киев.
4) Место приписки (город или волость) Помощник присяжного поверенного*.
5) Постоянное место жительство г. Киев, Бибиковский бульвар, дом № 4.
6) Рождение (законное или незаконное) Брачное.
7) Звание (состояние, сословие, чин и где служил, имеет ли знаки отличия и какие) Помощник присяжного поверенного.
8) Народность и племя Еврей.
9) Религия Иудейская.
10) Какое получил образование или вообще знает ли грамоту Окончил Киевский университет Св. Владимира.
11) Семейное отношение (женат, вдов, живет в разводе, имеет ли детей, сколько, если малолетний, живет ли при родителях, сирота, подкидыш и т.д.) Холост.
12) Занятие и ремесло Адвокатура.
13) Степень имущественного обеспечения Не имею. Отец мой имеет дом на Бибиковском бульваре, д. № 4.
14) Особые приметы (глух, слеп, нем и т.п.) Нет.
15) В каких отношениях состоит к пострадавшему от содеянного преступления Посторонний.
16) Отбыл ли воинскую повинность, не состоит ли в запасе армии или флоте или же в ополчении и по какому уезду или волости Отбыл в 1910 году, ратник ополчения 2-го разряда.
17) Прежняя судимость Не судился.

Я не признаю себя виновным в том, что состоял участником преступного сообщества, именующего себя группой анархистов и имеющего целью своей деятельности насильственное ниспровержение установленного Основными законами образа правления, но признаю себя виновным в том, что, задумав заранее лишить жизни председателя Совета министров Столыпина, произвел в него 1-го сентября сего года два выстрела из револьвера браунинга и причинил ему опасные для жизни поранения, – каковое преступление, однако, совершено мною без предварительного уговора с другими лицами и не в качестве участника какой-либо революционной организации.

Вырос я в семье отца моего и матери, которые проживают в г. Киеве, причем отец мой присяжный поверенный и домовладелец. Дом отца моего находится на Бибиковском бульваре под № 4 и стоит приблизительно 400 тысяч рублей. Долга на этом доме имеется 100 тысяч рублей. Таким образом, отец мой является вполне обеспеченным человеком. Я лично всегда жил безбедно, и отец давал мне достаточные средства для существования, никогда не стеснял меня в денежных выдачах. После окончания Киевской 1-й гимназии в 1905 году я поступил в Киевский университет на юридический факультет. В сентябре того же года я уехал в Мюнхен, для продолжения учения, так как Киевский университет был закрыт. Вернулся я из Мюнхена осенью 1906 года. В те времена я уже был настроен революционно, хотя ни в каких конкретных поступках это мое настроение не выражалось. Вернувшись в Киев, я в декабре месяце 1906 года примкнул через студенческий кружок к группе анархистов-коммунистов 17), с которыми я познакомился через студента Татиева, под кличкой «Ираклий». В настоящее время он куда-то выслан, куда – не знаю. В состав группы входили: Иуда Гросман, Леонид Таратута, какой-то Петр, фамилии которого не помню, Кирилл Гродецкий и несколько рабочих-булочников. Эта группа имела при мне 10–15 собраний, происходивших на разных квартирах, но на каких именно – указать не могу, так как забыл адреса. На этих собраниях разрабатывались организационные планы и высказывались предположения о возможности совершения разных экспроприаций, но определенных замыслов не было. Я лично за все время принадлежности к группе анархистов-коммунистов ни в каких преступлениях не участвовал. Состав партии часто менялся, и в течение 1908 года все вышепоименованные лица из нее выбыли, будучи арестованы, а в состав ее вошли приехавшие из-за границы: Герман Сандомирский, Наум Тыш, Дубинский и какой-то Филипп, фамилии которого не помню. Примкнул я к группе анархистов, вследствие того, что считал правильным их теорию и желал подробно ознакомиться с их деятельностью. Однако вскоре, к середине 1907 года, я разочаровался в деятельности этих лиц, ибо пришел к заключению, что все они преследуют, главным образом, чисто разбойничьи корыстные цели. Поэтому я, оставаясь для видимости в партии, решил сообщить Киевскому охранному отделению о деятельности этой партии. Решимость эта была вызвана еще и тем обстоятельством, что я хотел получить некоторый излишек денег. Для чего мне нужен был этот излишек денег, я объяснить не желаю. Когда я впервые явился в середине 1907 го-да в охранное отделение, то начальник его Кулябко расспросил меня об имеющихся у меня сведениях и убедившись, по-видимому, что таковые совпадают с его сведениями, принял меня в число своих сотрудников и стал уплачивать мне по 100–150 рублей в месяц и иногда единовременно по 50–60 рублей. Тратил я эти деньги на жизнь, причем от отца своего в то время получал, кроме стола и квартиры, около 50 рублей в месяц. В охранное отделение я ходил два раза в неделю и, между прочим, сообщил сведения о готовящихся преступлениях: как, например, Борисоглебскую организацию максималистов , экспроприацию в Киевском Политехническом институте, лабораторию в Киеве на Подоле, по которой была привлечена Р. Михельсон , дело Мержеевской , подготовлявшей покушение на жизнь Государя Императора в 1909 году, и много других замыслов анархистов. Кроме того, я предупредил охранное отделение о готовящейся попытке освободить находившихся в Лукьяновской тюрьме Тыша и Филиппа при помощи бомбы. Для предупреждения этого преступления необходимо было арестовать участников накануне, и для того, чтобы моя роль, как сотрудника, не была раскрыта, я тоже был арестован фиктивно охранным отделением и содержался в Старокиевском участке с 10 сентября по 25 сентября 1908 года, после чего был отпущен и продолжал свою деятельность в охранном отделении, где шел под фамилией «Аленского». Всего работал я в охранном отделении около 2½ лет и в течение этого времени был несколько раз за границей, причем одна моя поездка длилась с сентября 1908 годы по май 1909 года. Эти мои поездки предпринимались мною для моих личных надобностей и не носили характера командировок от охранного отделения, но Кулябко пользовался этими поездками и сохранял со мной связь, поручая собирать сведения о заграничной деятельности анархических организаций и продолжая выплачивать мне ежемесячно деньги. В охранном отделении я работал до начала 1910 года, а затем уехал в С.-Петербург, по окончании в феврале месяце 1910 года курса в Киевском университете. Там я продолжал числиться помощником киевского присяжного поверенного С.Г. Крупнова и иногда получал практику через знакомых присяжных поверенных: Кальмановича , Рашковича, Дубосарского и других. Вскоре по приезде в С.-Петербург, в июле месяце 1910 года, я решил сообщить Петербургскому охранному отделению или департаменту полиции вымышленные сведения для того, чтобы в революционных целях вступить в тесные сношения с этими учреждениями и детально ознакомиться с их деятельностью. На вопрос, почему у меня, после службы в Киевском охранном отделение явилось вновь стремление служить революционным целям, я отвечать не желаю. По прибытии в Петербург я снова сделался революционером, но ни к какой организации не примкнул. На вопрос о том, почему я через такой короткий промежуток времени из сотрудника охранного отделения снова сделался революционером, я отказываюсь отвечать. Может быть, по-вашему это нелогично, но у меня своя логика. Могу только добавить, что в Киевском охранном отделении я действовал исключительно в интересах сего последнего. Задумав сообщить петербургским жандармским властям вымышленные сведения, я написал Кулябко письмо, в котором, сообщая, что у меня есть важные сведения, запрашивал его, куда мне их сообщить. На это письмо я получил телеграфный ответ с указанием, что мне нужно обратиться к С.-Петербургскому начальнику охранного отделения фон Коттену . У этого последнего я был раз 10 и, передавая ему вымышленные и довольно безразличные сведения, по-видимому, заслужил его доверие. Мне думается, что меня рекомендовал ему Кулябко. Коттен платил мне 150 рублей в месяц, в течение 4-х месяцев. После этого я серьезно заболел в С.-Петербурге, и врачи послали меня на юг Франции, куда я прибыл в декабре месяце 1910 года и оставался там до марта месяца 1911 года. Там я никаких сношений с революционными организациями не имел и никаких поручений от них не получал. Вернувшись в Киев, я прожил здесь до конца июля месяца и ни с Кулябко, ни с революционерами не виделся. В июле же месяце я поехал на дачу около Кременчуга, где пробыл недели две у своих родителей. После этого я вернулся в Киев в начале августа и оставался здесь безвыездно до вчерашнего дня. Еще в 1907 году у меня зародилась мысль о совершении террористического акта в форме убийства кого-либо из высших представителей правительства, каковая мысль явилась прямым последствием моих анархических убеждений. Затем в период моей работы в Киевском охранном отделении я эту мысль оставил. А в нынешнем году снова вернулся к ней, причем я решил убить министра Столыпина, так как я считал его главным виновником реакции и находил, что его деятельность для блага народа очень вредна. Зная о предстоящих в Киеве августовских торжествах и о предполагаемом приезде Столыпина, я решил воспользоваться этим обстоятельством для осуществления своего замысла. Но так как мне трудно было проникнуть в те места, где должен был иметь пребывание Столыпин, то я придумал ввести Кулябко в заблуждение и при его помощи получить доступ в означенные места. Для этой цели 26 или 27 августа отправился к Кулябке на квартиру, предварительно уведомив его по телефону о том, что имею сообщить ему некоторые сведения. Кулябко принял меня у себя дома и при нашем разговоре присутствовали полковник Спиридович и камер-юнкер Веригин. Я сообщил всем этим лицам вымышленные сведения, схема которых была выработана мною заранее по следующему плану. В бытность мою в С.-Петербурге я сообщил фон Коттену ложное известие о моем знакомстве с молодым террористом и вот теперь я и решил воспользоваться этой же несуществующей личностью, которую назвал «Николаем Яковлевичем», для того, чтобы создать связь между сведениями, сообщенными мною раньше фон Коттену и ныне сообщаемыми мною Кулябке и тем самым придать этим сведениям большую достоверность. Я решил рассказать Кулябко, что этот «Николай Яковлевич» с женщиной «Ниной Александровной», также несуществующей, условились приехать в Киев во время августовских торжеств для совершения убийства одного из министров, что они просили меня дать им возможность прибыть в Киев не по железной дороге и не на пароходе, а на моторной лодке для того, чтобы избегнуть полицейского наблюдения, – и что Николай Яковлевич имеет намерение остановиться у меня на квартире. После передачи всех этих сведений я решил убедить Кулябко дать мне пропуск в те места, где будет Столыпин, для того, чтобы иметь возможность предупредить покушение на него. Получив же эти пропуски, я решил воспользоваться близостью Столыпина и стрелять в него. Весь этот план и был мною осуществлен, причем Кулябко, несомненно, вполне искренно считал мои слова правдивыми. Я виделся с Кулябко всего три раза, а именно 26 или 27 августа в присутствии Спиридовича и Веригина, затем ночью 31 августа у него на квартире и, наконец, 1 сентября в Европейской гостинице в № 14 в присутствии того же Веригина. В эти три раза я ему рассказал все вышеизложенное и прибавил, что «Николай Яковлевич» и «Нина Александровна» приехали и первый из них остановился у меня на квартире. Тогда Кулябко учредил за ней очень густое наблюдение, но, конечно, никого не выследил, так как никто ко мне не приезжал. При первом свидании с Кулябко он, указывая мне на пачку пригласительных билетов на разные торжества, спросил меня, имею ли я таковые, но я, не желая возбудить у него подозрения, ответил ему, что мне таковых не надо; однако я твердо решил достать такие билеты и с этой целью телефонировал ему в 6 часов вечера 31 августа, что в видах успеха дела мне необходим билет на вход в Купеческий сад. Кулябко, очевидно, понял, что мое присутствие в саду требуется для предупреждения покушения и сообщил мне, что билет будет мне выдан, и чтобы я прислал за ним посыльного. Таким образом я и получил билет и находился в Купеческом саду 31 августа, где стоял сначала около эстрады с малороссийским хором, а затем перешел на аллею ближе к царскому шатру, я [был] в первом ряду публики и хорошо видел прохождение Государя, но Столыпина на тот момент не заметил и видел его только издали и то неотчетливо, поэтому я и не мог в него тогда стрелять. Вернувшись из Купеческого сада и убедившись, что единственное место, где я могу встретить Столыпина, есть городской театр, в котором был назначен парадный спектакль 1 сентября, я решил непременно достать себе туда билет и с этой целью пошел в охранное отделение и, ввиду того, что Кулябко уже спал, я написал предъявляемую мне записку (мне предъявлена собственноручно написанная мною записка, начинающаяся словами «У Аленского в квартире» и кончающаяся словами «жду инструкций»)**. В этой записке я сообщал ему вымышленные сведения о том, что у «Нины Александровны» имеется бомба, что у «Николая Яковлевича» есть высокопоставленные покровители и что покушение на Государя не состоится из опасения еврейского погрома. Я рассчитывал, что эта записка произведет на Кулябко серьезное впечатление и он примет меня лично, и тогда я выпрошу у него билет на спектакль. Так оно и вышло; Кулябко меня принял и из разговора с ним я понял, что он меня ни в чем не подозревает и что я имею все шансы на получение билета. Но окончательно этот вопрос не был тогда разрешен, поэтому я на следующий день снова пошел к Кулябке и сообщил ему, а также присутствовавшему Веригину, что билет мне необходим, во-1-х, для того, чтобы быть изолированным от компании бомбистов, а во-2-х, для разных других целей, полезных для охранного отделения. Но эти цели были изложены мною весьма неопределенно и туманно и я, главным образом, рассчитывал, что Кулябко среди окружающей его суматохи не станет особенно в них разбираться, а из доверия ко мне выдаст билет. Мои предположения в этом смысле вполне оправдались, и билет был мне прислан в 8 часов вечера с филером охранного отделения, о чем меня предуведомил по телефону Кулябко. Билет был за № 406, 18-го ряда и был выписан на мое настоящее имя, только с ошибкой в заглавной букве моего отчества. Приехал я в театр во фраке в 8¼ ч. вечера и встретил Кулябко, которому сообщил, что «Николай Яковлевич» по-прежнему находится у меня на квартире и, по-видимому, заметил наблюдение. Тогда Кулябко, боясь прозевать его, просил меня съездить домой и удостовериться, не вышел ли он из дома. Я удалился на некоторое время из театра и, сделав вид, что побывал дома, вернулся в театр и сказал Кулябке, что «Николая Яковлевич» никуда не ушел. Затем я занял свое место и в первом антракте не имел случая приблизиться к Столыпину. Затем во время 2-го антракта, высматривая, где находится Столыпин, я в коридоре встретился с Кулябко, который мне сказал, что он очень опасается за деятельность «Николая Яковлевича» и тоже «Нины Александровны» и предложил мне ехать домой следить за «Николаем Яковлевичем». Я согласился, но когда Кулябко отошел от меня, оставив меня без всякого наблюдения, я воспользовался этим временем и прошел в проход партера, где между креслами приблизился к Столыпину на расстояние 2–3 шагов. Около него почти никого не было, и доступ к нему был совершенно свободен. Револьвер-браунинг, тот самый, который Вы мне предъявляете, находился у меня в правом кармане брюк и был заряжен 8 патронами (восьмью). Чтобы не было заметно, что карман оттопыривается, я прикрыл его театральной программой; когда я приблизился к Столыпину на расстояние около 2-х аршин, я быстро вынул револьвер из кармана и, быстро вытянув руку, произвел два выстрела и, будучи уверен, что попал в Столыпина, повернулся и пошел к выходу, но был схвачен публикой и задержан. Я помню, что перед задержанием у меня кто-то отнял револьвер, но кто именно – не знаю. Это оружие было мною куплено в 1908 году в Берлине, но без определенной цели. Пули в патронах, которыми я стрелял, отравлены не были. До этого случая я никаких попыток на убийство Столыпина или кого-либо другого не делал. После задержания меня прокурор суда отобрал у меня бумажник, в нем находилась предъявляемая мне записка, писанная мною собственноручно, начинающаяся: «Николай Яковлевич очень взволнован»***. Эту записку я заготовил на всякий случай, если понадобится поддержать вымышленные мною сведения о времяпрепровождении «Николая Яковлевича». Подтверждаю, что я совершил покушение на убийство статс-секретаря Столыпина единолично, без всяких соучастников, и не во исполнение каких-либо партийных приказаний. Более ничего добавить не имею. Показание писал собственноручно. Показание мне прочитано.

Подписали: Дмитрий Григорьевич Богров.

И. д. судебного следователя по особо важным делам Фененко.

Присутствовал прокурор Киевской судебной палаты Чаплинский.

Присутствовал прокурор Киевского окружного суда Брандорф.

С подлинным верно: секретарь при прокуроре Киевской судебной палаты Ковалев.

ГА РФ. Ф. 271. Оп. 1. Д. 1. Л. 30–34об. Заверенная копия.
Опубл.: Архiви Украïни. 1990. № 2. С. 44–47.

Примечания:
* Так в тексте.

** Записка хранится: ГА РФ. Ф. 271. Оп. 1. Д. 28. Л. 12.

*** Записка хранится: ГА РФ. Ф. 271. Оп. 1. Д. 28. Л. 3.


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 07 май 2017, 20:38 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2345
Откуда: ленинград
Отрывок из Л.Н.Толстого "Не могу молчать"

Ill
Вы говорите, что вы совершаете все эти ужасы для того, чтобы водворить спокойствие, порядок.
Вы водворяете спокойствие и порядок!
Чем же вы его водворяете? Тем, что вы, представители христианской власти, руководители, наставники, одобряемые и поощряемые церковными служителями, разрушаете в людях последние остатки веры и нравственности, совершая величайшие преступления: ложь, предательство, всякого рода мучительство и -- последнее самое ужасное преступление, самое противное всякому не вполне развращенному сердцу человеческому: не убийство, не одно убийство, а убийства, бесконечные убийства, которые вы думаете оправдать разными глупыми ссылками на такие-то статьи, написанные вами же в ваших глупых и лживых книгах, кощунственно называемые вами законами.
Вы говорите, что это единственное средство успокоения народа и погашения революции, но ведь это явная неправда. Очевидно, что, не удовлетворяя требованиям самой первобытной справедливости всего русского земледельческого народа: уничтожения земельной собственности, а напротив, утверждая ее и всячески раздражая народ и тех легкомысленных озлобленных людей, которые начали насильническую борьбу с вами, вы не можете успокоить людей, мучая их, терзая, ссылая, заточая, вешая детей и женщин. Ведь как вы ни стараетесь заглушить в себе свойственные людям разум и любовь, они есть в вас, и стоит вам опомниться и подумать, чтобы увидать, что, поступая так, как вы поступаете, то есть участвуя в этих ужасных преступлениях, вы не только не излечиваете болезнь, а только усиливаете ее, загоняя внутрь.
Ведь это слишком ясно.
Причина совершающегося никак не в материальных событиях, а всё дело в духовном настроении народа, которое изменялось и которое никакими усилиями нельзя вернуть к прежнему состоянию, -- так же нельзя вернуть, как нельзя взрослого сделать опять ребенком. Общественное раздражение или спокойствие никак не может зависеть от того, что будет жив или повешен Петров или что Иванов будет жить не в Тамбове, а в Нерчинске, на каторге. Общественное раздражение или спокойствие может зависеть только от того, как не только Петров или Иванов, но всё огромное большинство людей будет смотреть на свое положение, от того, как большинство это будет относиться к власти, к земельной собственности, к проповедуемой вере, -- от того, в чем большинство это будет полагать добро и в чем зло. Сила событий никак не в материальных условиях жизни, а в духовном настроении народа. Если бы вы убили и замучили хотя бы и десятую часть всего русского народа, духовное состояние остальных не станет таким, какого вы желаете.
Так что всё, что вы делаете теперь, с вашими обысками, шпионствами, изгнаниями, тюрьмами, каторгами, виселицами -- всё это не только не приводит народ в то состояние, в которое вы хотите привести его, а, напротив, увеличивает раздражение и уничтожает всякую возможность успокоения.
"Но что же делать, говорите вы, что делать, чтобы теперь успокоить народ? Как прекратить те злодейства, которые совершаются?"
Ответ самый простой: перестать делать то, что вы делаете.
Если бы никто не знал, что нужно делать для того, чтобы успокоить "народ" -- весь народ (многие же очень хорошо знают, что нужнее всего для успокоения русского народа: нужно освобождение земли от собственности, как было нужно 50 лет тому назад освобождение от крепостного права), если бы никто и не знал, что нужно теперь для успокоения, народа, то все-таки очевидно, что для успокоения народа наверное не нужно делать того, что только увеличивает его раздражение. А вы именно это только и делаете.
То, что вы делаете, вы делаете не для народа, а для себя, для того, чтобы удержать то, по заблуждению вашему считаемое вами выгодным, а в сущности самое жалкое и гадкое положение, которое вы занимаете. Так и не говорите, что то, что вы делаете, вы делаете для народа: это неправда. Все те гадости, которые вы делаете, вы делаете для себя, для своих корыстных, честолюбивых, тщеславных, мстительных, личных целей, для того, чтобы самим пожить еще немножко в том развращении, в котором вы живете и которое вам кажется благом.
Но сколько вы ни говорите о том, что всё, что вы делаете, вы делаете для блага народа, люди всё больше и больше понимают вас и всё больше и больше презирают вас, и на ваши меры подавления и пресечения всё больше и больше смотрят не так, как бы вы хотели; как на действия какого-то высшего собирательного лица, правительства, а как на личные дурные дела отдельных недобрых себялюбцев.


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 08 май 2017, 18:28 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2345
Откуда: ленинград
«НЕ МОГУ МОЛЧАТЬ». 1908

Знаменитый манифест Толстого-публициста.

После прочтения в газете «Русь» сообщения о смертных казнях, Толстой был взволнован, потрясен, не говорил, а кричал обессилевшим голосом: «Это ужасно!».

Особенно потрясло его сообщение о повешении двадцати крестьян, которое он прочел 10 мая в газете «Русские ведомости» (1908, № 107 от 9 мая) и которое было опубликовано в тот же день в «Руси». Толстой продиктовал в фонограф: «Нет, это невозможно! Нельзя так жить!.. Нельзя так жить!.. Нельзя и нельзя. Каждый день столько смертных приговоров, столько казней. Нынче 5, завтра 7, нынче 20 мужиков повешено, двадцать смертей... А в Думе продолжаются разговоры о Финляндии, о приезде королей, и всем кажется, что это так и должно быть». Толстой от волнения не мог дальше говорить; а 12 мая записал в Дневнике: «Вчера мне было особенно мучительно тяжело от известия о 20 повешенных крестьянах. Я начал диктовать в фонограф, но не мог продолжать».

Чтение в журнале «Былое» 1906-1908 гг. статей о казнях революционеров, статей В. Владимирова в «Руси» о карательной экспедиции Семеновског о полка на Московско-Казанской железной дороге в декабре 1905 г. (хотя изложение в этих публикациях не понравились: «Такие ужасные факты излагает со своими эпитетами, пояснениями, выводами <…> Они только ослабляют впечатление. Надо читателю самому предоставить делать эти выводы»).

13 мая Толстой в резком, страстном тоне набросал статью, впоследствии названную «Не могу молчать». «Это (смертные казни) так мучает меня, что я не могу быть спокоен, пока не выскажу всех тех чувств, которые во мне это вызывает».

В первом наброске статьи были названы имена многих политиков: Милюкова, Гучкова, Щегловитова, Столыпина, Николая Романова и др.

В Дневнике 14 мая Толстой отметил: «Написал обращение, обличение – не знаю что – о казнях <…> Кажется, то, что нужно». И признавался: «Мне прямо хочется ее поскорее напечатать <…> Там будь что будет, а я свое исполнил». Отсылая статью В. Г. Черткову для издания, писатель торопил: «Издавайте скорей».

Статья в отрывках впервые была напечатана 4 июля 1908 г. в газетах «Русские ведомости», «Слово», «Речь», «Современное слово» и др., за что все они были оштрафованы. Севастопольский издатель, расклеивший по городу номер своей газеты с отрывками из «Не могу молчать», был арестован.

Вышла отдельной брошюрой в Петербурге в переводе на латышский язык; полностью была напечатана в нелегальной типографии в Туле; в том же 1908 г. издана И. П. Ладыжниковым с предисловием: «Печатаемое нами новое произведение Льва Николаевича Толстого опубликовано одновременно в газетах почти всех цивилизованных стран 15-го июля 1908 г. и произвело глубокое впечатление, несмотря на отрицательное отношение автора к русскому освободительному движению. Как интересный исторический и характерный для великого писателя документ, мы предлагаем это произведение русскому читателю». В России статья распространялась преимущественно в отрывках в легальной прессе, полностью – в гектографированных и рукописных списках и в подпольных изданиях.

В газете «Слово» 10 июля 1908 г. было опубликовано письмо И. Е. Репина: «Лев Толстой в своей статье о смертной казни <…> высказал то, что у всех нас, русских, накипело на душе и что мы по малодушию или неумению не высказали до сих пор. Прав Лев Толстой – лучше петля или тюрьма, нежели продолжать безмолвно ежедневно узнавать об ужасных казнях, позорящих нашу родину, и этим молчанием как бы сочувствовать им. Миллионы, десятки миллионов людей, несомненно, подпишутся теперь под письмом нашего великого гения, и каждая подпись выразит собою как бы вопль измученной души. Прошу редакцию присоединить мое имя к этому списку». И в печати всего мира появились многочисленные отклики на манифест Толстого-публициста.

В. Г. Короленко писал: «В ту минуту, когда я пишу эти строки, весь образованный мир читает опять одну из “общеизвестных истин” в освещении Толстого: его простые слова на азбучную тему о смертной казни опять потрясают людские сердца».

Одновременно манифест Толстого появился в газетах всего мира цивилизованных стран.

Но статья вызвала и резко враждебные отзывы: 60 сочувственных и 21 «ругательное» письмо (Архив Толстого). В Ясную Поляну пришла и страшная посылка – с веревкой и письмом-пожеланием: «Не утруждая правительство, можете сделать сами»*.

ПСС, т. 37, с. 83–96.

* Лев Толстой. Дневники. Записные книжки. Статьи. 1908 г. Предисловие И. В. Петровицкой. – М.: ВК, 2009.


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 09 май 2017, 21:13 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2345
Откуда: ленинград
ЛЕВ ТОЛСТОЙ

НЕ МОГУ МОЛЧАТЬ

(Издание: Л. Н. Толстой, Полное собрание сочинений в 90 томах, академическое юбилейное издание, том 37, Государственное Издательство Художественной Литературы, Москва - 1956; OCR: Габриел Мумжиев)

I
"Семь смертных приговоров: два в Петербурге, один в Москве, два в Пензе, два в Риге. Четыре казни: две в Херсоне, одна в Вильне, одна в Одессе".
И это в каждой газете. И это продолжается не неделю, не месяц, не год, а годы. И происходит это в России, в той России, в которой народ считает всякого преступника несчастным и в которой до самого последнего времени по закону не было смертной казни. Помню, как гордился я этим когда-то перед европейцами, и вот второй, третий год неперестающие казни, казни, казни.
Беру нынешнюю газету.
Нынче, 9 мая, что-то ужасное. В газете стоят короткие слова: "Сегодня в Херсоне на Стрельбицком поле казнены через повешение двадцать крестьян за разбойное нападение на усадьбу землевладельца в Елисаветградском уезде". (1)
Двенадцать человек из тех самых людей, трудами которых мы живем, тех самых, которых мы всеми силами развращали и развращаем, начиная от яда водки и до той ужасной лжи веры, в которую мы не верим, но которую стараемся всеми силами внушить им, -- двенадцать таких людей задушены веревками теми самыми людьми, которых они кормят, и одевают,

(1) В газетах появились потом опровержения известия о казни двадцати крестьян. Могу только радоваться этой ошибке: как тому, что задавлено на восемь человек меньше, чем было в первом известии, так и тому, что эта ужасная цифра заставила меня выразить в этих страницах то чувство, которое давно уже мучает меня, и потому только, заменяя слово двадцать словом двенадцать, оставляю без перемены всё то, что сказано здесь, так как сказанное относится не к одним двенадцати казненным, а ко всем тысячам, в последнее время убитым и задавленным людям.

и обстраивают и которые развращали и развращают их. Двенадцать мужей, отцов, сыновей, тех людей, на доброте, трудолюбии, простоте которых только и держится русская жизнь, схватили, посадили в тюрьмы, заковали в ножные кандалы. Потом связали им за спиной руки, чтобы они не могли хвататься за веревку, на которой их будут вешать, и привели под виселицы. Несколько таких же крестьян, как и те, которых будут вешать, только вооруженные и одетые в хорошие сапоги и чистые мундиры, с ружьями в руках, сопровождают приговоренных. Рядом с приговоренными, в парчовой ризе и в эпитрахили, с крестом в руке идет человек с длинными волосами. Шествие останавливается. Руководитель всего дела говорит что-то, секретарь читает бумагу, и когда бумага прочтена, человек, с длинными волосами, обращаясь к тем людям, которых другие люди собираются удушить веревками, говорит что-то о боге и Христе. Тотчас же после этих слов палачи, -- их несколько, один не может управиться с таким сложным делом, -- разведя мыло и намылив петли веревок, чтобы лучше затягивались, берутся за закованных, надевают на них саваны, взводят на помост с виселицами и накладывают на шеи веревочные петли.
И вот, один за другим, живые люди сталкиваются с выдернутых из-под их ног скамеек и своею тяжестью сразу затягивают на своей шее петли и мучительно задыхаются. За минуту еще перед этим живые люди превращаются в висящие на веревках мертвые тела, которые сначала медленно покачиваются, потом замирают в неподвижности.
Всё это для своих братьев людей старательно устроено и придумано людьми высшего сословия, людьми учеными, просвещенными. Придумано то, чтобы делать эти дела тайно, на заре, так, чтобы никто не видал их, придумано то, чтобы ответственность за эти злодейства так бы распределялась между совершающими их людьми, чтобы каждый мог думать и сказать: не он виновник их. Придумано то, чтобы разыскивать самых развращенных и несчастных людей и, Заставляя их делать дело, нами же придуманное и одобряемое, делать вид, что мы гнушаемся людьми, делающими это дело. Придумана даже такая тонкость, что приговаривают одни (военный суд), а присутствуют обязательно при казнях не военные, а гражданские. Исполняют же дело несчастные, обманутые, развращенные, презираемые, которым остается одно: как получше намылить веревки, чтобы они вернее затягивали шеи, и как бы получше напиться продаваемым этими же просвещенными, высшими людьми яда, чтобы скорее и полнее забыть о своей душе, о своем человеческом звании.
Врач обходит тела, ощупывает и докладывает начальству, что дело совершено, как должно: все двенадцать человек несомненно мертвы. И начальство удаляется к своим обычным занятиям с сознанием добросовестно исполненного, хотя и тяжелого, но необходимого дела. Застывшие тела снимают и зарывают.
Ведь это ужасно!
И делается это не один раз и не над этими только 12-ю несчастными, обманутыми людьми из лучшего сословия русского народа, но делается это, не переставая, годами, над сотнями и тысячами таких же обманутых людей, обманутых теми самыми людьми, которые делают над ними эти страшные дела.
И делается не только это ужасное дело, но под тем же предлогом и с той же хладнокровной жестокостью совершаются еще самые разнообразные мучительства и насилия по тюрьмам, крепостям, каторгам.
Это ужасно, но ужаснее всего то, что делается это не по увлечению, чувству, заглушающему ум, как это делается в драке, на войне, в грабеже даже, а, напротив, по требованию ума, расчета, заглушающего чувство. Этим-то особенно ужасны эти дела. Ужасны тем, что ничто так ярко, как все эти дела, совершаемые от судьи до палача, людьми, которые не хотят их делать, ничто так ярко и явно не показывает всю губительность деспотизма для душ человеческих, власти одних людей над другими.
Возмутительно, когда один человек может отнять у другого его труд, деньги, корову, лошадь, может отнять даже его сына, дочь, -- это возмутительно, но насколько возмутительнее то, что может один человек отнять у другого его душу, может заставить его сделать то, что губит его духовное "я", лишает его его духовного блага. А это самое делают те люди, которые устраивают всё это и спокойно, ради блага людей, заставляют людей, от судьи до палача, подкупами, угрозами, обманами совершать эти дела, наверное лишающие их их истинного блага.
И в то время как всё это делается годами по всей России, главные виновники этих дел, те, по распоряжению которых это делается, те, кто мог бы остановить эти дела, -- главные виновники этих дел в полной уверенности того, что эти дела -- дела полезные и даже необходимые,-- или придумывают и говорят речи о том, как надо мешать финляндцам жить так, как хотят этого финляндцы, а непременно заставить их жить так, как хотят этого несколько человек русских, или издают приказы о том, как в "армейских гусарских полках обшлага рукавов и воротники доломанов должны быть по цвету последних, а ментики, кому таковые присвоены, без выпушки вокруг рукавов над мехом".
Да, это ужасно!



За это сообщение автора павел карпец поблагодарил: ясенъ
Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 11 май 2017, 20:28 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2345
Откуда: ленинград
http://tolstoy.ru/creativity/journalismguide/288.php

Письма П. А. Столыпину. 1907. 1908. 1909

ПИСЬМО П. А. СТОЛЫПИНУ. 1907.

Толстой написал министру внутренних дел и председателю Совета министров Петру Аркадьевичу Столыпину (1862–1911) письмо 26 июля 1907 г. об актуальных проблемах: о положении народа, о необходимости отказа от репрессий.

Письмо начинается с обращения: «Петр Аркадиевич! Пишу Вам не как министру, не как сыну моего друга, пишу Вам как брату, как человеку, назначение которого, хочет он этого или не хочет, есть только одно: прожить свою жизнь согласно той воле, которая послала его в жизнь.

Дело, о котором я пишу Вам, вот в чем.

Причины тех революционных ужасов, которые происходят теперь в России, имеют очень глубокие основы, но одна, ближайшая из них, – это недовольство народа неправильным распределением земли.

Если революционеры всех партий имеют успех, то только потому, что они опираются на это доходящее до озлобления недовольство народа».

В письме затрагивается одна из самых важных для Толстого тем – земельное рабство: «Земля есть достояние всех, и все люди имеют одинаковое право пользоваться ею».

За год до написания этого письма к Столыпину, 20 июля 1906 г., Толстой заметил по поводу прочитанного им в газете сообщения: «Столыпин по западному рецепту собирает либеральное министерство. Хочет в семь месяцев ввести либеральные реформы, чтобы будущей Думе не осталось иного, как поддерживать попытки правительства. За это время могли бы ввести единый налог. Удивляюсь, почему правительство не делает этот удачный ход?»*.

Увлеченный идеей введения единого налога, Толстой верил в это единственное средство, способное уничтожить крупное землевладение. В статьях «Великий грех» (1905); «Генри Джордж. “Общественные задачи”» с предисловием Л. Н. Толстого (изд. «Посредник», 1907); «Письмо к крестьянину о земле» (изд. «Посредник», 1905) Толстым изложена программа решения земельного вопроса; две последние работы были высланы Столыпину.

Толстой в письме убеждал: «В том, что все революционное раздражение держится, опирается на недовольство крестьян земельным устройством, кажется, не может быть сомнения. А если это так, то не сделать того, что может уничтожить это раздражение, вынув почву из-под ног революционеров, значит, имея в руках воду, которая может потушить зачинающийся пожар, не вылить ее на огонь, а пролить мимо и заняться другим делом.

Думаю, что для энергического человека в Вашем положении это возможно».

Все время Толстой стремится найти доверительный тон, пытаясь убедить своего оппонента: «Пишу Вам, Петр Аркадиевич, под влиянием самого доброго, любовного чувства к стоящему на ложной дороге сыну моего друга.

Вам предстоят две дороги: или продолжать ту, начатую Вами деятельность не только участия, но и руководства в ссылках, каторгах, казнях, и, не достигнув цели, оставить по себе недобрую память, а главное, повредить своей душе, или, став при этом впереди европейских народов, содействовать уничтожению давней, великой, общей всем народам жестокой несправедливости земельной собственности, сделать истинно доброе дело и самым действительным средством – удовлетворением законных желаний народа, успокоить его, прекратив этим те ужасные злодейства, которые теперь совершаются как со стороны революционеров, так и правительства.

Да, любезный Петр Аркадиевич, хотите Вы этого или нет, Вы стоите на страшном распутье: одна дорога, по которой Вы, к сожалению, идете, – дорога злых дел, дурной славы и, главное, греха; другая дорога – дорога благородного усилия, напряженного осмысленного труда, великого доброго дела для всего человечества, доброй славы и любви людей. Неужели возможно колебание?

Знаю я, что, если Вы изберете предлагаемый мною путь, Вам предстоят великие трудности со стороны Вашего entourage’а, великих князей, быть может, государя, и всех людей этих сфер.

Передовые либеральные социалисты и анархисты должны понять, что, как бы ни сложилось в будущем общественное устройство, уничтожение земельной собственности есть первая настоятельнейшая мера, без исполнения которой невозможно никакое изменение к лучшему общественной жизни.

Не верьте этому и не думайте, что уничтожение земельной собственности и осуществление единого налога произведет большие потрясения в общественной жизни. Перенесение податей и косвенных налогов на землю может быть совершено постепенно, в продолжение нескольких лет».

Заканчивается письмо Толстого призывом: «Только начните это дело, и Вы увидите, как тотчас же примкнут к Вам все лучшие люди всех партий; с Вами же будет все стомиллионное крестьянство, которое теперь враждебно Вам. С Вами будет могущественнейшая сила общественного мнения. А когда эта сила будет с Вами, очень скоро само собою уничтожится, рассеется то все растущее озлобление и озверение народа, которое так тщетно пытается подавить правительство своими жестокостями».

26 июля 1907 г. письмо Столыпину было закончено. Не получив ответа, Толстой через месяц напомнил ему о своем письме через брата министра, журналиста «Нового времени» А. А. Столыпина: «Я думаю, что очень ошибочно пренебрегать суждениями людей, как я, не принадлежащих к государственной и политической деятельности. Von lauter Bäumen sieht man den Wald nicht. Нам со стороны гораздо виднее, чем тем, кто в середине всей этой путаницы. Для меня прямо непонятно, как эти люди, утопая, барахтающиеся в воде, не хватаются за ту одну лодку спасения, которая подле них. Только от этого я и писал и пишу. Мне хочется иметь объяснение этого умышленного самопогубления».

2 сентября А. Столыпин ответил Толстому: «Брат мне говорил по поводу вашего письма <...> По существу дела об уничтожении собственности на землю он говорил как о совершенно невыполнимом перевороте, и это тем более естественно, что он теперь фанатически захвачен надеждою поставить Россию на путь благосостояния созданием и укреплением мелкой собственности, т. е. идеею, противоположною вашим мыслям. Далее я не беру на себя ответственности говорить за брата, но воспользуюсь вашим милым позволением выразить мое собственное мнение (так как я с братом очень схожусь в суждениях по этому поводу, вам, может быть, будет интересно). Я допускаю, что принцип собственности (сам по себе очень важный) должен при известной непримиримости положения уступить место более ценным нравственным началам. Так было при освобождении рабов: свобода человека выше «священной и неприкосновенной» собственности, – последняя, обусловленная рабовладением, перестает быть священной, а становится низменной. Поэтому важна не та или другая выгода уничтожения собственности, а точное выяснение вопроса, во имя чего предполагается нарушение очень существенных прав и веры людей в справедливость. <…>

Я думаю, что вы ошибочно приписываете людям душевный строй, подобный вашему. <...> Ближе к жизни маленькая хитрость дикаря: “Объявим, что земля – божия, а между собою мы всегда поделить ее сумеем... вообще, видно будет...”. Слово “дикарь” я не говорю в осуждение: из дикаря может выйти апостол, но из свойств дикаря не следует выбирать одно отрицательное свойство (жадность), чтобы его поощрять в голом виде. Но жадность неискоренима, она живет во всех, оттого задачею совершенствования должна быть такая цель – облагородить жадность. Я думаю, что в детской России должны принести пользу простые педагогические приемы: “Раньше, чем зариться на чужое добро, приведи свое добро в порядок, – увидишь, как хорошо будет”.

Вы знаете, как дети любят собственность, – какая радость первой своей лошади, своей собаке. Такая же трепетная радость у народа может быть только по отношению к своей собственной земле, на которой стоит свой дом, которая отгорожена своим частоколом. Единый налог земля может выдержать только при очень высокой культуре, а к этой культуре еще нужно подвести народ через длинную эпоху собственности...

Простите меня, Лев Николаевич, за разномыслие, – мне так тяжело не соглашаться с вами, ведь я, как все люди моего поколения, вырос светом вашей мысли и теплотою вашего сердца».

При письме была приложена следующая записка А. А. Столыпину от его брата-министра: «1 сентября 1907 г.: Если будешь отвечать Л. Н. Толстому, напиши ему, пожалуйста, что я не невежа, что я не хотел наскоро отвечать на его письмо, которое меня, конечно, заинтересовало и взволновало, и что я напишу ему, когда мне станет физически возможно сделать это продуманно. П. С.»

В конце октября 1907 г. Толстой получил ответ: П. А. Столыпин вступил в полемику с писателем, в защиту частной собственности, отстаивая свою политику насаждения хуторского хозяйства: «Не думайте, что я не обратил внимания на Ваше первое письмо. Я не мог на него ответить, потому что оно меня слишком задело. Вы считаете злом то, что я считаю для России благом. Мне кажется, что отсутствие “собственности” на землю у крестьян создает все наше неустройство.

Природа вложила в человека некоторые врожденные инстинкты, как то: чувство голода, половое чувство и т. п., и одно из самых сильных чувств этого порядка – чувство собственности. Нельзя любить чужое наравне со своим, и нельзя обхаживать, улучшать землю, находящуюся во временном пользовании, наравне со своею землею.

Искусственное в этом отношении оскопление нашего крестьянина, уничтожение в нем врожденного чувства собственности ведет ко многому дурному и, главное, к бедности.

А бедность, по мне, худшее из рабств. И теперь то же крепостное право, – за деньги Вы можете так же давить людей, как и до освобождения крестьян.

Смешно говорить этим людям о свободе, или о свободах. Сначала доведите уровень их благосостояния до той, по крайней мере, наименьшей грани, где минимальное довольство делает человека свободным.

А это достижимо только при свободном приложении труда к земле, т. е. при наличии права собственности на землю.

Я не отвергаю учения Джорджа, но думаю, что “единый налог” со временем поможет борьбе с крупною собственностью, но теперь я не вижу цели у нас в России сгонять с земли более развитый элемент землевладельцев и, наоборот, вижу несомненную необходимость облегчить крестьянину законную возможность приобрести нужный ему участок земли в полную собственность. Теперь единственная карьера для умного мужика – быть мироедом, т. е. паразитом. Надо дать ему возможность свободно развиваться и не пить чужой крови.

Впрочем, не мне Вас убеждать, но я теперь случайно пытаюсь объяснить Вам, почему мне казалось даже бесполезным писать Вам о том, что Вы меня не убедили. Вы мне всегда казались великим человеком, я про себя скромного мнения. Меня вынесла наверх волна событий – вероятно, на один миг! Я хочу все же этот миг использовать по мере моих сил, пониманий и чувств на благо людей и моей родины, которую люблю, как любили ее в старину, как же я буду делать не то, что думаю и сознаю добром? А вы мне пишете, что я иду по дороге злых дел, дурной славы и, главное, греха. Поверьте, что, ощущая часто возможность близкой смерти, нельзя не задумываться над этими вопросами, и путь мой мне кажется прямым путем. Сознаю, что все это пишу Вам напрасно, – это и было причиною того, что я Вам не отвечал».

Писатель был поражен «легкомыслием и наглостью, с которыми этот мальчишка (Столыпин) позволяет себе ворочать народные уставы, установленные веками» (cм. записи Н. Н. Гусева).

Толстой послал ответное письмо.


ПИСЬМО П. А. СТОЛЫПИНУ. 1908.

Толстой обратился с призывом к П. А. Столыпину прекратить «насилием бороться с насилием», признать землю «равно собственностью всего народа» и провести законодательным путем уничтожение частной собственности на землю.

«В первый раз хотя я и писал о деле важном, нужном, общем, но я писал и для себя: я знал, что есть один шанс из тысячи, чтобы дело сделалось, но мне хотелось сделать что можно для этого.

«Вы можете, – продолжает Толстой, – бросить письмо в корзину и сказать: как надоел мне этот старик с своими непрошеными советами, и, если вы поступите так, это нисколько не огорчит, не обидит меня, но мне будет жаль вас <…> Обе ваши ошибки: борьба насилием с насилием и не разрешение, а утверждение земельного насилия, исправляются одной и той же простой, ясной и самой, как это ни покажется вам странным, удобоприменимой мерой – признанием земли равной собственностью всего народа <…>

P. S. Хочется сказать еще то, что то, что я предлагаю, не только лучшее, по моему мнению, что можно сделать теперь для русского народа, не только лучшее, что Вы можете сделать для себя, но это единственный хороший выход для Вас из того положения, в которое Вы поставлены судьбою» (Т. 78, с. 41).

Это письмо Толстого Столыпину осталось без ответа.

Толстой говорил по поводу своего письма: «Я рад, что писал царю, а потом Столыпину. По крайней мере, я все сделал, чтобы узнать, что к ним обращаться бесполезно».

Позже Толстой резко напишет о П. А. Столыпине в статье «Не могу молчать», с негодованием и возмущением обрушится на двух главных, по его мнению, виновников совершавшихся тогда злодеяний – «Петра Столыпина и Николая Романова»; но в окончательной редакции статьи имена политических деятелей, все резкие выражения по их адресу он вычеркнул или же значительно смягчил.

«Вообще благодаря деятельности правительства, допускающего возможность убийства для достижения своих целей <…> все, что вы делаете теперь, с вашими обысками, шпионствами, изгнаниями, тюрьмами, каторгами, виселицами – все это не только не приводит народ в то состояние, в которое вы хотите привести его, а, напротив, увеличивает раздражение и уничтожает всякую возможность успокоения. <…> То, что вы делаете, вы делаете не для народа, а для себя, для того, чтобы удержать то, по заблуждению вашему считаемое вами выгодным, а в сущности самое жалкое и гадкое положение, которое вы занимаете. Так и не говорите, что то, что вы делаете, вы делаете для народа: это неправда. Все те гадости, которые вы делаете, вы делаете для себя, для своих корыстных, честолюбивых, тщеславных, мстительных, личных целей, для того, чтобы самим пожить еще немножко в том развращении, в котором вы живете и которое вам кажется благом».

Позже, в октябре 1908 г., Толстой считал, по свидетельству Д. П. Маковицкого, что «было ребячество с его стороны думать, что правительство сделает это; введение единого налога осуществится и помимо правительства».

ПСС, т. 78, с. 41–44.


ПИСЬМО П. А. СТОЛЫПИНУ. 1909.

В августе 1909 г. Толстой вновь написал премьеру письмо: «Пишу вам об очень жалком человеке, самом жалком из всех, кого я знаю теперь в России. Человека этого вы знаете и, странно сказать, любите его, но не понимаете всей степени его несчастья и не жалеете его, как того заслуживает его положение. Человек этот – вы сами. Давно я уже хотел писать вам и начал даже письмо писать вам <…> Не могу понять того ослепления, при котором вы можете продолжать вашу ужасную деятельность – деятельность, угрожающую вашему материальному благу (потому что вас каждую минуту хотят и могут убить), губящую ваше доброе имя, потому что уже по теперешней вашей деятельности вы уже заслужили ту ужасную славу, при которой всегда, покуда будет история, имя ваше будет повторяться как образец грубости, жестокости и лжи.

Губит же, главное, ваша деятельность, что важнее всего, вашу душу. <...> Вместо умиротворения вы до последней степени напряжения доводите раздражение и озлобление людей всеми этими ужасами произвола, казней, тюрем, ссылок и всякого рода запрещений, и не только не вводите какое-либо такое новое устройство, которое могло бы улучшить общее состояние людей, но вводите в одном, в самом важном вопросе жизни людей – в отношении их к земле – самое грубое, нелепое утверждение того, зло чего уже чувствуется всем миром и которое неизбежно должно быть разрушено, – земельная собственность. Мне, стоящему одной ногой в гробу и видящему все те ужасы, которые совершаются теперь в России, так ясно, что достижение той цели умиротворения, к которой вы, вместе с вашими соучастниками, как будто бы стремитесь, возможно только совершенно противоположным путем, чем тот, по которому вы идете: во-первых, прекращением насилий и жестокостей, в особенности казавшейся невозможной в России за десятки лет тому назад смертной казни, и, во-вторых, удовлетворением требований, с одной стороны, всех истинно мыслящих, просвещенных людей, и с другой – огромной массы народа, никогда не признававшей и не признающей право личной земельной собственности.

Письмо это пишу я только вам, и оно останется никому не известным в продолжение, скажем, хоть месяц. С первого же октября, если в вашей деятельности не будет никакого изменения, письмо это будет напечатано».

Это письмо к Столыпину, написанное под впечатлением разговоров с В. В. Тенишевым и В. А. Маклаковым, Толстой не отправил, вспомнив, что и предыдущие его письма к Столыпину никакого результата не дали. В тот же день, 30 августа, Толстой в разговоре заметил, что «ему непонятно, как можно серьезно обращаться к царю, к Столыпину, их слушаться» (дневник Д. П. Маковицкого)**.

ПСС, т. 80, с. 79.


* Маковицкий Д. Яснополянские записки. – Т. 2. – С. 180.
** См. также: Бок М. П. Воспоминания о моем отце П. А. Столыпине. – Нью-Йорк, 1953.


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 15 май 2017, 20:23 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2345
Откуда: ленинград
Всеволод Волин "Неизвестная Революция"

Глава IV
Поражение Революции. Итоги потрясения.
Революция приостанавливается. «Дума». Политические партии. Установление контакта между передовыми кругами и народными массами. «Русский парадокс» вновь обретает силу.

К концу 1905 года французская буржуазия предоставила России заем. Это «переливание крови» спасло умирающий царский режим.
С другой стороны, правительство решило положить конец войне не слишком унизительным мирным договором.
С этого момента усилилась реакция. Пообещав народу благополу­чие в будущем, она успешно повела борьбу против Революции.
Впрочем, последняя и так застопорилась. Октябрьская стачка яви­лась ее высшим подъемом, кульминационной точкой. Теперь ей была необходима, по меньшей мере, «передышка», «пауза». В будущем мож­но было ожидать нового подъема, не без участия левой Думы.
Тем временем свободам, добытым силой и провозглашенным ца­рем постфактум в его манифесте, был решительно положен конец. Правительство вновь запретило революционную прессу, восстановило цензуру, провело массовые аресты, ликвидировало все рабочие и рево­люционные организации, которые только попались ему под руку, рас­пустило Совет, бросило в тюрьму Носаря и Троцкого и отправило войска провести чистки и показательные расправы в охваченные силь­ными волнениями регионы. Почти повсюду военные и полицейские силы были доукомплектованы.
В итоге осталось только одно учреждение, которое правительство тронуть не осмелилось: Дума, созыв которой вскоре ожидался.
Но Революции еще удалось нанести два ощутимых удара востор­жествовавшей было реакции.
Первым стал новый мятеж на Черноморском флоте, руководимый лейтенантом Шмидтом. Бунт был подавлен, Шмидт расстрелян.
Второй — вооруженное восстание московских рабочих в декабре 1905 года. Несколько дней им удавалось противостоять правительствен­ным силам.
Чтобы окончательно подавить восстание, правительству пришлось перебросить войска из Санкт-Петербурга и прибегнуть к артиллерии.
В этот момент была предпринята попытка объявить новую все­российскую стачку. Если бы она удалась, восстание могло бы победить. Но на это раз, несмотря на тщательную подготовку, движению не хватило подъема, подобного октябрьскому. Стачка не стала всеобщей. Работала почта и железные дороги. Правительство имело возмож­ность Передислоцировать войска и повсюду являлось хозяином поло­жения. Не оставалось сомнения, что Революция выдохлась.
Так в конце 1905 года буря утихла, не сломив препятствий на своем пути.
Но она сделала важное, необходимое дело: очистила и подготовила почву. Она оставила неизгладимые следы как в жизни страны, так и в умонастроении народа.
Рассмотрим окончательные итоги потрясения.
Что мы имеем в активе?
Если речь идет о конкретных достижениях, то, прежде всего, Думу.
В определенный момент правительству пришлось узаконить дос­таточно широкие избирательные права населения, при этом застраховав себя от слишком горьких разочарований, которые в противном случае могли бы вскоре последовать. Оно еще не чувствовало себя достаточно сильным и тоже должно было «передохнуть», «сделать паузу».
Народ возлагал на Думу самые большие надежды. Выборы, на­значенные на весну 1906 года, вызвали в стране лихорадочную актив­ность. В них приняли участие все политические партии.
Подобное положение вещей было достаточно парадоксальным. В то время как левые партии теперь открыто, легально вели предвыбор­ную агитацию (правительство могло помешать им, лишь издавая до­полнительные подзаконные акты и строя тайные козни), тюрьмы были переполнены членами этих же самых партий; свобода слова и печати отсутствовала; рабочие организации находились под запретом.
Парадоксальность ситуации была очевидна. Она легко объясня­лась. И объяснение это позволит нам понять, какой видело правитель­ство будущую Думу.
Несмотря на некоторые свободы, которые оно вынуждено было предоставить своим подданным в связи с выборами, правительство, разумеется, вовсе не считало Думу институтом, призванным выступить против абсолютизма. По его мнению, Дума должна была стать лишь вспомогательным, чисто консультативным и подчиненным ему органом, способным содействовать властям в выполнении некоторых их задач. Вынужденное терпеть предвыборную агитацию левых, правительство заранее решило допускать ее только в строго определенных рамках и выступать против всякой попытки фрондировать со стороны партий, избирателей или же самой Думы. Так что с его стороны было совер­шенно логичным считать, что Дума не имеет ничего общего с Револю­цией, и продолжать держать революционеров в тюрьмах.
Другим явлением, беспрецедентным для России, было возникно­вение и легальная — в определенной степени — деятельность различ­ных политических партий.
До событий 1905 года в, стране существовало только две партии, обе нелегальные и скорее революционные, нежели «политические». Это были Социал-демократическая партия и Партия социалистов-револю­ционеров.
Манифест 17 октября, некоторые свободы, предоставленные в связи с предвыборной кампанией и, главное, сама эта кампания тотчас же вызвали к жизни целый выводок легальных и полулегальных полити­ческих партий.
Закоренелые монархисты создали «Союз Русского народа» — ультрареакционную, «погромную» партию, «программа» которой пре­дусматривала отмену всех «милостей, обещанных под давлением мя­тежных преступников», включая Думу, и полное уничтожение после­дних следов событий 1905 года.
Не столь оголтело реакционные элементы: большинство высоко­поставленных чиновников, крупные промышленники, банкиры, собствен­ники, купцы, землевладельцы, — объединялись вокруг партии «октяб­ристов» («Союза 17 октября»), о которой мы уже говорили.
Политический вес обеих правых партий был незначителен. Они служили, скорее, посмешищем страны.
Большинство преуспевающих и средних классов, таких, как «зас­луженная» интеллигенция, образовали крупную центристскую поли­тическую партию, правое крыло которой было близко к «октябрис­там», а левое открыто демонстрировало республиканские воззрения. Партия разработала программу конституционной системы, должен­ствовавшей положить конец абсолютизму: власть монарха предлага­лось существенно ограничить. Партия получила название «консти­туционно-демократической» («кадетов»), иначе «Партии народной свободы». Ее лидерами были главным образом крупные муници­пальные чиновники, адвокаты, врачи, люди свободных профессий, университетские профессора. Очень влиятельная, располагавшая значительными средствами, эта партия с самого своего возникнове­ния развила бурную и энергичную деятельность.
На крайне левом фланге находились: «Социал-демократическая партия» (которая, несмотря на свою республиканскую программу и революционную тактику, вела, как мы говорили выше, практически легальную и открытую предвыборную кампанию) и, наконец, «Партия социалистов-революционеров» (в программных и тактических вопро­сах, за исключением аграрного, она мало отличалась от Социал-демок­ратической партии), которая в ту эпоху с целью избежать возможных осложнений вела предвыборную кампанию и представляла своих кан­дидатов как «Трудовая партия» (затем последняя стала самостоятель­ной партией). Само собой, обе партии представляли главным образом рабочие и крестьянские массы, а также широкий слой работников ум­ственного труда.
Здесь необходимы сделать несколько уточнений, касающихся про­грамм и идеологии этих партий.
Не считая вопроса политического, наиболее важным программ­ным пунктом всех партий являлся, безусловно, аграрный вопрос. Необходимость его срочного решения встала со всей остротой. Действительно, сельское население росло столь стремительно, что клочки земли, выделен­ные освобожденным в 1861 году крестьянам и уже тогда недостаточные, в результате продолжающегося дробления за четверть века стали неспособ­ны прокормить их владельцев. «Уже и цыплят некуда выпустить», — жаловались крестьяне. Массы сельского населения с растущим нетерпени­ем ожидали справедливого и действенного решения этой проблемы. Ее значение понимали все партии.
В то время предлагалось три пути:
1. Конституционно-демократическая партия предлагала увели­чить земельные наделы путем отчуждения части помещичьих и го­сударственных владений: крестьянам предстояло постепенно ком­пенсировать его с помощью государства, по официальным и «справедливым» расценкам.
2. Социал-демократическая партия выступала за безусловное, безо всякой компенсации, отчуждение земли, необходимой крестьянам. Эта земля представляла бы собой национальное достояние, которое распределялось бы по необходимости («национализация» или «обобществление» земли).
3. Наконец, партия эсеров предлагала самое радикальное ре­шение: немедленная и полная конфискация земель, находящихся в частной собственности; немедленная отмена всякой (частной и госу­дарственной) собственности на землю; предоставление всей земли в распоряжение крестьянских общин под контролем государства («со­циализация» земли).
Прежде чем приступить к остальным вопросам, Думе предстояло заняться этой насущной и сложной проблемой.
Еще несколько слов об идеологии двух крайне левых партий (со­циал-демократов и социалистов-революционеров) в ту эпоху.
Уже к 1900 году в Социал-демократической партии возникли зна­чительные разногласия. Часть ее членов, следуя «программе-минимум», считала, что грядущая русская Революция будет буржуазной и добьет­ся весьма умеренных результатов. Эти социалисты не верили в воз­можность перехода от «феодальной» монархии к социализму. Они по­лагали, что возникшая в результате революции буржуазная демократическая республика создаст возможность быстрого капиталистического развития и заложит основы будущего социализма. На их взгляд, в то время «соци­альная революция» в России была невозможна.
Однако многие члены партии придерживались иного мнения. Для них грядущая Революция имела все шансы перерасти в «Социальную революцию» со всеми вытекающими последствиями. Эти социалисты отказались от «программы-минимум» и готовились к завоеванию партией власти в непосредственной и решающей борьбе против капитализма.
Вождями первого течения были Плеханов, Мартов и другие. Вто­рым руководил Ленин.
Окончательный раскол произошел в 1903 году на Лондонском съезде партии. Сторонники Ленина оказались в большинстве, поэтому их назвали «большевиками». Меньшинство, соответственно, получило название «меньшевиков».
После победы в 1917 году «большевики» преобразовались в «Ком­мунистическую партию», а «меньшевики» сохранили за собой название «социал-демократов». Коммунистическая партия объявила меньшевизм контрреволюционным течением и разгромила его.
Что касается Партии социалистов-революционеров, она также разделилась надвое: на «правых» эсеров, которые, подобно меньшеви­кам, считали необходимым пройти через стадию буржуазной демокра­тической республики, и «левых» эсеров, солидарных с большевиками в том, что Революцию следует двигать как можно дальше вперед, вплоть до уничтожения капиталистического режима и установления социализ­ма (своего рода Социальной республики).
(В 1917 году ставшие у власти большевики подавили правых эсе­ров как контрреволюционеров. Что касается левых эсеров, большевис­тское правительство поначалу сотрудничало с ними. Затем между парти­ями возникли серьезные разногласия, и большевики порвали со своими союзниками, а затем объявили их вне закона и уничтожили.)
Во время революции 1905 года влияние крайних партий (больше­виков и левых эсеров) было незначительным.
В заключение картины различных идейных течений, возникших в ходе этой Революции, отметим, что в Партии социалистов-революцио­неров возникло и третье течение, которое, выделившись из партии, выступило за уничтожение в процессе Революции не только буржуаз­ного государства, но и государства как такового (как политического института). Это идейное течение получило в России название максима­лизм, так как его сторонники, отвергнув программу-минимум, порвали с левыми эсерами и провозгласили необходимость непосредственной борьбы за полную реализацию программы-максимум, то есть за под­линный социализм на неполитической основе.
«Максималисты» не являлись политической партией. Они образо­вали «Союз эсеров-максималистов». Этот «Союз» опубликовал ряд брошюр с изложением из воззрений, а также издавал, непродолжи­тельное время, несколько газет. Его члены были, впрочем, немногочисленны, а влияние почти нулевым. «Союз» занимался в основном терро­ристической деятельностью. Но он также внес свой вклад в революци­онную борьбу, а многие его члены погибли как герои.
В целом по своим воззрениям максималисты были очень близки к анархизму. Действительно, они отказывались слепо следовать марксис­тскому учению; не видели необходимости в политических партиях; реши­тельно критиковали государство, политическую власть, хотя и не осме­ливались целиком и полностью осудить ее. При этом они не признавали возможности непосредственного перехода к «анархическому» обществу (то есть проводили различие между «подлинным социализмом» и анар­хизмом.) На переходный период они предлагали «Трудовую республи­ку», где элементы государства и власти были бы «сведены к минимуму» и, согласно воззрениям максималистов, обречены на быстрое отмирание. Этот тезис о «временном» сохранении государственной власти отличал максимализм от анархизма.
(Как и все идейные течения, не согласные с большевизмом, макси­мализм был удушен им в ходе Революции 1917 года.)
Что касается анархических и синдикалистских концепций (мы под­робно рассмотрим их в другой части нашего исследования), они в то время были почти неизвестны в России.
За рубежом многие верят, что раз Бакунин и Кропоткин, эти «отцы» анархизма, были русскими, Россия изначально являлась страной анархистского движений и идей. Это глубокое заблуждение. И Бакунин (1814-1876 гг.), и Кропоткин (1842-1921 гг.) стали анархистами за границей. Ни тот, ни другой никогда не вели анархистской деятельности в России. Что касается их произведений, то и они до 1917 года публи­ковались исключительно за пределами страны, зачастую на иностранных языках. Лишь некоторые отрывки из их трудов, переведенные, адапти­рованные и изданные специально для России, распространялись в ней нелегально, с большим трудом и очень ограниченным тиражом. (13) Нако­нец, все социальное, социалистическое и революционное просвещение в России осталось в стороне от анархистских идей, ими, за редким исклю­чением, никто не интересовался.
Что касается синдикализма, то, поскольку никакого рабочего дви­жения до 1917 года в России не существовало, синдикалистская кон­цепция была практически никому неизвестна — за исключением не­скольких образованных интеллигентов. Можно предположить, что российская форма организации рабочих — «Совет» — возникла в 1905-м и возродилась в 1917 году именно по причине отсутствия синдикали­стского движения и самой его идеи. Если бы профсоюзные механизмы тогда существовали, то они, несомненно, способствовали бы формиро­ванию рабочего движения.
Мы уже говорили, что в Санкт-Петербурге, Москве, на западе и юге страны существовало несколько небольших анархистских групп. Несмотря на свою малочисленность, московские анархисты активно уча­ствовали в событиях 1905 года, в частности, в декабрьском вооружен­ном восстании.
(После 1917 года большевики подавили анархистское движение, как и всех, кто не был с ними согласен. Но это оказалось нелегко. Борьбе между большевизмом и анархизмом в русской Революции 1917 года — упорной, ожесточенной и почти неизвестной за рубежом, борьбе, длившейся более трех лет, апогеем которой стало махновское движение — посвящена последняя часть нашей работы.)
Перейдем к моральным, психологическим последствиям эпопеи 1905 года. Их значимость для будущего неизмеримо выше отдельных «мате­риальных» результатов.
Прежде всего, как мы отмечали выше, был развеян «миф о добром царе». У широких народных масс открылись глаза на подлинный характер царского режима, они осознали жизненную необходимость избавления от него. Самодержавие и царизм были свергнуты в умах людей.
Это не все. Одновременно взоры народных масс обратились, нако­нец, к тем, кто уже долгое время боролся против царского режима: к передовым кругам интеллигенции, левым политическим партиям, рево­люционерам. Так между передовыми кругами и народными массами установились прочные и достаточно широкие связи. Отныне они только расширялись и углублялись. «Русский парадокс» был изжит.
Таким образом, налицо два важнейших завоевания Революции. С одной стороны, результат материальный, который мог быть использо­ван в следующей революции — Дума. С другой, было устранено моральное препятствие, стоявшее на пути всякого широкомасштабного массового подъема: народные массы осознали, в чем корень зла, и постепенно воссоединялись со своим передовым отрядом в борьбе за освобождение.
Почва для грядущей, решающей революции была подготовлена. Таков был важнейший «актив» потрясения 1905 года.
Увы! «Пассив» ее был чреват не менее значительными по­следствиями.
В плане материальном — к несчастью — движение 1905 года не смогло привести к созданию классовой организации рабочих: ни синди­калистской, ни даже профсоюзной. Трудящимся массам не удалось завоевать права на организацию. Они оставались разобщенными, неорга­низованными.
В плане моральном подобный порядок вещей предрасполагал к тому, чтобы в будущей революции народные массы неосознанно стали орудием в руках политических партий, заложниками их губительного соперничества, отвратительной борьбы за власть, в которой трудящиеся ничего не выиграют, или, вернее, все потеряют.
Таким образом, отсутствие накануне Революции подлинно рабочей организации и движения широко открывало двери будущему господству, точнее сказать, полновластию той или иной политической партии в ущерб активности самих трудящихся.
Далее читатель увидит, что «пассив» этот оказался фатальным для Революции 1917 года: он раздавил ее своей тяжестью.
Здесь следует сказать несколько слов о судьбе Носаря-Хрусталева, первого председателя первого рабочего Совета Санкт-Петербурга.
Арестованный во время разгрома движения (в конце 1905 года), Носарь был сослан в Сибирь. Оттуда ему удалось бежать за границу. Но, подобно Гапону, он не смог приспособиться к новым условиям жизни, заняться реальной работой. Конечно, он не погряз в разврате, не совершил предательства, но влачил за рубежом жалкое, несчастное существование.
Так продолжалось до Революции 1917 года. После ее начала он, как и многие другие, поспешил возвратиться на родину и принял участие в революционной борьбе, не сыграв в ней, впрочем, значительной роли.
Затем следы его теряются. По некоторым сведениям из заслужи­вающего доверия источника, он в конце концов выступил против боль­шевиков и был ими расстрелян.



За это сообщение автора павел карпец поблагодарил: Kamrad-87
Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 22 май 2017, 18:11 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2345
Откуда: ленинград
Глава V
«Перерыв»
(1905-1917 гг.)
Ровно двенадцать лет отделяют подлинную Революцию от ее «чер­нового варианта», «взрыв» от «потрясения». С революционной точки зрения эти годы не были ничем примечательны. Повсюду восторжество­вала реакция. Следует, однако, отметить несколько получивших широ­кий резонанс забастовок и попытку мятежа на Балтийском флоте, в Кронштадте, жестоко подавленную.
Наиболее показательной в этот период явилась судьба Думы.
Дума начала заседать в мае 1906 года в Санкт-Петербурге. Ее созыв сопровождался подъемом народного энтузиазма. Несмотря на все правительственные махинации, она оказалась открыто оппозицион­ной. По численности и активности своих представителей в Думе гос­подствовала партия кадетов. Председателем собрания был избран один из влиятельнейших членов этой партии профессор Московского уни­верситета С. Муромцев. Представительный блок сформировали и ле­вые депутаты — социал-демократы и эсеры («трудовики»). Все насе­ление страны с неослабным интересом следило за работой Думы. На нее возлагались все надежды. От нее ожидали, по меньшей мере, ши­рокомасштабных, справедливых, эффективных реформ.
Но между «парламентом» и правительством сразу же возникла пона­чалу глухая, а затем все более откровенная враждебность. Правительство смотрело на Думу свысока, не скрывая пренебрежения, едва терпело ее даже в качестве чисто консультативного органа. Дума же, напротив, стре­милась стать подлинным законодательным, конституционным институтом. Отношения между ними становились все более натянутыми.
Естественно, народ встал на сторону Думы. Положение правитель­ства становилось невыгодным, комичным, а, следовательно, опасным. Но оно прекрасно понимало, что революции в ближайшем будущем ожидать не приходится, а кроме того, могло рассчитывать на полицию и армию. Так что вскоре правительство прибегло к решительным мерам, ответствен­ность за которые взял на себя премьер-министр Столыпин, человек влас­тный и жесткий. Предлогом послужил «Призыв к народу», разработан­ный Думой и затрагивавший главным образом аграрный вопрос.
В один прекрасный день депутаты обнаружили двери Думы зак­рытыми и охранявшимися военными. Улицы патрулировались полицией и вооруженными силами. Дума, получившая название «первой», была распущена, о чем населению сообщалось и «разъяснялось» в официаль­ном указе. Это произошло летом 1906 года.
Если не считать многочисленных покушений и нескольких мяте­жей, наиболее значительными из которых были Свеаборгский и Крон­штадтский (второй вскоре после описываемых событий, первый — в октябре 1905 года), страна оставалась спокойной.
Что касается самих депутатов, они не осмелились протестовать. Это легко объяснимо. Протест стал бы революционным актом. Но было оче­видно, что Революция переживает спад. (Впрочем, в иной ситуации прави­тельство и не посмело бы распустить Думу, особенно столь бесцеремонно. В тот же момент оно с полным основанием ощущало себя хозяином положения.) Буржуазия оказалась слишком слаба, чтобы мечтать о революции, отвечавшей ее интересам. А трудящиеся массы и их партии тем более не готовы были к революционным событиям.
Так что депутатам пришлось смириться с роспуском парламента. Тем более что декрет не отменял сам институт Думы, а объявлял о предстоящих новых выборах на основе несколько измененного избира­тельного закона. «Представители народа» ограничились тем, что соста­вили заявление протеста против акта произвола. Для написания этого заявления бывшие депутаты — в основном, члены партии кадетов — собрались на вилле в Финляндии (где находились в безопасности бла­годаря некоторой законодательной независимости этой части Российс­кой империи), в Выборге, из-за чего заявление получило название «Выборгское воззвание». Затем они спокойно разъехались по домам.
Несмотря на безобидность их «возмущения», некоторое время спустя они были осуждены особым судом, впрочем, не слишком суро­во. (В частности, были лишены права вновь избираться в Думу.)
Не смирился только один депутат, молодой крестьянин из Ставро­польской губернии «трудовик» Онипко. Он стал вдохновителем Кронш­тадтского мятежа. После ареста ему угрожал расстрел. Его спасло только вмешательство некоторых влиятельных фигур, опасавшихся последствий, которые могла бы вызвать его казнь. В итоге Онипко был сослан в Си­бирь, откуда ему удалось бежать за границу. В Россию он вернулся в 1917 году. Дальнейшая его судьба неизвестна. По некоторым, весьма правдопо­добным сведениям, он продолжил борьбу как член партии правых эсеров, выступил против большевиков и был ими расстрелян. (16)
После роспуска «первой Думы» правительство незначительно пе­реработало избирательный закон, приняло ряд других «превентивных мер» и созвало «вторую Думу». Гораздо более умеренная и, главное, значительно более посредственная, чем первая, она все же показалась правительству «чересчур революционной». Действительно, несмотря на все правительственные махинации, в ней насчитывалось немало левых депутатов. В итоге ее постигла судьба предшественницы. На этот раз в избирательный закон были внесены значительные изменения. Впрочем, вскоре народ потерял всякий интерес к деятельности — или, точнее, бездеятельности — Думы, если не считать тех редких моментов, когда какой-нибудь важный вопрос или блестящая речь на короткое время привлекали к себе внимание.
После роспуска второй Думы была созвана третья и, наконец, четвертая Дума. Последняя — послушный инструмент в руках прави­тельства — влачила неприметное и бесплодное существование вплоть до Революции 1917 года.
В области реформ, принятия нужных стране законов и т. п. резуль­таты деятельности Думы были нулевыми. Но нельзя сказать, что инсти­тут этот оказался абсолютно бесполезен. Критические выступления неко­торых депутатов от оппозиции, поведение царизма перед лицом животрепещущих проблем того времени, само бессилие «парламента» разрешить их, пока существует абсолютизм — все это постепенно от­крывало глаза широким массам на подлинную сущность режима, роль буржуазии, задачи, которые предстояло решить, программы политичес­ких партий и др. Для населения России этот период послужил затянув­шимся, но плодотворным «уроком», единственно возможным при отсут­ствии иных путей социального и политического просвещения.
Этот период характеризуется главным образом двумя происходив­шими параллельно процессами: с одной стороны, усиливавшимся, нео­братимым вырождением — правильнее было бы сказать, «загниванием» — системы самодержавия; с другой стороны, быстрым развитием созна­тельности народных масс.
Явные признаки разложения царизма заметили и за границей. Образ жизни императорского двора обладал всеми историческими чертами, ха­рактерными для кануна падения монархий. Бездарность и равнодушие Николая II, слабоумие и продажность его министров и чиновников, вульгарный мистицизм, в который впали царь и его семья (пресловутая эпопея «старца» Распутина и т. п.) — все эти явления ни для кого за границей не были секретом.
Гораздо менее известны глубинные изменения, произошедшие в психологии народных масс. А образ мыслей человека из народа, напри­мер, в 1912 году, не имел уже ничего общего с примитивным ментали­тетом до 1905 года. Все более широкие слои населения переходили в оппозицию к царизму. Лишь жестокая реакция, не допускавшая никакой рабочей организации и политической или социальной пропаганды, меша­ла народным массам сформировать определенное мировоззрение.
Таким образом, отсутствие сколько-нибудь значительных револю­ционных выступлений вовсе не означало приостановления самого рево­люционного процесса. Не проявляясь открыто, он неуклонно продол­жался, главным образом, в умах людей.
Тем временем не одна жизненно важная проблема не была решена. Страна оказалась в тупике. Насильственная и решающая революция стала неизбежной. Для нее не доставало лишь непосредственного повода и оружия.
В этих условиях разразилась война 1914 года. Она вскоре предо­ставила народным массам и необходимый повод, и оружие.



За это сообщение автора павел карпец поблагодарил: Kamrad-87
Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 04 июн 2017, 19:38 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2345
Откуда: ленинград
Часть lll
Взрыв ( 1917 г.)

Глава I
Война и Революция.
ПОСЛЕДНЯЯ СХВАТКА ЦАРИЗМА И РЕВОЛЮЦИИ.
Как и правительствам других стран в начале войны, царскому правительству удалось разбудить в душах людей все дурные инстинк­ты, животные, пагубные страсти: национализм, шовинизм и др.
Как и повсюду, миллионы людей в России были обмануты, сбиты с толку, ослеплены и отправлены на границы подобно стаду скота на убой.
Важные, подлинные проблемы эпохи были забыты.
Первоначальные «успехи» российских войск еще больше подогре­ли «великий народный энтузиазм».
Но к этому умело дирижируемому концерту примешивалась осо­бая нота; за пресловутым «энтузиазмом» в умах людей крылась вполне определенная «идея». Разумеется, как примерно одинаково рассуждали в народе и армии, мы будем сражаться и победим. Но пусть правитель­ство не строит иллюзий! После войны мы предъявим ему свои требова­ния. В награду за нашу преданность и понесенные жертвы мы потребу­ем смены режима, права и свободы... После войны возврат к прежнему станет невозможен...
А солдаты шептались: «Когда закончится война, оставим себе оружие — на всякий случай».
Однако положение в России очень быстро изменилось. Последо­вал ряд поражений, а вместе с ними — тревога, горькое разочарование, острое недовольство, народный гнев.
Война обходилась чудовищно дорого, и не только в денежном выражении. Миллионы человеческих жизней приносились в жертву, бесполезно, невосполнимо. Вновь режим открыто продемонстрировал свое бессилие, загнивание и банкротство. Более того, некоторые пора­жения, приведшие к гибели множества людей, остались необъяснимы­ми, загадочными, подозрительными. Вскоре по всей стране заговорили не только о преступной небрежности, очевидной бездарности властей, но и об их продажности, шпионаже в верховном главнокомандовании, немецком происхождении правящей династии и многих руководителей страны, наконец, об измене в самом императорском дворе. Членов царской семьи почти открыто обвиняли в прогерманских симпатиях, даже в прямых сообщениях с противником. Императрицу с ненави­стью и презрением называли «немкой». Тревожные, мрачные слухи ходили в народе.
Двор это поначалу заботило мало. Затем были предприняты неко­торые меры — запоздалые и неловкие. Будучи чисто формальными, они никого не удовлетворили и ни к чему не привели.
Чтобы поднять боевой дух армии и народа, Николай II взял вер­ховное главнокомандование на себя, по крайней мере, номинально, и отправился на фронт. Но это ничего не изменило в общей ситуации, ухудшавшейся день ото дня, которую царь, абсолютно бездарный и бездеятельный, был не способен как-либо изменить. В армии и стране все разваливалось.
Либеральные круги (и даже ближайшее окружение царя), от­дававшие себе отчет в отчаянном положении, строили заговоры. Они хотели заставить государя отречься от престола в пользу человека более деятельного и популярного, например, великого князя Нико­лая, дяди царя, «чтобы выиграть войну и спасти правящую динас­тию», неизбежное падение которой предчувствовали все.
Начали с уничтожения ненавистного Распутина. Но затем среди заговорщиков возникли колебания, разногласия, и дело затянулось.
Вот в каких обстоятельствах разразилась февральская революция.
Взрыв был вызван не столько событиями на фронтах, слухами об измене двора или же бездарностью и непопулярностью царя.
Чашу терпения народных масс переполнил главным образом пол­ный развал хозяйства — то есть самой жизни страны. «Дезорганиза­ция такова, — признавал министр Кривошеин, говоря об администра­ции и всех государственных службах, — будто мы находимся в сумасшедшем доме». Именно бессилие царского правительства и его разрушительные последствия в этой сфере вынудили народные массы не откладывать решительные действия.
В то время все воюющие страны переживали большие труд­ности экономического и финансового порядка, вызванные необ­ходимостью содержать миллионные армии на огромном протя­жении фронта и одновременно обеспечивать нормальную жизнь внутри страны. Эта двойная задача повсюду требовала неимо­верного напряжения сил. Но везде — даже в Германии, где ситуация была особенно тяжела — с ней более или менее успешно справлялись. Везде, но не в России, где не умели ничего предвидеть, предупредить, организовать.*
Добавим, что ужасные последствия этого распада Власти и Госу­дарства проявились бы еще быстрее, если бы не усилия некоторых живых сил страны, таких, как «Союз городов», «Военно-промышлен­ный комитет» (17) и других спонтанно возникших организаций, которые в определенной степени смогли удовлетворить самые насущные потреб­ности армии и страны.
Энергичная и благотворная деятельность этих организаций, а так­же земств и городских управ — деятельность, подчеркнем, самостоя­тельная, осуществляемая наперекор законам и сопротивлению бюрок­ратии — принесла очень важный результат. В стране и в армии люди осознали не только полное банкротство царизма, но и наличие сил, прекрасно способных заменить его, а также отвратительные попытки агонизирующего режима, опасавшегося этих сил, помешать им и веду­щего таким образом всю страну к катастрофе.
Каждый день народ и армия могли своими глазами наблюдать в действии эти свободные Комитеты и Союзы, которые самоотверженно обеспечивали производство, организовывали работу транспорта, наблю­дали за складами, гарантировали поступление и распределение прови­анта и обмундирования и т. д. Ежедневно народ и армия видели, как правительство препятствует этой деятельности, нимало не заботясь об интересах страны.
Такая «моральная подготовка» армии и населения страны к паде­нию царизма и его замене другими общественными силами оказала значительное воздействие на умы. Она знаменовала собой завершение предреволюционного процесса, заложила последний камень в фунда­мент подготовки грядущих событий.
В январе 1917 года ситуация обострилась до предела. Экономи­ческий хаос, нищета трудового народа, социальная дезорганизация до­стигли такой степени, что жители некоторых городов — в частности, Петрограда — стали ощущать нехватку не только топлива, мануфакту­ры, мяса, масла, сахара, но даже хлеба.
В феврале месяце положение еще более ухудшилось. Несмотря на усилия, предпринимаемые Думой, земствами, городскими упра­вами, всевозможными Комитетами и Союзами, голод начал угро­жать не только населению городов, но и армии, снабжение которой становилось все хуже. Одновременно российские войска потерпели полное поражение на фронте.
В конце февраля страна встала перед окончательной невозмож­ностью — как материальной, так и моральной — продолжать вой­ну. И перед окончательной невозможностью накормить трудящееся население городов.
Царизм не хотел ничего знать. Он слепо упорствовал в своем желании заставить работать старую, окончательно вышедшую из строя государственную машину. Как всегда, самодержавие видело единствен­ное средство разрешения проблем в репрессиях, насилии против дея­тельных людей и активистов политических партий.
Невозможность для народа продолжать войну и влачить голодное существование, с одной стороны, и слепое упорство царизма, с другой, привели к Революции — всего через два с половиной года после всплеска «великого народного энтузиазма».
24 февраля в Петрограде начались волнения. Вызванные главным образом нехваткой продовольствия, они, казалось, этим и ограничатся. Но на следующий день, 25 февраля 1917 года (по старому стилю) события приняли критический оборот: столичные рабочие, чувствуя со­лидарность с народом всей страны, уже несколько недель находясь в крайнем возбуждении, голодные, не получавшие даже хлеба, вышли на улицы и решительно отказались расходиться.
Однако в этот день манифестации прошли достаточно мирно. Массы рабочих с женами и детьми заполнили улицы с криками: «Хлеба! Хле­ба! Нам нечего есть! Дайте нам хлеба или расстреляйте! Наши дети умирают с голода! Хлеба! Хлеба!»
Правительство направило против манифестантов полицию и кон­ные части, казаков. Но в Петрограде войск было немного (если не считать малонадежных резервистов). Рабочие ничуть не испугались: они рвали перед солдатами рубашки на груди, брали детей на руки и кричали: «Стреляйте, если посмеете! Лучше умереть от пули, чем сдох­нуть от голода!..» Наконец — это решило дело, — солдаты почти повсюду смешивались с толпой, улыбаясь, не применяя оружия, не слушая команд офицеров. Последние, впрочем, не настаивали. Места­ми солдаты братались с рабочими, даже передавали им свои винтовки, спешивались с лошадей и вливались в приветствующую их толпу ма­нифестантов.
Однако кое-где полиция и казаки нападали на группы ма­нифестантов с красными знаменами. Несколько человек было убито и ранено.
В казармах столицы и пригородов войска пока не решались встать на сторону Революции. А власти не осмеливались направить их на ее подавление.
Утром 26 февраля правительство объявило Думу распущенной.
Это послужило своего рода сигналом, которого все ждали, что­бы перейти к решительным действиям. Новость, моментально рас­пространившаяся повсюду, ускорила события. С этого момента ма­нифестации приняли характер революционного движения. «Долой царизм! Долой войну! Да здравствует революция!» — кричали в толпе, поведение которой с каждым часом становилось все более решительным и угрожающим. Почти повсюду манифестанты атако­вали полицейских. Было подожжено несколько административных зданий, в частности, Дворец Правосудия. Улицы ощетинились бар­рикадами. Появились многочисленные красные знамена. Солдаты неизменно сохраняли доброжелательный нейтралитет, но все чаще вливались в ряды манифестантов. Правительство уже не могло рас­считывать на армию.
Тогда оно бросило против восставших все столичные силы охраны порядка. Полицейские спешно готовились к нападению. Они устанав­ливали пулеметы на крышах домов и даже на церковных колокольнях, занимали все стратегические позиции. А затем перешли в генеральное наступление против восставшего народа.
Весь день 26 февраля шли жаркие бои. Из многих мест полицию удалось выбить, уничтожить ее агентов и заставить замолчать пулеме­ты. Но полицейские ожесточенно сопротивлялись.
Царя, находившегося на фронте, телеграммой уведомили о се­рьезности происходивших событий. Тем временем Дума объявила свои заседания непрерывными и решила не уступать попыткам рас­пустить ее.
* Пусть это полное банкротство не удивляет читателя. Следует учитывать, что россий­ская буржуазия — слабая, неорганизованная и не участвовавшая в государственных делах — не проявляла никакой инициативы, не обладала реальной силой, не играла организующей роли в национальной экономике; что рабочие и крестьяне — рабы, не имевшие даже права голоса — ничего не значили в экономической организации страны, и им было наплевать на царский режим; что все политические, экономические и социальные механизмы реально нахо­дились в руках класса царских чиновников. Как только война дезориентировала этот класс и разладила заржавевший механизм, все рухнуло.


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
 Заголовок сообщения: Re: Итоги русской революции
СообщениеДобавлено: 11 июн 2017, 21:02 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2013, 18:39
Сообщения: 2345
Откуда: ленинград
Глава ll
Торжество революции.

Решающие события произошли 27 февраля.
Рано утром целые подразделения столичного гарнизона, отбросив колебания, восстали, с оружием в руках покинули казармы и после коротких стычек с полицией заняли несколько стратегических пунктов города. Революция отвоевывала новые плацдармы.
Наиболее решительно настроенная и частично вооруженная толпа восставших собралась на Знаменской площади и на подступах к Николаевскому вокзалу. Правительство направило против них два кавалерийских полка Императорской Гвардии, единственные, на кого еще могло рассчитывать, а также хорошо вооруженные конные и пешие полицейские подразделения. Кавалерии предстояло довер­шить работу полиции.
После рукопашной стычки полицейский офицер отдал приказ от­крыть огонь. И тогда произошло «чудо»: командир гвардейцев обна­жил саблю и с криком: «Вперед, на полицию!» — бросил оба своих полка против сил охраны порядка. Последние в мгновение ока были смяты и разгромлены.
Вскоре сопротивление полиции удалось сломить. Революционные солдаты захватили арсенал и заняли все жизненно важные пункты города. Окруженные лихорадочно возбужденной толпой, воинские ча­сти со знаменами собрались у Таврического Дворца, где заседал пар­ламент — злосчастная «четвертая Дума» — и предоставили себя в ее распоряжение.
Немного позднее к восставшим присоединились последние части петроградского гарнизона. Столичные вооруженные силы больше не подчинялись самодержавию. Народ добился свободы. Революция тор­жествовала.
Последующие события достаточно известны.
Было сформировано Временное правительство, состоявшее из вли­ятельных членов Думы. Народ восторженно приветствовал его.
Провинция с энтузиазмом встретила Революцию,
Несколько воинских подразделений, спешно отозванных с фронта и брошенных по приказу царя против мятежной столицы, не смогли Прибыть к месту назначения: с одной стороны, их отказались перево­зить железнодорожники; с другой, солдаты перестали повиноваться офицерам и перешли на сторону Революции. Одни возвратились на фронт, другие просто рассеялись по стране.
Царский поезд, направлявшийся в столицу, был остановлен на станции Дно; ему пришлось повернуть обратно на Псков. Там царь принял делегацию Думы и военачальников, вставших на сторону Рево­люции. Ему пришлось признать очевидное. После некоторых колеба­ний Николай II подписал отречение от престола от своего имени и от имени своего сына, царевича Алексея.
В тот момент Временное правительство подумывало о том, чтобы возвести на трон брата бывшего императора, великого князя Михаила. Но тот отказался, заявив, что судьбу страны и династии должно ре­шить будущее Учредительное Собрание.
Войска на фронте приветствовали свершившуюся Революцию.
Царизм пал. В повестке дня стояло Учредительное Собра­ние. До его созыва официальная власть была возложена на Вре­менное правительство. Первый акт победоносной Революции завершился.
Мы рассказали о февральской Революции достаточно подробно с целью показать, что и на этот раз действия масс были стихийными, явились логически неизбежным завершением длительного периода на­копления опыта и идейной подготовки. Они не были организованы, ими не руководила никакая политическая партия. Поддержка воору­женного народа — армии — обеспечила им победу. Элемент организа­ции должен был возникнуть — и возник — уже по завершении реша­ющих событий.
(Впрочем, из-за правительственных репрессий все централь­ные органы левых политических партий и их вожди в момент рево­люции оказались вдали от России. Мартов (социал-демократичес­кая партия), Чернов (партия социалистов-революционеров), Ленин, Троцкий, Луначарский, Лозовский, Рыков, Бухарин и другие — жили за границей. Они возвратились на родину только после фев­ральской Революции.)
Следует подчеркнуть еще один важный момент: И на этот раз побудительным импульсом для Революции послу­жила полная невозможность для России продолжать войну: невозмож­ность, с которой в своем слепом упорстве правительство не желало считаться. Таков был результат общей дезорганизации, неразрешимого хаоса, в который война ввергла страну.


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
   [ Сообщений: 142 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.
   { SIMILAR_TOPICS }   Автор   Комментарии   Просмотры   Последнее сообщение 
В этой теме нет новых непрочитанных сообщений. Великие революции и великие идеи

в форуме История

afa-punk-23

4

939

12 июл 2017, 13:32

afa-punk-23 Перейти к последнему сообщению

В этой теме нет новых непрочитанных сообщений. Кагарлицкий "Политология революции"

в форуме Литература

Zogin

3

3094

13 ноя 2011, 00:46

Zogin Перейти к последнему сообщению

В этой теме нет новых непрочитанных сообщений. "В этой революции мы не будем уборщицами"

в форуме Феминизм

Эдельвейс

6

3667

16 янв 2012, 16:07

Варг Перейти к последнему сообщению

В этой теме нет новых непрочитанных сообщений. Вопрос о понятии "перманентной революции"

в форуме История

Джон

6

3815

10 июл 2013, 00:29

Шаркан Перейти к последнему сообщению

В этой теме нет новых непрочитанных сообщений. Попытка математического предсказания "цветных" революции

в форуме Наука

Ниди

8

3313

30 сен 2012, 22:14

noname Перейти к последнему сообщению


Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения

Перейти:  
cron
Создано на основе phpBB® Forum Software © phpBB Group
Русская поддержка phpBB